ИЗДАНИЕ УПРАВЛЕНИЯ ПО ДЕЛАМ РЕЛИГИИ
ТУРЕЦКОЙ РЕСПУБЛИКИ : 1994

НАРОДНЫЕ КНИГИ: 531

Руководитель издания: Доц. Док. Фатих КУРТ
Координатор: Юнус ЮКСЕЛ
Редактор: Проф. Док. Хурие МАРТЫ
Переводчик : Переводческая группа серии
«Ислам через призму хадисов»
Айда УЛУСОЙ

Графика & Дизайн: Угур АЛТУНТОП

Издание
Epa-Mat Bas. Yay. Prom. San. ve Tic. Ltd. Şti.
+90 312 394 48 63

1-oе Издание, Анкара 2021

Сертификат №: 12930
ISBN 978-625-7396-85-1
2021-06-Y-0003-1994

Решение Совета по изданию:
08.06.2021/33

© Управление по Делам Религии

Контакты
Главный Отдел Изданий Религиозной Литературы
Отдел Изданий на Иностранных Языках и Диалектах

Dini Yayınlar Genel Müdürlüğü
Yabancı Dil ve Lehçelerde Yayınlar Daire Başkanlığı
Üniversiteler Mah. Dumlupınar Bulvarı
No:147/A 06800 Çankaya/ANKARA
Тел: +90 312 295 72 81
Факс: +90 312 284 72 88
эл-почта: yabancidiller@diyanet.gov.tr
www.diyanet.gov.tr

ПО СТОПАМ
ПРОРОКА
МУХАММАДА

МУХАММАД: ИМЯ ЕГО ПРЕКРАСНО, КАК ОН САМ

Абдулмутталиб, один из видных жителей Мекки, радовался тому, что его сын Абдуллах, которого он женил несколько месяцев назад, собирался стать отцом. Однако судьба не позволила молодому Абдуллаху увидеть своего ребенка. Абдулмутталиб сильно переживал из-за смерти сына, но его новорожденный внук, который появился на свет как память о сыне, остудил и утешил его сердце.

Он принес в жертву барана в честь рождения своего прекрасного внука. Всем было интересно, какое имя он даст своему осиротевшему внуку. Люди спросили следующее: «Как ты назвал этого ребенка, в честь которого ты устроил нам пир?» Абдулмутталиб ответил: «Я дал ему имя Мухаммад».

Это имя не было знакомым для присутствовавших, поэтому они снова спросили Абдулмутталиба: «О, Абу-ль-Харис! Почему ты назвал ребенка Мухаммадом, а не дал ему имя одного из твоих отцов?» Будучи переполненным радостью от обретения такого внука, он ответил следующее: «Я хотел, чтобы Аллах восхвалял его на небесах, а люди восхваляли его на земле!»[1].

Ведь имя «Мухаммад», имеющее такие значения, как «восхваляемый, заслуживающий восхваления», содержит в себе все благословенные качества. Соответствие имени и обладателя, т. е. соответствие между именем и его носителем, в скором времени станет ясным, как день. Надежда деда, обладавшего сообразительностью и проницательностью, будет оправдана, и его желание воплотится в жизнь. Всемогущий Аллах будет лично покровительствовать милому сироте и укажет ему истинный путь, выберет этого драгоценного младенца в качестве пророка и будет ниспосылать ему откровения. Всевышний восхваляет Своего излюбленного раба не только в последнем Писании, но и в других Писаниях, которые были до него. Например, Всемогущий Аллах устами досточтимого Исы сообщил в Инджиле о приходе Посланника и к тому же упомянул одно из его замечательных имен: «И вот Иса, сын Марьям, сказал: „О, сыны Бану Исраил! Я послан к вам Аллахом. Я был послан для того, чтобы подтвердить верность того, что было в Таурате до меня, и сообщить благую весть о Посланнике, который придет после меня, имя которого будет „Ахмад“»[2].

Согласно преданию от досточтимого Али, Посланник Аллаха ссылался на данный аят и сообщил о том, что ему были предоставлены некоторые привилегии, которых не было у других пророков, и среди них такая – он был назван именем Ахмад[3].

Всемогущий Аллах в четырех местах священного Корана упоминает его под именем «Мухаммад»:

«Мухаммад – Посланник Аллаха»[4].

«Мухаммад является лишь Посланником…»[5].

«Он простил и исправил положение тех, которые уверовали, совершали праведные деяния и уверовали в откровения, ниспосланные Мухаммаду от их Господа»[6].

«Мухаммад не является отцом одного из вас. Однако он является Посланником Аллаха и последним из пророков»[7].

Последнее выражение этого аята «хатам ан-набийин», т. е. «последний из пророков», характеризует одно из самых важных качеств Посланника Аллаха, которое встречалось в его хадисах[8] и повторялось устами сподвижников[9].

В некоторых случаях Пророк сам упоминал имя Мухаммад. Непример, в ответ на негативное отношение к себе со стороны курайшитов Посланник Аллаха сказал следующее: «Разве вы не удивляетесь тому, как Аллах оберегает меня от оскорблений и проклятий племени Курайш? Хотя они порочат и оскорбляют меня, однако я являюсь Мухаммадом (удостоенным восхваления)!»[10].

Один из сподвижников по имени Бара б. Азиб рассказывает о споре, связанном с именем Пророка, который произошел между Посланником Аллаха и язычниками Мекки во время заключения мирного соглашения в Худайбии: «В шестом году по хиджре в месяц зуль-каада Пророк вышел в путь с целью совершения умры. Жители Мекки запретили ему это, так как они были против того, чтобы он входил в Мекку. В итоге Посланник Аллаха заключил мирное соглашение с жителями Мекки с условием, что (на следующий год) он проведет три дня в их городе. При составлении договора он написал следующие слова: “Данное письмо служит соглашением Мухаммада, являющегося Посланником Аллаха“. Тогда язычники Мекки сказали ему следующее: “Мы не принимаем тот факт, что ты являешься Посланником Аллаха. Если бы мы признали, что ты являешься Посланником Аллаха, то не запрещали бы тебе входить в Мекку. Ты – Мухаммад, сын Абдуллаха!“ Посланник Аллаха дал следующий ответ: “Я – Посланник Аллаха и Мухаммад, сын Абдуллаха!“ После этого он повелел досточтимому Али стереть слова “Посланник Аллаха“. Однако Али ответил ему следующее: “Нет, я никогда не уберу выражение “Посланник Аллаха“!“ Тогда Посланник Аллаха взял это письмо и повелел написать следующие слова: “Это соглашение Мухаммада б. Абдуллаха“»[11].

В одном своем разговоре о его родословной Посланник Аллаха представился следующим образом: «Я – Мухаммад, сын Абдуллаха, сына Абдулмутталиба»[12].

Известно, что у каждого араба были имя, кунья и прозвище. Отец упоминался именем своего первого сына и получал кунью в форме «отец такого-то». Поскольку первого сына Посланника Аллаха звали Касим, его кунья была «Абу-ль-Касим», что означало «отец Касима». Использование одинаковых имен и куньи могло привести к некоторой путанице в обществе. Данная ситуация касалась и лично Посланника Аллаха.

Джабир б. Абдуллах рассказывает следующее: «У одного человека родился сын, и он назвал его Мухаммадом. Люди сказали ему: “Мы не позволим тебе называть сына именем Посланника Аллаха“. Взяв ребенка, он отправился к Пророку и сказал ему следующее: „О, Посланник Аллаха! У меня родился сын, и я дал ему имя Мухаммад. Однако люди сказали мне: “Мы не позволим тебе называть сына именем Посланника Аллаха“. Тогда Посланник Аллаха сказал следующее: „Называйте моим именем (своих детей), но не давайте им мою кунью! Ведь я был послан к вам лишь как Касим (делящий), и должен распределять между вами (все необходимое)“»[13].

Джабир также приводит другой случай, связанный с именем Пророка: «У одного ансара родился сын, которому он дал имя Касим. Люди сказали ему: „Мы не разрешим тебе использовать кунью Абу-ль-Касим и даже не поздравим тебя! (Не будем относиться к тебе с уважением, как раньше!)“». Когда об этом сообщили Пророку, он сказал: «Назови своего сына Абдуррахманом!»[14].

Следующий случай, переданный Анасом б. Маликом, показывает, почему Посланник Аллаха ввел подобный запрет: «Однажды Пророк находился на рынке, который располагался рядом с кладбищем аль-Баки. Один человек выкрикнул сзади: „О, отец Касима!“ Пророк сразу же обернулся и посмотрел на этого человека. Однако тот (указав на другого человека) сказал следующее: „Я обращался не к тебе, а к нему“. Тогда Пророк сказал следующее: „Используйте мое имя, но не давайте мою кунью!“»[15].

Эта история свидетельствует о том, что Пророк считал неуместным при его жизни использование своей куньи «Абу-ль-Касим» другими людьми. Однако после его смерти человеку не запрещалось называть своего первого ребенка именем Касим и, согласно арабской традиции, брать себе кунью «Абу-ль-Касим». Однажды досточтимый Али обратился к Посланнику Аллаха со следующим вопросом: «О, Посланник Аллаха! Если у меня родится ребенок после тебя, могу ли я назвать его твоим именем и дать твою кунью?» На что он ответил: «Да». По мнению досточтимого Али, это было индивидуальным разрешением ему[16].

В другом хадисе, переданном от Джабира, Пророк сказал следующее: «Пусть не берет мою кунью человек, названный моим именем, и тот, кто взял мою кунью, пусть не зовется моим именем!»[17]. Из этих слов следует, что людям нельзя было использовать имя и кунью Пророка одновременно, чтобы не создавать всякой путаницы. Собственно говоря, запрет Пророка, связанный с данной темой, был введен для предотвращения путаницы и действовал лишь при его жизни. После смерти Пророка, большое число сподвижников, кроме досточтимого Али, как досточтимый Абу Бакр, Саад б. Абу Ваккас и др., давали своим детям и внукам имена Мухаммад и Касим[18]. В некоторых аятах Всемогущий Аллах упоминает Посланника некоторыми из Своих имен: «Знайте, к вам явился Посланник из вашей среды. Ему тяжело, когда вы страдаете. Он заботится о вас. Он сострадателен (рауф) и милосерден (рахим) к верующим»[19]. Прекрасные имена Всемогущего Аллаха ар-Рауф и ар-Рахим означают, что Господь – самый Сострадательный и самый Милосердный.

В священном Коране Всемогущий Аллах обращается к Пророку словами: «О, Посланник!»[20] или же: «О, Пророк!»[21]. Также, упоминая Посланника, Он описывает его такими словами, как «ан-набий аль-уммий» (неграмотный пророк)[22] и «рахмат ли-ль-алямин» (милость для всех миров)[23]. Отталкиваясь от этого, Посланник Аллаха называл себя «Пророком милости»[24]. В то же время во многих аятах для описания Пророка используются такие слова, как «Расуль», «ар-Расуль», «Расулюллах», «Расулюна» (Посланник или Посланник Аллаха). Также Всемогущий Аллах называет его «абдина» (Наш раб)[25], «абдихи» (Свой раб)[26]. То, что Коран упоминает Пророка, связывая его сл Всемогущим Аллахом, является своего рода наградой для Посланника. В некоторых сурах Всемогущий Аллах обращается к Посланнику следующим образом: «аль-Музаммиль!»[27] (Завернувшийся), «аль-Муддассир!» (Закутавшийся!)[28]. Подобные обращения указывают на состояние Пророка, который в страхе закутался в одеяло в период первых откровений.

Некоторая часть этих характеристик, указанных в священном Коране, является именем, а большая часть – атрибутом. Некоторые из этих атрибутов являются спорными в отношении соответствия Пророку. Например, в одном из аятов говорится следующее: «Он – тот, кому повинуются, доверенный»[29]. По мнению большинства богословов, слово «амин/доверенный», встречающееся в данном аяте, относится к Джабраилу, а по мнению других, под этим словом подразумевается Пророк[30]. Также следующий аят: «О, люди! К вам уже явилось доказательство от вашего Господа, и Мы ниспослали вам ясный свет»[31]. По мнению толкователей, под словом «бурхан/доказательство» подразумевается Пророк[32], а под словом «свет» подразумевается священный Коран[33].

Иногда Посланник Аллаха лично упоминал свои имена и атрибуты. Абу Муса аль-Ашари передает, что однажды Посланник Аллаха представился следующим образом: «Я – Мухаммад, Ахмад, (следующий за пророками) аль-Мукаффи, (собравший за собой людей) аль-Хашир, Пророк покаяния, Пророк милости»[34].

В некоторых переданиях, Посланник Аллаха сказал следующее: «Я – Мухаммад. Я – Ахмад. Я – аль-Махи, уничтоживший неверие. Я – аль-Хашир, собравший за собой людей. Я – аль-Акиб»[35].

В некоторых преданиях встречаются и такие слова: «Ва ана набий аль-малхама»[36]. По словам великого языковеда Ибн Манзура, слово «малхама» имеет как значение «война», так и значение «мир и примирение»[37]. Однако по какой-то причине люди использовали лишь первое значение и трактовали это выражение как «пророк войны». Тогда как при использовании второго значения получался совсем другой смысл: «Я – Пророк мира, исправляю отношения между людьми». Является исторической правдой то, что в мединский период Пророк вынужден был сражаться против язычников только после того, как Аллах дал ему на это разрешение[38]. Если отталкиваться от этого и характеризовать его как «Пророка войны», то не стоит также забывать, что все сражения Пророка милости были направлены на примирение, что он и в войне, и в мире призывал к милосердию. Согласно некоторым исследованиям, все эти битвы по времени составляют всего лишь два процента от его двадцатитрехлетней пророческой миссии. Почти всю свою жизнь Пророк призывал людей к миру и примирению, поэтому уместнее называть его «Пророком мира». Поэтому целесообразно будет толковать вышеупомянутый хадис следующим образом: «Я – Пророк покаяния, Пророк милости, Пророк мира», учитывая его жизненный путь и то, что понятия «покаяние», «милость» и «мир» дополняют друг друга.

В некоторых хадисах говорится о том, что в Таурате упоминаются имена и качества Пророка. Один из сподвижников по имени Абдуллах б. Амр хорошо знал культуру людей Писания. Когда его спросили о качествах Посланника Аллаха, описанных в Таурате, он ответил следующее: «Воистину, в Таурате приводятся некоторые его качества, которые описаны в священном Коране: „О, Пророк! Мы отправили тебя в качестве свидетеля, вестника, увещевателя[39] и защитника неграмотных людей. Ты являешься Моим рабом и посланником. Я дал тебе имя аль-Мутаваккиль. (Этот Пророк) не имеет плохого характера и черствого сердца, также он громко не призывает людей на рынках. Он никогда не отвечает злом на зло. Напротив, он прощает, милует…“»[40].

Качества Посланника Аллаха, приведенные в данном хадисе, совпадают с качествами, описанными в следующем аяте: «По милости Аллаха ты был мягок по отношению к ним. А ведь если бы ты был грубым и жестокосердным, то они непременно покинули бы тебя. Прости же их. Попроси для них прощения. Советуйся с ними о делах. Когда же ты примешь решение, то уповай на Аллаха. Воистину, Аллах любит уповающих»[41].

В священном Коране и хадисах приводится не так много имен Пророка, как считалось ранее. Некоторые имена показывают его место и исключительное положение перед Всемогущим Аллахом. Позднее эти аяты и хадисы были своеобразно осмыслены в исламской культуре и все обращения и действия, связанные с Посланником Аллаха, были приведены в качестве его имен и атрибутов. Будь то в письменных или печатных трудах, связанных с данной темой, или же в сочинениях жанра «Даляиль аль-Хайрат», люди писали о том, что у Пророка было девяносто девять имен, подобно Прекрасным именам Аллаха. Некоторые люди говорили о том, что у него было около четырехсот или даже около тысячи имен. Все эти данные из средневековых произведений, основанных на большой любви к Пророку, стоит воспринимать не как имена, а как особенности и качества Пророка.

В некоторых старых и современных трудах, в которых собраны имена дорогого Пророка, присутствуют и такие атрибуты, которые упоминаются в различных аятах, например, Башир (Вестник), Назир (Увещеватель)[42], Даи (Призывающий), Сирадж (Свеча) и Мунир (Просветитель)[43]. В некоторых случаях учитывались действия Пророка, которые упоминались в различных аятах, из-за чего появились такие имена, как Мустафа, Муджтаба, Хади, что послужило причиной увеличения количества его имен. Также некоторые люди считали, что в таких сурах Священного Корана, как Та-Ха, Йа-Син, Ха-Мим, подразумевается Пророк, поэтому добавили эти названия к списку его имен. Согласно мнению других людей, смысл этих букв известен лишь Всемогущему Аллаху.

На протяжении всей истории мусульмане проявляют глубокое внимание и несравнимое уважение к именам Пророка. Люди, которые называли своих детей именем Мухаммад, писали его имя таким же образом, но произносили его как «Мехмед», особенно в неарабской среде. Итогом подобного отношения стало то, что в османской литературе имя Пророка стало приводиться вместе с выражениями, которые выказывают почтение и уважение к его личности. Например, «Фахр-и Алям, Фахр-и Каинат, Саид-и Каинат, Хаджа-и Каинат, Расул-и Кибрийа, Расулю-с-Сакалайн, Расул-и Акрам, Хатам аль-Анбийа, Сарвар-и Анбийа, Саид аль-Мурсалин, Рахматун ли-ль-алямин, Рисалят-Мааб, Рисалят-Панах, Зат-и Рисалят, Набии-и Мухтарам, Султан аль-Анбийа, Махбуб-и Алям, Махбуб-и Кибрийа». Его имя также упоминалось с такими определениями, как «досточтимый, наш господин, почтеннейший», и в таком же виде приводилось в различных трудах. Необходимо сказать, что подобное отношение, не существовавшее в век благоденствия (первые века ислама), не является религиозным требованием, а является культурным, литературным и утонченным обращением в наше время. Однако не стоит проявлять чрезмерность в данной теме.

Благодаря подобному отношению в мусульманской культуре и литературе, имена Пророка стали упоминаться в различных стихах, религиозных песнях, натах, касыдах, одах. Поэты, питая к нему пламенную любовь, выражали свои чувства в его именах. Мастера каллиграфии, чьи сердца были наполнены любовью к Пророку, написали его имена самым прекрасным образом. Например, Шейх Галиб обращался к Посланнику Аллаха такими словами:

«Ты – Ахмад и Махмуд и Мухаммад, мой господин,

Ты – Султан, посланный Аллахом, мой господин!»

В мусульманской традиционной культуре сохранились следующие обычаи. Не следует закидывать ногу на ногу в тех местах, где упоминаются благословенные имена Пророка, если ноги закинуты, их нужно немедленно опустить, если они вытянуты, их необходимо собрать. Услышав его имя, человек должен приложить правую руку к сердцу, произнести салават и отдать ему приветствие. С помощью подобных действий человек выказывает уважение по отношению к Посланнику Аллаха. Подобное отношение вытекает из различных хадисов, в которых порицаются люди, не произносящие салават, когда слышат имя Пророка[44].

Когда мусульмане называют своих детей его именами, они не делают это, руководствуясь вымышленными хадисами (где говорится о достоинстве таких имен, как Мухаммад или Ахмад[45]), а делают это из-за безграничной любви и уважения по отношению к Посланнику Аллаха. Конечно же, человек, который называет своего ребенка его именем, желает, чтобы он был похож на Пророка милости и следовал по его стопам. Исходя из этого, родители должны не только дать своему ребенку красивое имя, но и дать ему такое воспитание, которое будет соответствовать этому имени. Они также должны сообщать своему ребенку, что он носит имя прославленного Пророка. Люди, которые носят имя Посланника, должны брать пример с его нравственности и жить в соответствии с его учением.

[1] TD 3/32 Ибн Асакир, История Дамаска, III, 32

[2] Сафф, 61/6.

[3] НМ763 Ибн Ханбал, I, 98.

[4] Фатх, 28/49.

[5] Ал-и Имран, 3/144.

[6] Мухаммад, 47/2.

[7] Ахзаб, 33/40.

[8] В3535 Бухари, Манакиб, 18; Т2219 Тирмизи, Фитан, 43.

[9] М3376 Муслим, Хадж, 507.

[10] В3533 Бухари, Манакиб, 17; N3468 Насаи, Талак, 25.

[11] В2699 Бухари, Сульх, 6; НМ19136 Ибн Ханбал, IV, 329.

[12] Т3608 Тирмизи, Манакиб, 1; НМ1788 Ибн Ханбал, I, 209.

[13] М5588, М5591 Муслим, Адаб, 3–5; В6196 Бухари, Адаб, 109.

[14] М5595 Муслим, Адаб, 7; В6186 Бухари, Адаб, 105.

[15] В2120, В2121 Бухари, Буйу, 49.

[16] Т2843 Тирмизи, Адаб, 68; НМ730 Ибн Ханбал, I, 95.

[17] D4966 Абу Давуд, Адаб, 67; НМ9863 Ибн Ханбал, II, 454.

[18] BS19864 Бейхаки, ас-Сунан аль-кубра, IX, 511.

[19] Тауба, 9/128.

[20] Маида, 5/41, 67.

[21] Ахзаб, 33/45; Талак, 65/1; Тахрим, 66/1.

[22] Араф, 7/157–158.

[23] Анбийа, 21/107.

[24] М6108 Муслим, Фадаиль, 126.

[25] Бакара, 2/23; Анфаль, 8/41.

[26] Исра, 17/1.

[27] Муззамиль, 73/1.

[28] Муддассир, 74/1.

[29] Таквир, 81/21.

[30] ТТ24/259 Табари, Джами аль-байан, XXIV, 259; КС19/240 Куртуби, Тафсир, XIX, 240.

[31] Ниса, 4/174.

[32] ТТ9/427 Табари, Джами аль-байан, IX, 427; F M11/95 Рази, Тафсир, XI, 95; КС6/27 Куртуби, Тафсир, VI, 27.

[33] ТТ9/427 Табари, Джами аль-байан, IX, 427–428; F M11/95 Рази, Тафсир, XI, 95; КС6/27 Куртуби, Тафсир, VI, 27.

[34] М6108 Муслим, Фадаиль, 126.

[35] М6105 Муслим, Фадаиль, 124; В3532 Бухари, Манакиб, 17.

[36] MŞ31684 Ибн Абу Шейба, Мусаннаф, Фадаиль, 1; НМ19850 Ибн Ханбал, IV, 405.

[37] LA44/4012 Ибн Манзур, Лисан аль-Араб, XХХХ, 4012.

[38] Хадж, 22/39.

[39] Ахзаб, 33/45.

[40] В2125 Бухари, Буйу, 50.

[41] Ал-и Имран, 3/159.

[42] Бакара, 2/119.

[43] Ахзаб, 33/45-46.

[44] Т3545 Тирмизи, Даават, 100; ЕМ644 Бухари, альАдаб аль-муфрад, 224.

[45] СМ1/157 Ибн аль-Джаузи, Мавзуат, I, 157; ММ80, ММ93, ММ94, ММ95 Ибн аль-Кайим, аль-Манар аль-муниф, 57–61.

ХИЛЬЯ-И ШАРИФ: ЛУНОЛИКИЙ И ИСТОЧАВШИЙ БЛАГОУХАНИЕ ПОСЛАННИК

Умму Мабад описала досточтимого Пророка следующими словами: «Приятный человек с очень опрятной внешностью. Лицо его светилось. Он был хорошего сложения, радушен и приветлив, не полон телом, но и не худой. Его рост не был очень высоким, а кожа была не смуглой, а белой. Внешне он выглядел очень гармонично, был серьезным и солидным. Белки и зрачки глаз разделялись отчетливо, а ресницы были длинными. Голос звучный, брови тонкие и длинные, срастаются (на переносице). Волосы иссиня-черные, шея длинная, борода густая. Когда он молчал, то в нем ощущалось достоинство, а когда начинал говорить, то выпрямлялся во весь рост (при этом сразу чувствовалось его благородство). Он говорил, отчетливо произнося каждое слово. Его речь настолько благозвучна, что слова, произносимые им, казались жемчужинами. Он не говорил долго, но и не коротко. Он и издалека выглядел симпатичнее всех, и вблизи был милым и приветливым. Рост у него средний, не высокий и не низкий, чтобы бросаться в глаза и раздражать. Он похож на ветвь среди двух других ветвей»[46].

Многие сподвижники, которые видели Пророка и жили рядом с ним на протяжении долгого времени, оставили немало сведений о его физических качествах, личности и чертах характера. Один из них кратко описал личностные качества и внешний вид Пророка после первой встречи с ним. Этим сподвижником была женщина по имени Атика бинт Халид, более известная под именем Умму Мабад альХузаийа. Будучи сестрой Хубайша (или Хунайса) б. Халида, погибшего во время завоевания Мекки[47], она жила между Меккой и Мединой, в некоторой удаленности от своего племени. Она была известна как зрелая, умная, целомудренная женщина, пользующаяся полным доверием людей. Отличалась щедростью и хлебосольством, ее заведение «Шатер Умму Мабад» по происшествии лет приобрело широкую известность[48].

Однажды во время переселения из Мекки в Медину Посланник Аллаха вместе со своим другом «по пребыванию в пещере» досточтимым Абу Бакром, его слугой Амиром б. Фухайрой и проводником Абдуллахом б. Урайкитом пришли к шатру Умму Мабад, чтобы удовлетворить потребность в пище. Посланник Аллаха спросил ее: «У тебя есть мясо?» Умму Мабад привела ему молочного барашка, однако Пророк не принял его. Рядом с шатром Посланник Аллаха заметил невзрачную на вид овцу и спросил о ее состоянии. Умму Мабад ответила: «Эту слабую овцу пастух не берет в стадо, и она не дает молока». Посланник Аллаха изъявил желание лично подоить эту овцу и отведать ее молока. Когда привели овцу, Посланник Аллаха произнес следующую молитву: «О, мой Аллах! Сделай эту овцу благодатной!» Затем он подоил эту овцу, и все присутствовавшие напились вдоволь молока. Пророк вместе со своими спутниками покинули это место. Спустя некоторое время вернулся муж Уммы Мабад – Абу Мабад. Увидев полный кувшин молока, он удивился и спросил, откуда она взяла его. Умму Мабад ответила: «Приходил один благословенный человек и сделал то-то и то-то». Абу Мабад сказал следующее: «Клянусь, это тот человек, которого преследуют курайшиты». Затем попросил подробно описать его. Умму Мабад описала досточтимого Пророка следующими словами:

«Приятный человек с очень опрятной внешностью. Лицо его светилось. Он был хорошего сложения, радушен и приветлив, не полон телом, но и не худой. Его рост не был очень высоким, а кожа была не смуглой, а белой. Внешне он выглядел очень гармонично, был серьезным и солидным. Белки и зрачки глаз разделялись отчетливо, а ресницы были длинными. Голос звучный, брови тонкие и длинные, срастаются (на переносице). Волосы иссиня-черные, шея длинная, борода густая. Когда он молчал, то в нем ощущалось достоинство, а когда начинал говорить, то выпрямлялся во весь рост (при этом сразу чувствовалось его благородство). Он говорил, отчетливо произнося каждое слово. Его речь настолько благозвучна, что слова, произносимые им, казались жемчужинами. Он не говорил долго, но и не коротко. Он и издалека выглядел симпатичнее всех, и вблизи был милым и приветливым. Рост у него средний, не высокий и не низкий, чтобы бросаться в глаза и раздражать. Он похож на ветвь среди двух других ветвей. По сравнению с тремя своими спутниками он был наиболее светел лицом и более всех уважаем. Его друзья буквально кружили вокруг него, подобно мотылькам. Когда он говорил что-то, они его слушали, когда он отдавал повеления, тут же выполняли их. (Ясно), что это был человек, которого почитали и служили ему. И слова его, и действия были полны смысла»[49].

Не вызывает сомнения, что пасынок Пророка по имени Хинд б. Абу Хала описал его самым наилучшим образом. Хинд был сыном досточтимой Хадиджи от ее прежнего мужа Абу Хала Малика Зурары[50]. В один из дней Абдуллах б. Аббас сказал ему следующее: «Опиши нам Посланника Аллаха, вероятно, ты знаешь его лучше всех нас». Хинд сначала произнес: «Я отдам отца и мать за него!», а затем продолжил:

«Посланник Аллаха обычно был молчалив, задумчив и грустен. Говорил мало, но по делу. Его речи были не длинными, но и не короткими. При необходимости он повторял сказанное ранее. Когда он наставлял кого-либо, был очень серьезен и озабочен. Если кто-то противоречил ему, он отворачивался и уходил, успокаивался, беседуя с сахабами. Он относился с почтением даже к малому угощению и не отзывался плохо ни о какой пище. Он смеялся улыбкой, и при этом (его совершенно белые зубы казались) крупинками града»[51].

Кроме Абдуллаха б. Аббаса, другой сахаб, досточтимый Хасан также расспрашивал о Пророке сына досточтимой Хадиджи Хинда. Когда он попросил своего дядю Хинда, слывшего одним из лучших рассказчиков (вассаф) о Посланнике Аллаха, описать ему нрав, внешние приметы высокочтимого Пророка, то получил такой ответ: (Передаем в сокращенном виде, удаляя повторяющиеся рассказы)

«У Посланника Аллаха была величественная внешность; его взгляд и дородное лицо производили большое впечатление. Его лик сиял как полная луна… Когда его волосы были распущены, он разделял их пробором на две стороны. Когда они были собраны, то не опускались ниже мочек ушей… Лоб у него был широким. Брови напоминали полумесяц, были густыми и почти срастались посередине; он не был хмурым. Между бровями жилка, которая вздувалась, когда он сердился, а в нормальном состоянии ее не было видно. Нос – тонкий и с горбинкой… Борода густая и плотная; щеки ровные. Рот был широкий, между передними зубами – небольшие щели… Его шея отливала белым серебром, как это бывает у памятников (изваянных из чистого мрамора). Телосложение было пропорциональным, а тело плотным. Грудь и живот были ровные и не выделялись относительно друг друга… Ладони и ступни ног – довольно крупные и короткие. На (гладкой) коже ног не было ни одного пупырышка, так что если вылить на них воду, она тут же, без задержки ушла бы вниз… При ходьбе он делал быстрые, уверенные, широкие шаги, при этом чуть наклонялся вперед. Шагая, он хранил молчание; движения его были степенны… Когда он смотрел в какую-либо сторону, то поворачивался к ней всем телом. Его взгляд не задерживался долго на чем-либо. Он больше смотрел себе под ноги, чем вверх. В большинстве случаев глядел краем глаза. Во время прогулок с сахабами он пропускал их вперед, сам же шел позади. Он здоровался со всеми встречными раньше, чем они успевали поздороваться с ним»[52].

В другой раз досточтимый Хасан попросил Хинда рассказать о манере речи Посланника Аллаха. Тот повторил ему почти те же слова, которые он говорил Ибн Аббасу. Досточтимый Хасан, узнав о том, что его интересовало, решил поделиться услышанным с досточтимым Хусейном. Оказалось, что брат уже ознакомлен с этими сведениями, и поэтому досточтимый Хасан осведомился у него о том, что тот, возможно, знает больше известного. Тогда досточтимый Хусейн поведал брату о том, что он узнал из рассказов отца – досточтимого Али, а именно, об обычных занятиях Посланника Аллаха у себя дома и за его пределами, об отношениях между ним и сахабами:

«Посланник Аллаха, приходя домой, делил свое время на три части: одну из них он посвящал молитве и поклонению, вторую часть – семье, наконец, третий отрезок времени уделял лично себе. В свою очередь, этот последний временной отрезок он делил еще на две части: сначала он отдыхал, затем принимал гостей. Обычно это были достойнейшие, богобоязненные люди. После беседы с высокочтимым Пророком они делились услышанным с народом. Посланник Аллаха ничего не скрывал от своей уммы. При выборе посетителей он отдавал предпочтение тем, кто выделялся праведностью. Он обращал внимание не на их род или происхождение, а на религиозное рвение и познания в области веры. К нему приходили с разными просьбами и потребностями. Ему задавали вопросы как лично, так и через третьих лиц. Он же давал ответы в соответствии с интересами своих собеседников и уммы, а затем прибавлял: „Передавайте то, что вы здесь увидели и услышали, тем, кто не смог сюда прийти. Всегда сообщайте мне о потребностях тех, кто не может непосредственно довести их до меня. Тем, кто передает просьбы других людей человеку, обладающему полномочиями, Аллах окажет помощь, в день Воскрешения Он сделает так, чтобы они прошли по (сирату) уверенно и без страха“. В присутствии высокочтимого Пророка не обговаривались никакие другие темы, кроме уммы; никому не разрешалось говорить что-либо, не относящееся к ней. Приходили к нему с жаждой получить знание и мудрость и уходили полностью удовлетворенные. Теперь они были готовы вести по праведному пути и других людей».

«Посланник Аллаха никогда не говорил без необходимости. Он был очень доброжелателен с теми, кто его окружал, и не позволял себе никаких действий, которые могли каким-то образом испугать или насторожить их. Особое внимание он уделял самым достойным людям племени и именно их ставил во главе племени. Он предупреждал людей от совершения неразумных поступков, очень дорожил ими, не скупился на улыбку и теплые слова. Когда возле него не было сахабов, он спрашивал об их самочувствии и всегда был в курсе их положения и состояния. При встрече с людьми он расспрашивал их о последних событиях и происшествиях. При этом он одобрял все хорошее и выражал всяческую поддержку, в отношении же дурного высказывался отрицательно. Все, что он делал, было связным и логичным, а его поступки – последовательными и гармоничными. Он всегда беспокоился о том, чтобы сахабы не допускали какой-либо опрометчивости или оплошности, не чувствовали пресыщенность и скуку. Он был готов к любому повороту событий и находил решение всех проблем. Самыми достойными из людей он считал тех, чья доброта превосходила доброту других, а из облеченных полномочиями и властью он высоко ценил тех людей, которые в максимальной степени разделяли со своим народом трудности и оказывали людям помощь и поддержку».

«Посланник Аллаха садился и вставал, упоминая Аллаха. Посещая людей во время собрания, он никогда не занимал самое почетное место в передних рядах, а устраивался сзади, там, где он мог найти для себя свободное место. Он просил и других вести себя в подобных случаях так же. Он любезно осведомлялся о самочувствии и делах сидящих рядом людей. Он так радушно и искренне общался с теми, кто сидел возле него, что каждый из них думал: Посланник Аллаха считает меня самым достойным человеком. Если кто-то сидел возле него очень долго или подходил к нему с той или иной просьбой, он проявлял спокойствие и сдержанность до того момента, пока человек сам не уходил. Он не отказывал никому в их просьбах, при этом либо тут же выполнял ее, либо обещал выполнить через некоторое время. Люди были хорошо осведомлены о его щедрости, мягкости, любезности в разговоре, высокой нравственности и поэтому он стал восприниматься всеми как отец народа. Все люди в его присутствии были подобны детям, к которым относятся совершенно одинаково, без разделения на лучших и худших. Во время собраний с участием Посланника Аллаха речь шла о науке и таких нравственных ценностях, как стыдливость, верность вверенному (аманат), выдержка и терпение. В его присутствии не повышали голоса, никто не сплетничал, если случались неприятности или ошибки, об этом не распространяли слухи. При нем все были равны. Кто-то мог быть выше другого только в благочестии. Там проявляли уважение к старшим по возрасту, а к младшим – милосердие. На собраниях первым делом обсуждали проблемы нуждающихся, особое внимание уделяли одиноким и пришельцам».

Если говорить об отношениях Посланника Аллаха с друзьями и товарищами; Посланник Аллаха всегда был улыбчив, доброжелателен и вежлив. Он обладал мягким характером. Никогда не был злонравным и жестоким, не кричал ни на кого, не выискивал в людях недостатки и не был скупцом. Он делал вид, что не замечает того, что ему не нравится, никогда не обижал отказом людей, которые что-либо хотели от него, и не разочаровывал их. От трех вещей он строго отстранялся: ссора, говорливость и глупость. Этих вещей он тщательно избегал: он никого не ругал, не порицал и не стремился узнать тайные и постыдные стороны человека. Он говорил лишь о тех вещах, которые считал полезными. Когда он говорил, присутствовавшие на собрании, не шелохнувшись, сосредоточенно слушали его. Когда кто-либо чувствовал необходимость говорить, он мог брать слово. Сахабы, говоря в его присутствии, никогда не вступали в перебранки между собой. Когда кто-либо из них говорил в присутствии Посланника Аллаха, все внимательно слушали его до окончания речи. При Посланнике Аллаха слова каждого воспринимались с вниманием, как слово того, кто говорил первым. Он вместе с сахабами смеялся, вместе с ними удивлялся. Он терпел дурное настроение, вызванное неуместными вопросами и грубыми словами чужого человека. Если даже сподвижники пытались удалить таких людей от него, он не разрешал этого, проявляя терпение. Пророк сказал: „Когда вы встретите того, кто попросит у вас удовлетворить какую-либо его нужду, помогите ему“. Он принимал восхваления только за действительно совершенное им добро, и если они не превращались в неприкрытую лесть, и не прерывал речь произносившего их человека, если она не переходила границы. Если же в его присутствии переходили границы в похвале, он не позволял этого, либо просил человека остановиться, либо вставал и уходил из собрания[53].

В хадисах и жизнеописаниях (сира) есть много сведений о лике Пророка, его физических и личностных качествах. Наряду с популярными сочинениями под названиями «Качества Пророка», «Качества Посланника Аллаха», «Манакиб», «Фадаиль», созданы произведения, носящие название «шамаиль», образованное от формы множественного числа слова «шамль» в значении «природные качества, характер, натура, нрав»[54]. В шамаилях рассказывается о человеческих качествах Пророка, характере и личной жизни[55]. В исламских источниках, помимо шамаилей, сведения о физических и личностных качествах Пророка приводятся в сочинениях под названием «хилйа». Слово «хилйа» наряду с такими значениями, как «украшение и орнамент», означает также «природу, качества и наружность, физические особенности человека»[56]. Словом «хилйа» обозначаются также литературные произведения, рассказывающие преимущественно о физических особенностях Пророка, а также панно, на которых каллиграфическим почерком делаются надписи на эту же тему. В османском языке это слово означало качества Посланника Аллаха, а также книги и панно, рассказывающие о них[57].

В исламских обществах никогда не одобрялось изображение Пророка. Вместо этого было избрано направление знакомить людей с господином вселенной через тексты, передающие его описания, находящиеся в хадисах и сирах. Наряду с детальными описаниями, приведенными выше, в хадисах, прежде всего, переданных такими сахабами, как Анас б. Малик, праведный Али, Абу Хурайра и Бара б. Азиб, имеются описания физических и личных данных Посланника Аллаха. Среди них можно выделить следующие основные черты:

Имя

Мухаммад, Ахмад, Махи, Хашир и Акиб / Мукаффи; Набий ат-тауба (Пророк покаяния) и Набий ар-рахма (Пророк милости)[58]

Лицо

У него было красивое, радушное и нежное лицо[59].

Рост

Он был не низок и не высок[60].

Волосы

Его волосы не были кудрявыми и прямыми, были волнистыми; Иногда они доходили до мочек уха, иногда отрастали до плеч[61]. Порой он оставлял волосы разбросанными, порой разделял надвое пробором[62]. В его волосах и бороде было немного седых волос[63].

Руки

Его руки были мягкие, как шелк, и очень хорошо пахли. Он любил приласкать встречавшихся ему детей. Благоухание оставалось по несколько дней[64].

Смех

Он никогда не смеялся громко, не хохотал. Абдуллах б. Харис сказал: «Смех Посланника Аллаха выражался только улыбкой»[65].

Улыбка, которую он характеризовал как милость[66], никогда не сходила с его лица. Джарир б. Абдуллах сказал: «С того момента, как я стал мусульманином, Посланник Аллаха всегда позволял мне приходить е нему домой и всегда улыбался, увидев меня»[67].

Посадка

Иногда он садился на бедра, поднимал вверх колени и обхватывал колени руками[68]. Иногда садился, скрестив ноги[69]. (Отдыхая в мечети) он клал ногу на ногу и ложился на спину[70].

Походка

Он ходил быстро, так, что те, кто шел за ним, должны были догонять. Его походка была похожа на походку человека, идущего по делу по рынку, т. е. не была ленивой. Когда он шел, не смотрел назад[71]. Он твердо ставил ногу при шаге, как будто шел по спуску. Он шел (не в гордой манере), склоняясь влево и вправо, и будто спускался по склону, немного наклонившись вперед[72].

Одежда

Его самой любимой одеждой был камис (рубашка)[73]. Рукава его рубашек были длиной до запястья[74]. Бара б. Азиб сообщил, что ему больше всего шла одежда с красным узором[75].

Он вел себя как обычный человек; лично следил за чистотой своей одежды, доил овцу и сам делал все свои дела[76].

Одежду носил простую.

Речь

Он говорил он красивыми словами, в высшей степени ясно и отчетливо. Объяснял так, что слушатели могли его легко понимать[77].

Его слова имели широкий смысл и были далеки от притворства и принужденности. Он порицал разговоры с набитым ртом, сторонился тех, кто раздувал щеки во время разговора. При необходимости он говорил долго, а когда нужно — коротко. Избегал неизвестных и непонятных выражений, особенно не любил возбужденной и неистовой речи. Он говорил мудро, использовал слова простые для понимания, но украшенные божественной милостью, поддержанные и защищенные Всевышним. Его словам Аллах ниспосылал любовь и снабжал их созвучием; делал его речь легко понимаемой и придавал ей сладость и внушал уважение. Слушателям не нужно было просить повторить, потому что не было необходимости в повторах. Все слова были к месту, и говоривший их не ошибался. Не было ни нужды говорить дважды, ни возможности возражать.

Ни один мастер слова не мог смутить его. Он умел краткими фразами формулировать длинные выражения. Соперников побеждал так, что они сами осознавали свою неправоту, приводил только верные доводы и высказывал лишь истину. Он не прибегал к хитрости, не стремился обманывать, никогда не был склонен к игре с мимикой. При разговоре он не медлил и не торопился, не распространялся долго и не сокращал речь. Люди никогда не слышали более полезных, верных, стройных, плавных, более вдохновляющих, эффектных, понятных и прямых слов и речей, чем речь Пророка[78].

Прием пищи

Во время принятия пищи он никуда не прислонялся, никогда не располагался так, как будто не собирается вставать[79]. Он говорил так: «Я ем как обычный человек, и сижу как обычный человек…»[80] Воду из источника Замзам он пил стоя[81]. Люди видели, что обычную воду он пил как стоя, так и сидя[82]. Когда пил воду, он три раза делал вздох[83] и говорил: «Это улучшает пищеварение и быстрее утоляет жажду»[84].

Нравственность

Посланник Аллаха был самым нравственным человеком[85]. В отношении женщин он вел себя в высшей степени вежливо и благородно[86], а также ласков с членами своей семьи. Когда его сына Ибрахима отдали кормилице из долины Медины, Посланник Аллаха временами ходил туда. Над домом поднимался дымок, муж кормилицы Ибрахима был кузнецом. Посланник Аллаха брал на руки и целовал своего сына, затем возвращался[87]. Он говорил: кто не целует и не ласкает детей, из их сердец вырвано чувство милосердия; напоминал людям: к тому, у кого нет милосердия, Аллах не будет милосердным[88]. Он был застенчив, как невинная девица, завернутая в покрывало[89]. Не произносил грубых и дурных слов[90].

Кроме джихада на пути Аллаха, он никогда не ударил ни слугу, ни женщины, ни кого-либо другого[91]. Он сторонился того, что может привести к греху, никогда не мстил за себя[92]. Он был самым лучшим, самым щедрым и самым сердечным из людей[93]. Он никогда не говорил «нет» в ответ на просьбу, обращенную к нему[94].

Он являл собой пример человека, который предотвращает вражеский гнет своего народа, ясно и открыто предупреждая об опасности[95]. Подобно человеку, который пытается защитить мотыльков от попадания в пламя, он предупреждал человечество об опасности, грядущей в день страшного Суда[96]. Он был завершающим кирпичом здания пророчества[97], он был полезен людям как дождь, приносящий благодать[98].

Если рассмотреть его терпимость и смиренность, проявленную во время завоевания Мекки, этого будет достаточно для того, чтобы понять превосходство его личности и пророчества. Ведь он с трудом смог войти в Мекку и некоторое время находился под осадой ее жителей. Они убивали и всячески пытали его дядей, их сыновей, друзей, а также тех, кто оказывал ему поддержку. Они причиняли ему боль, оказывали давление, поливали оскорблениями и вступали в сговор с целью покушения на его жизнь. Он вошел в Мекку против их желания; во время своего господства на данной территории, когда они находились в подавленном состоянии, он обратился к ним с речью и, принеся хвалу Аллаху, сказал следующее: «Как сказал мой брат Йусуф, сегодня я вас не осуждаю; да простит вас Аллах, ибо Он – Милостивый и Милосердный»[99].

[46] ŞM3485 Абу Бакр аш-Шайбани, аль-Ахад ва аль-масани, V, 631; ST1/230 Ибн Сад, Табакат, I, 230-231; Табарани, аль-Муджам аль-кабир, IV, 48, № 1274; Хаким, Мустадрак, V, 1604 (3/10).

[47] İBS190 Ибн Абдулбар, Истиаб, стр.190.

[48] İBS924 Ибн Абдулбар, Истиаб, стр.924.

[49] ŞM3485 Абу Бакр аш-Шайбани, аль-Ахад ва аль-масани, V, 631; ST1/230 Ибн Сад, Табакат, I, 230-231; MK3605 Табарани, аль-Муджам аль-кабир, IV, 48, № 3606; NM4274 Хаким, Мустадрак, V, 1604 (3/10).

[50] BM6553 Абу Нуайм, Марифат ас-сахаба, V, 2751.

[51] ŞM1231 Абу Бакр аш-Шайбани, аль-Ахад ва аль-масани, II, 418.

[52] TŞ8 Тирмизи, Шамаиль, 11

[53] TŞ226 Тирмизи, Шамаиль, 97; TŞ337 Тирмизи, Шамаиль, 151; TŞ352 Тирмизи, Шамаиль, 160; МК18934 Табарани, аль-Муджам аль-кабир, XXII, 155.

[54] LA26/2332 Ибн Манзур, Лисан аль-Араб, XXVI, 2332.

[55] Шамаиль Мухаммадия, стр. 29.

[56] LA12/985 Ибн Манзур, Лисан аль-Араб, XII, 985.

[57] «Хилйа», ИЭ РФТ, XVIII, 44.

[58] М6105, М6108 Муслим, Фадаиль, 124–126.

[59] М6071 Муслим, Фадаиль, 98.

[60] М6066 Муслим, Фадаиль, 93; TŞ26 Тирмизи, Шамаиль, 17.

[61] М6067, М6069 Муслим, Фадаиль, 94–96.

[62] М6062 Муслим, Фадаиль, 90.

[63] В3548 Бухари, Манакиб, 23; М6073 Муслим, Фадаиль, 100-108

[64] М6052 Муслим, Фадаиль, 80.

[65] Т3642 Тирмизи, Манакиб, 10; TŞ229 Тирмизи, Шамаиль, 99.

[66] Т1956 Тирмизи, Бирр, 36.

[67] TŞ231 Тирмизи, Шамаиль, 100; B3035 Бухари, Джихад, 162.

[68] D4846 Абу Давуд, Адаб, 22.

[69] D4850 Абу Давуд, Адаб, 26.

[70] ЕМ1185 Бухари, альАдаб аль-муфрад, 405.

[71] ST1/379 Ибн Саад, Табакат, 379.

[72] TŞ124, TŞ125, TŞ126 Тирмизи, Шамаиль, 55.

[73] TŞ56 Тирмизи, Шамаиль, 29; IM3575 Ибн Маджа, Либас, 8.

[74] TŞ58 Тирмизи, Шамаиль, 30.

[75] TŞ56 Тирмизи, Шамаиль, 32.

[76] TŞ343 Тирмизи, Шамаиль, 154.

[77] Т3639 Тирмизи, Манакиб, 9; TŞ224 Тирмизи, Шамаиль, 97.

[78] CBS221 Джахиз, аль-Байан ва-т-табйин, стр.221.

[79] D3769 Абу Давуд, Атима, 16; МА5247 Абдурраззак, Мусаннаф, III, 184.

[80] МА19543 Абдурраззак, Мусаннаф, X, 415.

[81] В1637 Бухари, Хадж, 76; М5280 Муслим, Ашриба, 117.

[82] Т1883 Тирмизи, Ашриба, 12; НМ1140 Ибн Ханбал, I, 136.

[83] В5631 Бухари, Ашриба, 26.

[84] М5287 Муслим, Ашриба, 123; TŞ211 Тирмизи, Шамаиль, 91.

[85] М6017 Муслим, Фадаиль, 55.

[86] М6036 Муслим, Фадаиль, 70.

[87] М6026 Муслим, Фадаиль, 63.

[88] M6027, M6028 Муслим, Фадаиль, 64, 65.

[89] M6032 Муслим, Фадаиль, 67.

[90] M6033 Муслим, Фадаиль, 68.

[91] M6050 Муслим, Фадаиль, 79.

[92] M6045 Муслим, Фадаиль, 77.

[93] M6006 Муслим, Фадаиль, 48.

[94] M6018 Муслим, Фадаиль, 56.

[95] M5954 Муслим, Фадаиль, 16.

[96] M5955 Муслим, Фадаиль, 17.

[97] M5959 Муслим, Фадаиль, 20.

[98] M5953 Муслим, Фадаиль, 15.

[99] CBS221 Джахиз, аль-Байан ва-т-табйин, стр.227

САМЫЙ ВЫДАЮЩИЙСЯ РАБ АЛЛАХА

Однажды между Зубайром б. аль-Аввамом и одним из ансаров возникли разногласия по поводу использования каналов, орошавших посадки финиковых пальм в местности Харра. Вода, протекавшая по этим каналам, сначала заходила в сад Зубайра, а затем текла в сад жителя Медины. Тот человек сказал Зубайру: «Пусти воду, пусть она придет (ко мне)». Но Зубайр не согласился на это. Когда это передали Пророку, он повелел: «О Зубайр! Поливай сначала свой сад и потом отпусти воду, дай соседу полить его сад». Услышав это, мединец рассерженно ответил Пророку: «О, Посланник Аллаха! Ты решил так, потому что Зубайр – сын твоей тети, не так ли?» Посланник Аллаха очень огорчился этим словам, изменился в лице и сказал: «О, Зубайр, поливай свое поле! Задержи воду до тех пор, пока вода не дойдет до корней финиковых деревьев (а потом отпусти ее течь дальше)». Зубайр сказал, что в ответ на это событие был ниспослан следующий аят: «Нет! Клянусь твоим Господом, не уверуют они до тех пор, пока не изберут тебя судьей во всех запутанных делах, не перестанут испытывать стеснение от твоего решения и не подчинятся полностью»[100].

Из этой истории следует, что в спорных ситуациях люди обращались к Пророку и, руководствуясь его решениями, находили выход из сложившихся ситуаций. В случае, который произошел между Зубайром и жителем Медины, Посланник Аллаха повелел Зубайру зрело отнестись к ситуации и накапливать воду меньше положенного, затем отпускать ее в сад соседа. Однако, расстроившись реакции ансара, он повелел Зубайру полностью использовать свое право на эту воду. Аят, который был ниспослан после этого случая, указывал на неуважительность подобной реакции, но в большей степени он указывал на то, что нужно верить Пророку и повиноваться его решениям. Ведь он являлся последним Посланником Аллаха, а не обычным человеком, чье решение можно было бы оспорить, обвинив его в несправедливости. То, что возражения в адрес слов и практик Пророка приводят к проблемам в веровании, несомненно, демонстрирует его высокую ценность перед Аллахом.

Во многих аятах Священной Книги вера в Пророка упоминается вместе с верой в Аллаха[101]. Несомненно, вера в Аллаха подразумевает под собой и веру в Пророка, а слова признания данной веры содержат в себе имя Пророка. В своих следующих словах, переданных досточтимым Аббасом, Посланник Аллаха сказал о том, что вера человека будет совершенной после признания его в качестве Пророка: «Кто признает Аллаха своим Господом, ислам – своей религией и Мухаммада – пророком и Посланником Аллаха, тот познает вкус веры»[102].

Признавать всем сердцем пророчество досточтимого Мухаммада и любить его больше всего на свете является требованием веры. По словам Анаса б. Малика, доcточтимый Пророк сказал следующее по данному вопросу: «Не уверует из вас тот, кто не полюбит меня сильнее своего отца, детей и всех людей»[103]. Всемогущий Аллах повелел верующим проявлять любовь и уважение к Пророку и напомнил о его значении и положении перед Ним: «Аллах и Его ангелы благословляют Пророка. О, верующие! Благословляйте его и приветствуйте миром»[104]. Благословение Аллаха при произнесении Пророку салавата, молитв и восхвалений является благоволением, милостью и честью, суть и форма которых неподвластны человеческому разуму[105]. Аллах обязал правоверных благословлять и приветствовать Пророка и сделал возвышение его предписанием веры. Например, в священном Коране прославление Аллаха упоминается вместе с уважением к Пророку[106]. Аллах, указывая значимость Своего посланника, расценивает неуважительное отношение к нему как неуважительное отношение к Себе: «Если ты спросишь их (почему они насмехались), то они ответят: „Мы только болтали и забавлялись“. Скажи им: „Неужели вы насмехались над Аллахом, Его аятами и Его Посланником?“»[107]. Также Аллах расценивает помощь, оказанную Пророку, как помощь, оказанную Себе, несмотря на то, что Он не нуждается в помощи и обладает безграничным могуществом: «О те, которые уверовали! Если вы поможете Аллаху, то и Он поможет вам и не сведет вас с истинного пути»[108]. «Помощь Аллаху», о которой говорится в данном аяте, трактуется как помощь Его религии и Пророку[109].

Это уважение к Пророку является свидетельством того, что повиновение и покорность по отношению к нему имеет связь с повиновением и покорностью по отношению к Аллаху, а также является неотъемлемой частью веры в Аллаха. Абу Хурайра передает, что Пророк сказал следующее: «Кто повинуется мне, тот повинуется Аллаху. Кто восстает против меня, тот восстает против Аллаха…»[110]. Путь, ведущий к Аллаху, проходит через повиновение и покорность Посланнику и его словам. В следующем аяте говорится о том, что повиновение Пророку является показателем и свидетельством любви к Аллаху, а также условием, благодаря которому человек может получить прощение, защиту и любовь Аллаха: «Скажи: „Если вы любите Аллаха, то следуйте за мной, и тогда Аллах возлюбит вас и простит вам ваши грехи, ибо Аллах – Прощающий, Милосердный“»[111]. То, что Всемогущий Аллах связывает Свою любовь и милосердие по отношению к Своим рабам с повиновением Пророку, является свидетельством его значимости и исключительности перед Аллахом. О том, что повиновение Пророку означает соблюдение границ, установленных Аллахом, и, по сути, повиновение Аллаху, говорится и в следующем аяте: «Таковы ограничения Аллаха. Тех, кто повинуется Аллаху и Его Посланнику, Он введет в райские сады, в которых текут реки и в которых они пребудут вечно. Это и есть великое спасение»[112]. Именно поэтому, если рассмотреть аяты священного Корана, то неповиновение Пророку означает нарушение границ, установленных Аллахом[113]. Идти против Пророка, значит, идти против Аллаха[114]. Воевать с Пророком, значит, воевать с Аллахом[115]. Увещевания Пророка являются увещеваниями Аллаха[116]. Запреты Пророка являются запретами Аллаха[117]. Воздаяния Пророка из благ Аллаха являются воздаяниями Аллаха[118]. Давать клятву Пророку, значит, давать клятву Аллаху[119]. Следовательно, «Кто повинуется Пророку, тот повинуется Аллаху»[120]. Ибо он не говорил это в соответствии со своими желаниями, его слова были откровениями от Аллаха[121] или же находились под контролем этих откровений[122]. Следовать повелениям такого посланника и остерегаться его запретов[123] является религиозным обязательством для верующих.

Когда ему исполнилось сорок лет, его превосходство перед Аллахом было зафиксировано, когда Аллах избрал его Пророком и послал ему откровение. Он не являлся отцом кого-либо из людей, он был последним Пророком, «хатам аль-анбийа»[124]. Отправив досточтимого Мухаммада в качестве пророка и возложив на него важные обязанности, Всемогущий Аллах снабдил его большими полномочиями. С того момента он стал призывающим человеком, который уединялся в безлюдных пещерах и погружался в размышления[125], доносил до людей божественные откровения, очищал, обучал их вопросам, связанным с личной и общественной жизнью[126].

Главная его обязанность заключалась в передаче и разъяснении людям ниспосылаемых ему откровений. Наряду с поклонениями Посланник Аллаха разъяснял людям аяты, связанные с женитьбой, разводом, наследством, торговлей, харамом и халялем. Например, руководствуясь следующим аятом: «Аллах разрешил торговлю, но запретил ростовщичество»[127], – можно было сделать вывод о дозволенности любого вида торговли, однако Пророк ввел некоторые ограничения, запретив торговлю свиным мясом и алкогольными напитками[128].

Наряду с разъяснением повелений и запретов, имеющихся в Коране, Аллах дал Своему Посланнику полномочия устанавливать правила относительно тех вопросов, о которых не сказано в Его книге. Следующий аят указывает на его ответственность и полномочия: «Он повелит им совершать одобряемое и запретит им совершать предосудительное. Он объявит дозволенным благое и запрещенным скверное. Освободит их от бремени и оков»[129]. Следующими словами Всемогущий Аллах сообщает о том, что Посланник Аллаха находится под руководством божественной воли: «Жди постановлений твоего Господа. Ведь ты находишься под Нашим надзором, прославляй хвалой своего Господа, когда поднимаешься ото сна»[130].

В тех вопросах, касательно которых не было каких-либо откровений, Пророк руководствовался собственным мнением. По словам Умму Салямы, когда к Пророку пришли двое, которые не смогли договориться друг с другом в вопросе наследства, он сказал им следующее: «Вопросы между вами, о которых мне не было ниспослано (откровения), я решаю, исходя из собственного мнения»[131]. Личные решения Пророка, разумеется, не отличались от решений других людей. Однажды досточтимый Умар сказал с минбара следующее: «О, люди! Мнения (личные убеждения и идеи) являются уместными, если они принадлежат Посланнику Аллаха. Ведь Аллах (лично) показал ему истину. Наши же мнения состоят из умственного усердия (к которому мы прибегаем в поисках правды) и предположений»[132].

Всемогущий Аллах обязал Пророка освещать внутренний мир людей, очищать их от грехов, учить их доброте и приносить пользу обществу. Благодаря всем этим качествам он стал милостью для миров[133]. Показывая людям путь обретения милости, он сам являлся той самой милостью. Эта милость охватывала даже тех, кто открыто накликивал на себя страдания. Абу Джахиль однажды в ответ на слова Пророка сказал следующее: «О, Аллах, если это является Твоей истиной, ниспошли на нас дождь из камней или подвергни нас жестокому наказанию». После этих слов был ниспослан следующий аят: «Аллах не стал подвергать их мучениям, пока ты находился среди них. Также Аллах не стал подвергать их мучениям, пока они молили о прощении. Но как же Аллаху не подвергнуть их мучениям, если они не допускают мусульман к Запретной мечети, не являясь ее угодниками? Люди, являющиеся угодниками этой мечети, боятся идти против Аллаха. Но большинство из них не ведает об этом»[134]. В этом аяте люди, которые молили о прощении – это те верующие, которые все еще оставались среди язычников Мекки после переселения Пророка в Медину.

Он всегда находился под покровительством Господа. Так было с самого начала. Господь приютил его, когда он стал сиротой, показал ему путь, когда он находился в поиске, обогатил его, когда он был беден[135]. Его отец умер, когда его мать была на шестом месяце беременности. Когда ему было шесть лет, он потерял и мать. Следующие слова указывают на это: «Разве Он не приютил тебя, когда ты стал сиротой?»[136] Он был образцом великой нравственности[137] и вестником, призывавшим людей к спасению[138]. По этой причине он всегда находился под надзором Аллаха, и Аллах защищал Своего Пророка от людского вреда. Своей помощью и Своим милосердием Он защищал его от различных человеческих заблуждений[139]. Он советовал ему и всем верующим подчиниться божественной воле: в его лице «Жди постановлений твоего Господа. Ведь ты находишься под Нашим надзором, прославляй хвалой своего Господа, когда поднимаешься ото сна»[140].

Свое исключительное положение перед всеми созданиями Посланник Аллаха объяснил следующими словами: «Я являюсь тем, кто в числе первых будет воскрешен Аллахом и на кого наденут одно из райских одеяний. Я буду стоять справа от трона Аллаха. Никто из созданий больше не удостоится такого положения»[141]. То, что Пророк будет стоять справа от трона Аллаха, символизирует его близость к Аллаху. Это не является пространственной близостью, а указывает на его честь и значимость перед Аллахом. Эта степень является самой высокой степенью под названием «макам аль-махмуд». Она является милостью и итогом страстного желания Пророка, которой он удостоится за предпочтение стать рабом Аллаха. Следующий аят ясно подтверждает эту истину: «Бодрствуй часть ночи, совершая дополнительные намазы. (Благодаря этому) быть может, Аллах возведет тебя на Достохвальное место!»[142].

Когда Аллах повелел досточтимому Пророку сделать выбор между божественными и мирскими благами, он без сомнения предпочел блага Аллаха[143]. За пять дней до смерти он сказал следующее: «Остерегаюсь дружбы с кем-либо из вас. Ибо Всевышний Аллах сделал меня, как и Ибрахима, Своим другом»[144]. Его последними словами были следующие слова: «О, Аллах! Рафики аля (мой Самый Великий Друг)!»[145]. Всемогущий Аллах дал ему имя Ахмад и устами досточтимого Исы рассказал членам Бану Исраил о его приходе[146]. По словам поэта Хассана б. Сабита, Аллах дал предвестие о последнем Пророке его же собственным именем[147]. Аллах возвеличил имя и славу последнего Посланника. Божественная поддержка и забота по отношению к нему описывается следующими аятами: «Разве Мы не раскрыли для тебя твою грудь? Разве Мы не сняли с тебя груз, который отягощал твою спину? Разве Мы не возвеличили твою славу и поминание?»[148]

Пророк не сошел с пути и наилучшим образом выполнил свою миссию, как и предыдущие пророки. Несомненно, все Посланники Аллаха были равны между собой с позиции пророческой миссии. В следующем аяте приводятся слова, произнесение которых является сутью религии единобожия для всех верующих: «…Мы не делаем различий между Его посланниками»[149]. Досточтимый Пророк, ставший последним звеном в цепочке пророков, был послан для всего человечества, в то время как остальные пророки были посланы лишь к своим народам. Указывая на это свое отличие, он свидетельствовал о том, что все пророки равны перед Аллахом с позиции их пророческой миссии: «Никому из рабов Аллаха не следует говорить: „Я более добродетелен, чем Йунус б. Матта (пророк Йунус)“»[150]. Наряду с этим в священном Коране говорится о «твердых духом» (улу-ль-азм) пророках: «(О Мухаммад!) В таком случае ты проявляй терпение, как проявляли его твердые духом пророки…»[151]. Данный аят также указывает на то, что Посланник Аллаха является одним из восхваляемых пророков.

Посланник Аллаха с твердостью и решительностью исполнил свои обязанности. В своей Прощальной проповеди он попросил людей засвидетельствовать это[152]. Аллах был доволен им, он же был доволен Аллахом[153]. Именно он будет говорить в тот День[154], когда никто не сможет говорить[155], кроме тех, кому позволит Аллах; и будет давать благие вести людям, в тот момент, когда они потеряют всякую надежду[156]. Потому что он удостоен самого прекрасного места – “Макам аль-Махмуд”.

[100] Ниса, 4/65; В2359 Бухари, Мусакат, 6.

[101] Ал-и Имран, 3/179; Ниса, 4/136; Фатих, 48/9.

[102] НМ1778 Ибн Ханбал, I, 208.

[103] В15 Бухари, Иман, 8.

[104] Ахзаб, 33/56.

[105] Путь Корана (Kur’an Yolu), IV, 359.

[106] Фатих, 48/9.

[107] Тауба, 9/65.

[108] Мухаммад, 47/7.

[109] BL7/281 Багави, Маалим ат-танзиль, VII, 281.

[110] М4749 Муслим, Имара, 33; В2957 Бухари, Джихад, 110.

[111] Ал-и Имран, 3/31.

[112] Ниса, 4/13.

[113] Ниса, 4/14.

[114] Анфаль, 8/13.

[115] Маида, 5/33.

[116] Тауба, 9/3.

[117] Тауба, 9/29.

[118] Тауба, 9/59.

[119] Фтих, 48/10.

[120] Ниса, 4/80.

[121] Наджм, 53/2–4.

[122] D3586 Абу Давуд, Када (Акдийа), 7.

[123] Хашр, 59/7.

[124] Ахзаб, 33/40.

[125] В3 Бухари, Бад альвахйи, 1.

[126] Бакара, 2/151.

[127] Бакара, 2/275.

[128] М4048 Муслим, Мусакат, 71.

[129] Араф, 7/157.

[130] Тур, 52/48.

[131] D3585 Абу Давуд, Када (Акдийа), 7.

[132] D3586 Абу Давуд, Када (Акдийа), 7.

[133] Анбийа, 21/107.

[134] Анфаль, 8/33–34; М7064 Муслим, Сифат аль-мунафикин, 37.

[135] Духа, 93/6–8.

[136] Эльмалылы, Истинная религия (Elmalılı, Hak Dini), VIII, 5898.

[137] Калам, 68/4.

[138] Ахзаб, 33/45–46.

[139] Ниса, 4/113.

[140] Тур, 52/48.

[141] Т3611 Тирмизи, Манакиб, 1.

[142] Исра, 17/79.

[143] М6170 Муслим, Фадаиль ас-сахаба, 2.

[144] М1188 Муслим, Масаджид, 23.

[145] М6297 Муслим, Фадаиль ас-сахаба, 87.

[146] Сафф, 61/6.

[147] КС20/106 Куртуби, Тафсир, XX, 106.

[148] Инширах, 94/1–4.

[149] Бакара, 2/285.

[150] 1 В4631 Бухари, Тафсир (Маида), 4.

[151] Ахкаф, 46/35.

[152] М4386 Муслим, Касама, 31.

[153] Духа, 93/5.

[154] Наба, 78/38.

[155] B4712 Бухари, Тафсир, (Исраиль) 5.

[156] T3610 Тирмизи, Манакиб, 1.

ПРОРОК: ЖИВОЙ КОРАН

Досточтимая Айша рассказывает о состоянии Пророка в первых днях ниспослания таким образом: «Откровения начались для Посланника в виде праведных снов. Каждый увиденный им сон становился реальностью, подобно утреннему свету. Затем ему полюбилось уединение. Он уединялся в пещере Хира и там проводил ночи, не возвращаясь домой. Поэтому он брал с собой туда еду. Затем он возвращался к Хадидже, чтобы забрать необходимое количество еды.

Это продолжалось до тех пор, пока в пещере Хира к нему не начало приходить откровение. Тогда к нему пришел ангел и сказал: „Читай!“ Но Пророк ответил: „Я не умею читать!“ Пророк так рассказывает об этом случае: „Пришел ангел и крепко прижал меня к себе так, что у меня не осталось сил. Он схватил и сжимал меня до тех пор, пока силы не покинули меня. Затем, отпустив, сказал: „Читай!“ Я ответил: „Я не умею читать“. Он повторно схватил и сжимал меня, пока силы не покинули меня. Затем, отпустив, снова сказал: „ Читай!“ Я снова ответил: „Я не умею читать“. В третий раз он схватил и сжимал меня, пока силы не покинули меня, после чего, отпустив, сказал: „Читай с именем Господа! Он сотворил человека из сгустка крови. Читай! Ибо твой Господь самый Великодушный. Он научил посредством слова, научил человека тому, чего он ранее не ведал“[157]. После этого Пророк со страхом и волнением, которую принес ему этот первый опыт получения божественного откровения, вернулся к своей жене досточтимой Хадидже…“»[158].

В течение всей его сорокалетней жизни все были довольны им. Его называли Мухаммад аль-Амин, что значит «надежный Мухаммад». Однако нельзя сказать, чтобы он был доволен поклонением идолам, несправедливостью, притеснениями и различными безнравственными поступками мекканцев. Он очень устал от мирской жизни, игр и развлечений, которые никогда не принимал. Ему стали невыносимыми традиции, которые перешли от пращуров, и невежественные повадки соплеменников, их многобожие, которое вошло практически во все сферы жизни. Он стал уже взрослым и находился в духовном поиске, однако он не знал, что делать и куда идти. Он не мог в полной мере найти искомый путь и достичь спокойствия.[159] Своим разумом и мышлением он понимал ошибочность поклонения идолам и склонялся к религии пророка Ибрахима, которая была известна мекканцам, но пока еще не достиг горизонта – он мучился, не зная, что и как делать.

В процессе духовного поиска в течение месяца рамазан, когда он вел уединенный образ жизни, он в пещере через размышления о мире получал уроки и назидания. Некоторые богословы понимали слово «таханнус» – которое в хадисе используется для обозначения такого типа поклонения – как «таханнуф», что значит «становиться ханифом (единобожником)»[160].

Как поведал Всевышний Аллах, до этого времени Пророк ничего не прочитал и не написал рукой[161]. Он не знал, что такое Писание и что такое вера. Более того, он даже и не предполагал, что ему будет дано божественное Писание. Однако Господь Своей милостью внушил ему такую книгу – Коран[162].

Этот опыт, который он пережил в пещере Хира, был первым знакомством Пророка с Кораном. Период ниспослания откровений, который начался с приходом первых пяти аятов суры Аляк, продолжался двадцать три года. Аяты Корана, приходившие в различное время в разных местах и по разным поводам, воспитывали Посланника Аллаха и мусульман, которые собирались вокруг него и формировали совершенно новое общество. Если аяты и суры читать по очередности их ниспослания, то можно представить, как общество джахилии отходило от многобожия и поэтапно воспитывалось, что в итоге, благодаря свету откровения, превратило его в совершенно чистое общество.

На самом деле это было необходимостью посланнической миссии. Всевышний Аллах уполномочил Пророка выполнить это. «Воистину, Аллах оказал милость верующим, когда пожаловал им Пророка из их же среды, который читает им Его аяты, очищает их от грехов, учит их Писанию и мудрости, хотя прежде они и пребывали в явном заблуждении»[163].

Упомянутое в аяте «очищение» включает в себя и духовное, и материальное очищение. Благодаря этой деятельности Пророк познакомил людей с культурой, с цивилизацией. Он сумел беспощадных людей, живыми закапывавшими своих дочерей, превратить в мединское общество, которое милосердно и с состраданием относилось не только ко всем живым существам, но и ко всем вещам. Другими словами, «очищение» – это построение «чистого общества», которое состоит из чистых личностей, и Пророк осуществил это. В результате общество джахилии, которое опиралось на традиции предков, на протяжении длившегося двадцать три года пророчества было превращено в благодетельное общество. История является свидетелем тому, как за короткий период направления Аллаха и очищения Пророка грубый, тираничный и признающий множество богов человек эпохи джахилии, в результате изменения общества, стал образцовым человеком. Как сказали некоторые богословы: «Даже если бы у нашего Пророка не было другого чуда, кроме сподвижников, то и этого хватило бы для доказательства его пророчества»[164]. Посланник Аллаха вместе с Кораном осуществил все эти социальные изменения и после себя в качестве путеводителя оставил снова Коран.

Самую важную часть миссии Пророка составляло донесение до людей откровения – аятов и сур, которые исходили от Господа[165]. Всевышний Аллах повелел: «О, Посланник! Возвести то, что ниспослано тебе от своего Господа. Если ты не сделаешь этого, то не донесешь Его послания»[166]. Опираясь на этот аят, досточтимая Айша напоминала об утверждавших, что якобы Посланник Аллаха скрывал часть Книги Аллаха, на самом деле лгали и клеветали на Аллаха[167]. Следовательно, Пророк никогда не скрывал ниспосланное ему откровение, не изменял его и ничего не добавлял[168]. Сподвижники, которые во время Прощального хаджа слушали Пророка, засвидетельствовали о том, что он достойно выполнил свою обязанность призывать, наилучшим образом осуществил свой призыв и наставление[169].

Пророк был обязан следовать только тому откровению, которое было ниспослано ему самому[170]. Он не был обязан любой ценой держать людей на верном пути или обеспечивать их повиновение. Его обязанностью был лишь призыв[171]. Понимающий это Пророк говорил: «Я лишь призывающий, Аллах же ставит на праведный путь»[172], «Аллах отправил меня призывающим, не отправил меня принуждающим»[173]. На самом деле, как он не был стражем или принуждающим по отношению к людям, так же он не был и их представителем[174]. Несмотря на это, Пророк в целях установления на праведный путь и спасения окружавших его людей настойчиво выполнял свои обязанности, о чем Аллах многократно предупреждал его: «О, Мухаммад! Ты печалишься от того, что они не веруют!»[175]. На самом деле главной причиной подобных предупреждений является милосердие Пророка. Желание наставить на верный путь своего дядю или же мольба за его прощение[176], совершение погребального намаза за лидера лицемеров[177] – являются проявлениями его крайнего милосердия.

Среди обязанностей Пророка, наряду с распространением Корана и его разъяснением, были не менее важные – обучить людей Корану, мудрости и всему тому, чего они не знают[178]. Обучение Корану чаще было связано с деяниями и поэтому имело практическую направленность. Как говорится в аятах, Пророк, наряду с Кораном, обучал людей также и мудрости, ведь он был наполненным откровением и окутанным мудростью ученым наставником. В некоторых преданиях сообщается: Пророк сказал, что был направлен в качестве учителя[179]. Среди обязанностей Пророка было разъяснение ниспосланных аятов. Всевышний Аллах сказал: «...Тебе Мы ниспослали Коран, чтобы ты разъяснил людям то, что было им ниспослано, и для того, чтобы они призадумались (над этим)»[180]. Разъяснение Корана происходило различными способами. Пророческое разъяснение происходило в виде объяснения аятов, смысл которых не понятен, или же в виде пояснения к аятам, имеющим общий смысл. Например, в аяте о времени имсак говорится: «…Ешьте и пейте, пока нельзя будет отличить белую нитку от черной»[181]. Сподвижник по имени Ади б. Хаким понял этот аят буквально и поэтому хранил у себя под подушкой две нитки и по ним пытался определять время имсак. Когда таким способом он не смог получить желаемого результата, он пришел к Посланнику Аллаха и рассказал ему об этом. Пророк разъяснил ему смысл аята словами: «Это означает (всего лишь) ночную тьму и утренний рассвет»[182].

Когда был ниспослан аят: «Те, которые уверовали и не облекли свою веру в несправедливость…»[183], – сподвижники, которые затруднялись его понять, пришли к Пророку и спросили: «Кто же из нас не облекает свою веру в несправедливость?» Тогда Посланник Аллаха ответил: «Разве вы не слышите слова Лукмана своему сыну: „Воистину, многобожие является великой несправедливостью“»?[184] Таким образом он пояснил, что упомянутая здесь несправедливость есть многобожие[185]. Сподвижники, которые были свидетелями ниспослания откровений, понимали большинство аятов и не ощущали потребности в толковании. Поэтому Пророк толковал лишь небольшую часть Корана. Коран, который является результатом двадцати трех лет призыва, сообщил о самой сути интересовавших людей вопросов, и не было причины для того, чтобы он оставался непонятным. Поэтому есть суры, ни один из аятов которых не был истолкован Пророком, а есть суры, где был истолкован только один или несколько аятов.

Толкование Пророком Корана чаще всего происходило в виде практики или нравственных поступков. Другими словами, Посланник Аллаха предпочитал обучать Коран, не пересказывая его, а живя им. Сунна, которая охватывала все сферы жизни: веру, и поклонения, образование и нравственность, на самом деле являлась претворением в жизнь Корана. Следовательно, толкования Пророка нужно искать не только среди ограниченного числа преданий в разделах тафсира сборников хадисов, а во всей его сунне и жизни. Можно сказать, что Коран является сценарием, который описывает волю Аллаха, а претворение его в жизнь Пророком является воплощением этого сценария в жизнь.

Посланник Аллаха так близко принимал божественное откровение, что ночи напролет в слезах совершал поклонения. Иногда он, совершая намаз стоя, читал Коран, так что у него опухали ноги[186]. Эмоции от прочитанных аятов то бросали его в печаль, то наполняли радостью. Когда он читал аяты, содержащие мольбу, он молился, когда читал аяты об истиазе, он прибегал к защите Аллаха[187]. Ощущение себя заключительным Пророком еще больше усиливало его тревогу за свою общину и за все человечество. Он с любовью слушал чтение аятов от некоторых сподвижников; задумываясь о смысле аятов, порой он настолько явно принимал их смысл, что наступал такой момент, когда у него не оставалось никаких сил. Однажды он слушал чтение суры Нур от своего любимого друга Абдуллаха б. Масуда. Когда Ибн Масуд прочитал аят: «Что же будет, когда Мы от каждой общины выставим свидетеля, а тебя выставим свидетелем против них?»[188], – Пророк в слезах произнес: «Этого достаточно!»[189]. Пророк признался, что, как результат глубоких раздумий и искренней тревоги, некоторые суры состарили его. Самый близкий его друг досточтимый Абу Бакр однажды сказал: «О, Посланник Аллаха, твои волосы поседели, ты состарился!» На это Посланник Аллаха ответил: «Меня состарили суры Худ, Вакиа, Мурсалят, Наба и Таквир»[190].

Посланник Аллаха понимал, что божественное слово является священным знанием, которое дает людям жизнь[191] и душу[192]. Досточтимый Умар передал, что Пророк, подразумевая священный Коран, говорил: «Без сомнения, благодаря этой Книге Аллах возвысит некоторые общины, а некоторые принизит»[193]. Посланник Аллаха, призывая людей к религии Аллаха, делал это в соответствии с методами, которым его научил Коран – мудростью и красивым наставлением. В спорах с оппонентами он придерживался наилучшего пути[194]. Коран являлся основой его взглядов на этот и иной миры, и его борьбы против лжи[195].

После того, как он начал распространять откровения Корана в Мекке, Посланник Милосердия был очень огорчен тем, что люди не хвалили божественные послания в последующие годы. Его это отношение звучало на языке откровения следующим образом: «О, мой Господь! Мой народ забросил этот Коран!»[196].

Книга Аллаха была главной опорой и Пророка, и тех, кто принял ислам. Мединское общество воспитывалось Кораном и формировалось сунной. Основным предметом обучения в мечети ан-Набави до и после совершения обязательных намазов был Коран. В утреннем, вечернем и ночном намазах Пророк читал несколько сур, а сподвижники имели возможность заучить их. Значительная часть пятничных проповедей Посланника Аллаха состояла из чтения определенных групп аятов Корана. Поэтому до нас дошло не так много преданий о пятничных проповедях, которые читались примерно в течении десяти лет.

Например, дочь Харисы б. Нумана, который был известен тем, что отдал свой дом Пророку, сказала: «Я выучила суру Каф, слушая ее от Посланника Аллаха. Он читал ее на каждой пятничной проповеди»[197]. Джабир б. Самура рассказывает, что Пророк читал проповедь на ногах, а затем садился. После этого он снова вставал и во время второй проповеди (хутбы) читал различные аяты и поминал Аллаха[198]. Посланник Аллаха в пятницу во время утреннего намаза читал суры Саджда и Инсан, в пятничном намазе читал иногда суры Джума и Мунафикун, иногда Аля и Гашийа[199]. Однажды в утреннем намазе в двух ракаатах он прочитал суру Араф[200], а в другой раз в утреннем намазе прочитал суры Каф и Йасин[201]. В намазе Посланник Аллаха читал Коран, соответствуя его духу, и это оказывало сильное влияние на слушателей. Когда Джубайр б. Мутим пришел к Посланнику Аллаха для того, чтобы обсудить выкуп за пленных многобожников, он совершал вечерний намаз и читал суру Тур. Джубайр, еще не будучи мусульманином, слушая великолепные аяты из уст Пророка, был так впечатлен, что сказал: «Мое сердце словно разрывалось!»[202].

Посланник Аллаха был словно живым, материальным олицетворением ниспосланной ему Книги. Он был истолкованным Кораном, живым примером ислама. Мать правоверных досточтимая Айша, когда ее спросили об опыте, который она приобрела, живя под одной крышей с Пророком, и о его нравственности, сказала: «Нравственностью Посланника Аллаха был Коран…». После такого ясного ответа досточтимая Айша напомнила[203] аят: «Воистину, ты обладаешь прекрасным нравом»[204], – а затем прочитала первые девять аятов суры Муминун[205]. А на вопрос о том, как Посланник Аллаха выстаивал ночи, она ответила сурой Музаммиль. Все это указывает на одну и ту же истину[206]. Такие пояснения досточтимой Айши показывают, что слова, действия и решения Пророка опирались на Коран, ведь нравственность включает в себя все это. Сунна – это претворение в жизнь Корана, его толкование на практике и образцовое применение ислама.

Можно сказать, что Пророк, в полном смысле этого слова, ложился и вставал с Кораном. Когда ложился спать, он читал суры Фаляк и Нас[207], а когда просыпался ночью для совершения намаза, то читал последние десять аятов суры Ал-и Имран[208]. Как Коран отражает жизнь Посланника Аллаха, вплоть до его чувств, так же и сам Посланник Аллаха на протяжении двадцати трех лет своего пророчества всеми поступками и словами постоянно являлся отражением Корана. Поэтому пророческая миссия является жизнью, сформированной Кораном, а сам Пророк является «живым» Кораном.

[157] Аляк, 96/1–5.

[158] М403 Муслим, Иман, 252; В3 Бухари, Бад альвахйи, 1.

[159] Духа, 93/7.

[160] HS2/68, Ибн Хишам, Сират ан-Набавийа, II, 68

[161] Анкабут, 29/48

[162] Шура, 42/52; Касас, 28/86

[163] Ал-и Имран, 3/164

[164] FH4/305 Карафи, Фурук, IV, 305.

[165] Исра, 17/106; Кахф, 18/27; Анкабут, 29/45.

[166] Маида, 5/67.

[167] В4612 Бухари, Тафсир, (Маида) 7; М439 Муслим, Иман, 287.

[168] Йунус, 10/15; Анкабут, 29/48; Хакка, 69/46-8; Кийама, 75/16-9.

[169] М2950 Муслим, Хадж, 147.

[170] Анам, 6/50, 56, 106; Йунус, 10/109; Араф, 7/203; Ахзаб, 33/2; Ахкаф, 46/9; Кийама, 75/18.

[171] Ал-и Имран, 3/20; Маида, 5/92, 99; Ибрахим, 13/52; Нахль, 16/35, 82; Нур, 24/54.

[172] HM17060 Ибн Ханбал, IV, 100.

[173] T3318 Тирмизи, Тафсир аль-Куран, 66.

[174] Анам, 6/104-7, 66; Гашийа, 88/21-2.

[175] Ахзаб, 33/46; Абаса, 80/1-2; Шуара, 26/3-4; Кахф, 18/6; Нахль, 16/37, Фатыр, 35/8, Анфаль, 8/67-9.

[176] Касас, 28/56, Тауба, 9/113.

[177] Тауба, 9/62-63, 83-97.

[178] БАкара, 2/129, 151; Ал-и Имран, 3/164; Джума, 62/2.

[179] М3690 Муслим, Талак, 29; İM229 Ибн Маджа, Суннат, 17.

[180] Нахль, 16/44.

[181] Бакара, 2/187.

[182] B4510 Бухари, Тафсир, 2/28; М2533 Муслим, Сиям, 33.

[183] Анам, 6/82.

[184] Локман, 31/13.

[185] B4776 Бухари, Тафсир, (Локман), 1.

[186] M7124-M7126 Муслим, Сыфат аль-мунафикин 79-81; B1130 Бухари, Тахаджуд, 6; T412 Тирмизи, Салят, 187.

[187] M1814 Муслим, Салят аль-мусафирин ва касруха, 203.

[188] Ниса, 4/41.

[189] B5050 Бухари, Фадаиль аль-Куран, 33; М1867 Муслим, Мусафирин, 247.

[190] T3297 Тирмизи, Тафсир аль-Куран, 56.

[191] Анфаль, 8/24.

[192] Шура, 42/52.

[193] М1897 Муслим, Мусафирин, 269.

[194] Нахль, 16/125-7.

[195] Фуркан, 25/52.

[196] Фуркан, 25/30.

[197] M2014 Муслим, Джума, 51.

[198] İM1106 Ибн Маджа, Икамат ас-салават, 85.

[199] N1422, N1423 Насаи, Джума, 38-39.

[200] N991, N992 Насаи, Ифтитах, 67.

[201] HM16510 Ибн Ханбал, IV, 35.

[202] HM16907 Ибн Ханбал, IV, 85.

[203] İM2333 Ибн Маджа, Ахкам, 14.

[204] Калям, 68/4.

[205] NK11350 Насаи, Сунан аль-Кубра, VI, 412.

[206] M1739 Муслим, Мусафирин 139; D1342 Абу Давуд, Татавву, 26.

[207] B6319 Бухари, Даават, 12.

[208] B4570-B4572 Бухари, (Ал-и Имран), 18-20.

САМЫЙ ДОСТОЙНЫЙ ИЗ ЛЮДЕЙ, КТО ЗАСЛУЖИВАЕТ
УВАЖЕНИЯ И ЛЮБВИ

На протяжении всей истории Кааба подвергалась многочисленным разрушениям под влиянием различных причин, и каждый раз ее восстановлением занимались племена Мекки. После последнего восстановления Каабы, совершенного племенем Джурхум, Кааба вновь начала разрушаться под воздействием проливных дождей и наводнений. Члены племени Курайш, к которому принадлежал Посланник Аллаха, решили заняться восстановлением Каабы. Каждое племя камень за камнем укладывало стены Каабы до того уровня, где должен был быть установлен Хаджар аль-асвад (Черный камень). Однако, когда дело дошло до установки Черного камня, между племенами возник конфликт. Этот конфликт чуть не перерос в войну. Никто не хотел делиться честью установки этого камня, определенного досточтимым Ибрахимом как начальная точка обхода Каабы. Сыны Абдуддара принесли сосуд, наполненный кровью, после чего опустили в него свои руки и поклялись биться с сынами Адия не на жизнь, а на смерть. После этого случая члены племени Курайш ожидали на протяжении четырех-пяти дней, после чего собрались для совещания в Запретной мечети, однако так и не пришли к какому-либо соглашению. Наконец, самый пожилой член племени Курайш по имени Абу Умайа б. Мугира предложил, что первый человек, который войдет в ворота Запретной мечети, разрешит этот спор, и все стали ждать этого человека. Первым человеком, вошедшим в ворота под названием Бану Шайба Запретной мечети, был молодой Мухаммад, который имел прозвище аль-Амин (надежный). Увидев его, они выразили свое удовлетворение следующими словами: «Этому человеку можно доверять (аль-Амин); это – Мухаммад». Они объяснили ему причину конфликта и попросили разрешить их спор. Досточтимый Мухаммад оправдал их надежды и предложил хорошее решение, с которым согласились все. Постелив на землю покрывало, они поставили на него Черный камень. Мухаммад повелел каждому племени взяться за отдельный угол этого покрывала и поднять камень до положенного места. Затем Мухаммад аль-Амин взял этот камень и установил его на место[209]. Все были согласны с этим решением и никто не возражал. Авторитет Мухаммада в обществе также сыграл значительную роль в том, что племена согласились с его решением и позволили ему лично установить камень, что чуть было не стало причиной конфликта.

Во времена джахилии принадлежность к знатному племени позволяла человеку иметь авторитет в обществе. Кроме этого, если человек имел доверие среди людей, присматривал за своими родственниками, был щедрым, защищал слабых, заботился о сиротах и хорошо относился к своему соседу, то это также позволяло ему иметь уважение среди людей[210]. Пророк являлся членом одного из знатных племен того времени[211], к тому же обладал прекрасной нравственностью и высоким достоинством, что позволило ему занять привилегированное положение в обществе. Нельзя сказать, что этот человек, выросший сиротой, пасший стадо и зарабатывавший себе на жизнь торговлей, добился такого уважения среди людей благодаря лишь своей принадлежности к знатному племени. Его надежность, которую мы увидели в случае с Черным камнем, являлась самой главной особенностью, которая позволила ему иметь престиж и уважение среди людей. Досточтимая Хадиджа, занимавшаяся торговой деятельностью в тот период, назначила его главой своего каравана благодаря его честности и надежности. Проработав с ним некоторое время, она ближе узнала его нравственность, позволившей ему иметь уважение среди людей. В период, когда нравственные ценности начали вырождаться, помнившая и дорожившая ими досточтимая Хадиджа отдала дань высокой морали Пророка и предложила ему сочетаться браком.

Досточтимая Хадиджа, вышедшая за него замуж по причине его прекрасной нравственности, успокаивала Пророка во время ниспослания первых откровений, подчеркивая его достоинство и говоря о том, что Аллах никогда не пристыдит его: «Воистину, Аллах никогда не пристыдит тебя! Ибо ты поддерживаешь тесную связь с родственниками, говоришь правильные слова, оказываешь помощь нуждающимся, подаешь милостыню неимущим, чествуешь гостей и оказываешь поддержку тем, с кем поступили несправедливо»[212].

Когда Пророк, имевший значительный авторитет в обществе, приступил к пророческой миссии и начал доносить до людей религиозные установления, он столкнулся с различными возражениями с их стороны. Жители Мекки не имели каких-либо сомнений относительно его личности и нравственности благодаря его надежности и положению в обществе. Но, несмотря на это, они выразили недоверие относительно принесенного им учения. Хотя они и не отрицали высокие ценности в его личности, все же мекканцы стали обвинять его в сумасшествии, безумстве, считали его колдуном и поэтом. После того, как пришла пророческая миссия, Посланник Аллаха для первого открытого призыва забрался на холм Сафа и обратился к курайшитам со следующими словами: «Вы поверите мне, если я скажу, что за этим холмом собралась вражеская конница (пришедшая сразиться с вами)?» На что люди ответили следующее: «Мы никогда не слышали, чтобы ты говорил неправду»[213]

Несмотря на то, что подобными словами мекканцы выразили свое доверие к нему, они не желали принять его призыв. В священном Коране их поведение описывается следующим образом: «О, Мухаммад! Мы знаем, что тебя печалит то, что они говорят. Они не обвиняют тебя во лжи, однако эти несправедливые люди отвергают знамения Аллаха»[214].

Чтобы снизить действенность призыва Пророка, необходимо было разрушить его авторитетное положение перед людьми, поэтому они начали придумывать новые высказывания: «Безбожники удивились тому, что к ним явился увещеватель из них самих, и сказали следующее: “Это – лживый колдун! Неужели он обратил богов в единственного Бога? Воистину, это – нечто удивительное!“ Знатные люди из их числа удалились со словами: “Идите и продолжайте поклоняться своим божествам. Это вопрос выбора. Мы не слышали об этом в последней религии. Это – не что иное, как вымысел. Неужели среди нас напоминание (Коран) ниспослано только ему одному?“ Нет, они сомневаются в Моем напоминании (Коране). Нет, они еще не вкусили мучений»[215].

Когда Абу Суфьян вместе со своими товарищами прибыл в Дамаск по торговым делам, византийский император Ираклий пригласил их в свой дворец, чтобы узнать о человеке, объявившем себя пророком. Следующие слова Абу Суфьяна, который в то время еще не был мусульманином, являются свидетельством того, что язычники не отрицали авторитет Посланника Аллаха: «Поистине, если бы я не боялся быть обвиненным во лжи, то выдвигал бы ложные обвинения относительно него (Пророка)». Ираклий спросил о Пророке следующее: «Нарушал ли он когда-либо соглашения?» Абу Суфьян ответил: «Нет! Он не нарушает соглашений, однако мы заключили с ним перемирие на некоторое время. Теперь же не знаем, что ожидать от него в течение этого времени». Следом Абу Суфьян добавил следующие слова, которые вызывают отдельный интерес: «Единственной отрицательной вещью, которую я могу сказать про него, было лишь мое предположение»[216].

Перемирие, о котором говорил Абу Суфьян, являлось мирным соглашением, заключенном в Худайбии. Согласно условию данного соглашения, заключенного между язычниками и мусульманами, язычники, принявшие ислам и присоединившиеся к мусульманам, должны были быть возвращены обратно. Данное соглашение было заключено на словах, но еще не было подписано сторонами. Тем временем человек по имени Абу Джандаль, который подвергался различным пыткам со стороны язычников и был посажен на цепь по причине принятия ислама, смог сбежать и укрыться у мусульман. Абу Джандаль был сыном Сухайля б. Амра, являвшегося послом язычников, который был отправлен для подписания мирного соглашения. Ссылаясь на условие данного договора, Сухайль попросил Посланника Аллаха вернуть ему сына. Несмотря на то, что договор еще не был подписан, Посланник Аллаха сдержал свое слово и вернул ему Абу Джандаля[217]. Данный случай свидетельствует, что предположение Абу Суфьяна о непредсказуемости действий Пророка во время перемирия было неуместным.

Пророк имел авторитет и уважение не только среди язычников, но и среди иудеев и христиан. После встречи с Пророком в Медине один из богословов-иудеев по имени Абдуллах б. Салям сказал следующее: «Увидев лицо Посланника Аллаха, я сразу понял, что это лицо не является лицом обманщика»[218]. Этот человек, увидевший авторитет Пророка в выражении его лица, в скором времени принял ислам. То, что иудеи попросили Пророка разрешить их спор, также свидетельствует об уровне доверия по отношению к нему[219].

Откровения, которые приходили Посланнику Аллаха, также свидетельствовали о его привилегированном положении перед Аллахом. Ближе к концу пророческой миссии были ниспосланы аяты, в которых сообщалось о его значении перед Аллахом, что только укрепило его авторитет в обществе. Подобным образом священный Коран еще больше превознес Пророка в глазах людей. Коран запрещает мусульманам опережать Аллаха и Пророка[220]; велит не поднимать голоса над голосом Пророка[221]; подчеркивает, что он не является отцом кого-либо из мужей, а является Посланником Аллаха и последним пророком[222]; повелевает повиноваться Аллаху и Его Посланнику[223]; сообщает о том, что повиновение Пророку является поводом для достижения любви Аллаха[224]; требует выбирать его судьей в спорных ситуациях и не пререкаться с его решением[225]; связывает безграничную любовь к Пророку с верой[226]. Все это укрепило его уважение и авторитет в глазах его слушателей. Всемогущий Аллах, наделивший Пророка подобным авторитетом, вселил понимание данного факта и в сердца мусульман.

Данный авторитет Пророка, которым наделил его ислам, позволил сформировать отношение сподвижников по отношению к нему. Когда сподвижники беседовали с Посланником Аллаха, то выражали свою привязанность в виде: «Пусть мои родители будут принесены в жертву ради тебя!», когда же он спрашивал у них о чем-либо, то они отвечали: «Аллах и Его Посланник знают лучше». Все эти слова являются свидетельством их преданности, уважения и покорности по отношению к Аллаху и Его Посланнику. Сподвижники, уверовавшие в божественные повеления, принесенные Посланником Аллаха, старались избегать неуважительного поведения по отношению к нему, а в случаях, когда некоторые бедуины грубо вели себя с ним, они пытались вмешаться в ситуацию[227]. Ведь священный Коран следующим образом предостерегает тех, кто груб по отношению к Аллаху и Его Посланнику: «Тех, которые поносят Аллаха и Его Посланника, Аллах проклял в этом мире и в грядущей жизни и уготовил им унизительные мучения»[228].

Вернувшись из Худайбии, один из знатных курайшитов по имени Урва б. Масуд обратился к своим соплеменникам со следующими словами, которые были связаны с Посланником Аллаха: «О, мой народ! Воистину, я стоял перед многими правителями; был в составе делегации у императора (Византии), хосрова (Персии) и негуса (Эфиопии). Воистину, никто не возвеличивает своих правителей так, как возвеличивают Мухаммада его сподвижники»[229]. Эти слова также свидетельствовали о престиже Посланника Аллаха в глазах людей. Наряду с этим Посланник Аллаха никогда не гордился и не кичился своим авторитетом, который он имел среди людей. Напротив, он повелевал верующим сторониться поступков и действий, которые могут породить ложные понятия и практики[230].

Любовь и уважение сподвижников по отношению к Пророку укрепляются пророческими учениями и аятами священного Корана, которые советуют благословлять его (возносить салават). В священном Коране говорится следующее: «Воистину, Аллах и Его ангелы благословляют Пророка. О те, которые уверовали! Благословляйте его и приветствуйте миром»[231]. Следующими словами и сам Пророк советовал мусульманам благословлять его: «В день Воскрешения будут ко мне ближе те из людей, кто вознес за меня наибольшее количество салавата»[232]. «Читайте салават за меня, ибо, где бы вы ни находились, ваш салават достигнет меня»[233]. Благословлять Пророка – это не только упоминать его имя или читать молитвы в его честь, но и придерживаться его учений и сунны. Верующие, благословляющие Пророка, не должны ограничиваться лишь упоминанием его имени, но также должны стараться формировать свою жизнь на основе его учений и стремиться стать самой достойной общиной. Следующие поколения людей после сподвижников, которые благословляли и упоминали Пророка, позволили сохранить его духовный авторитет, уважение и тесную связь со своей общиной.

Всемогущий Аллах наделил последнего Пророка почтенным положением среди других пророков. Одарив их Писаниями и мудростью, Он взял с них слово, что они уверуют в Пророка, который подтвердит истинность того, что у них есть[234]. Также Он повелел людям, уверовавшим в своих пророков, уверовать и в остальных пророков Аллаха, не делая различий между ними[235]. По этой причине все пророки должны иметь уважение в глазах мусульман. Все мусульмане должны уверовать в этих пророков, как они уверовали в своего Пророка, и не должны проявлять даже малейшего неуважения по отношению к ним.

[209] HS2/18 Ибн Хишам, Сират, II, 18–19; BŞ3991 Бейхаки, Шуаб аль-иман, III, 436.

[210] НМ15585 Ибн Ханбал, III, 425.

[211] В3668 Бухари, Фадаиль асхаб ан-наби, 5.

[212] В3 Бухари, Бад аль-вахйи, 1.

[213] В4971 Бухари, Тафсир, (Лахаб), 1.

[214] Анам, 6/33.

[215] Сад, 38/4–8.

[216] В7 Бухари, Бад альвахйи, 1; М4607 Муслим, Джихад ва сийар, 74.

[217] В2731 Бухари, Шурут, 15; В2700 Бухари, Сульх, 7.

[218] Т2485 Тирмизи, Сифат аль-кийама, 42; DM1494 Дарими, Салят, 156.

[219] В6819 Бухари, Худуд, 24; М4437 Муслим, Худуд, 26.

[220] Худжурат, 49/1.

[221] Худжурат, 49/2.

[222] Ахзаб, 33/40.

[223] Нур, 24/52, 54.

[224] Ал-и Имран, 3/31.

[225] Ниса, 4/65.

[226] В15 Бухари, Иман, 8; М169 Муслим, Иман, 70.

[227] М2451 Муслим, Закят, 143; В3344 Бухари, Анбия, 6.

[228] Ахзаб, 33/57.

[229] В2731 Бухари, Шурут, 15.

[230] D2042 Абу Давуд, Манасик, 96, 97; В3445 Бухари, Анбийа, 48; D5230 Абу Давуд, Адаб, 151, 152; НМ22554 Ибн Ханбал, V, 255.

[231] Ахзаб, 33/56.

[232] Т484 Тирмизи, Витр, 21.

[233] D2042 Абу Давуд, Манасик, 96, 97.

[234] Ал-и Имран, 3/81.

[235] Бакара, 2/136, 285.

ОСОБЕННОСТИ ПОСЛЕДНЕГО ПРОРОКА

Однажды, когда Пророк сидел с сподвижниками в Медине, появился один еврей и пожаловался ему: «О, отец Касима! Один из твоих друзей ударил меня по лицу». Этот человек был еврейским ученым Финхас, который столкнулся с гневом досточтимого Абу Бакра из-за того, что высмеивал ниспосланный аят, где говорится, что Аллах – лучший, кто дает долг (карз-хасан)[236], то есть о тех кто расходует из своего имущества на пути Аллаха[237], сказав: «Аллах – беден, а мы богаты!». По этой причине он пожаловался Пророку на Абу Бакра.[238]

Жалоба Финхаса на этот раз снова была связана с Абу Бакром. Посланник Аллаха, по жалобе Финхаса позвал Абу Бакра и спросил: «Ты ударил этого еврея?». Абу Бакр сказал, что ударил его.

Как передают Абу Хурайра и Абу Саид аль-Худри, как-то один из ансаров на рынке хотел купить товар, но цена не устраивала его. Продавец, который придерживался иудаизма, сказал: «Клянусь Господом, который превознес Мусу над всеми мирами…», – а ансар в ответ заявил: «Клянусь Аллахом, который превознес Мухаммада над всеми мирами…»[239]. В результате конфликта покупатель ударил продавца, а поскольку тот находился под государственной защитой по соглашению между иудеями и мусульманами, он сразу же отправился к Пророку и пожаловался на мединского сподвижника. Выслушав обе стороны, Посланник Аллаха сказал им следующее: «Не считайте одних пророков Аллаха выше других!»[240], «И не превозносите меня над Мусой!»[241]. Очевидно, он не хотел, чтобы люди вступали в спор из-за превосходства пророков.

Все пророки, избранные Всемогущим Аллахом, равны друг перед другом с точки зрения религии, универсальной сути и основы принесенных ими божественных знаний. Несмотря на то, что Всемогущий Аллах наделил некоторых Своих посланников большими духовными или мирскими возможностями, они не отличаются друг от друга с точки зрения пророческой миссии. Верующий, который внимает словам священного Корана, верит в то, что все пророки были избраны Аллахом и служат наилучшими примерами для людей, и не делает между ними никаких различий. Всемогущий Аллах сказал: «Все они уверовали в Аллаха, Его ангелов, Его Писания и Его посланников»[242], и «Они веруют в то, что было ниспослано тебе, и в то, что было ниспослано до тебя»[243]. Поэтому верующие «не должны делать каких-либо различий между Его посланниками»[244]. Следующими словами Посланник Аллаха также велел людям не воспринимать пророков в качестве соперников друг друга: «Пусть никто из вас не говорит о том, что я добродетельнее пророка Йунуса!»[245]. Имеют большой смысл слова Всевышнего Аллаха, связанные с досточтимым Йунусом, который из-за нетерпеливости был проглочен рыбой, в адрес Пророка Мухаммада: «Не уподобляйся человеку в рыбе (Йунусу)!»[246].

Некоторых пророков Аллах обязал лишь призывать людей к религии, а некоторые посланники были наделены свитками, Писаниями и законом. Некоторым пророкам, таким как Нух, Ибрахим, Муса, Иса и Мухаммад, было дано качество «улу-ль-азм»[247] за их бесстрашие перед лицом различных трудностей и притеснений. В священном Коране сообщается о том, что Всемогущий Аллах общался с некоторыми пророками (например, с досточтимым Мусой)[248], повышал их степени, оказывал поддержку досточтимому Исе через Рух аль-Кудус (Святой Дух), наделял их различными привилегиями[249]. Всевышний Аллах повелевает следующее: «Одним пророкам Мы отдали предпочтение над другими. А Давуду Мы даровали Забур»[250]. Этими словами сообщается о том, что Давуд, зарабатывавший себе на жизнь кузнечным делом[251], удостоился высокого положения после того, как Всемогущий Аллах даровал ему царство и мудрость[252].

В суре Бакара, в которой говорится о борьбе за единобожие таких пророков, как Ибрахим, Иса и Муса, Всемогущий Аллах также проявляет благосклонность по отношению к досточтимому Мухаммаду: «Воистину, ты являешься одним из пророков (посланных Аллахом)»[253]. Также в священном Коране сообщается, что Аллах взял слово со всех пророков – и, следовательно, с народов, к которым они были отправлены – о том, что они уверуют и окажут помощь пророку, который подтвердит истинность всего, что было даровано им[254].

Пророки, равные друг перед другом с точки зрения веры и сути, основ принесенных ими учений, имеют свои характерные особенности, связанные с земным и вечным мирами. Следовательно, Посланник Аллаха также обладал некоторыми особенностями и преимуществами, которые отличали его от остальных пророков. Эти преимущества действуют для его уммы[255]. Например, Джабир б. Абдуллах передает следующие слова Посланника Аллаха: «Мне было даровано пять вещей, которые не были дарованы никому из пророков до меня: мне была оказана помощь страхом, вселенным в сердца моих врагов, находившихся от меня на расстоянии месяца пути. Земля была сделана для меня мечетью и чистой, поэтому человек из моей общины, где бы ни оказался во время намаза, везде может совершить намаз. Мне были дозволены военные добычи. Я был послан всему человечеству, в то время как остальные пророки посылались лишь к своему народу. И мне было даровано право заступничества»[256].

Согласно другому преданию, Посланник Аллаха добавил к вышесказанному следующее: «Мне была дарована способность джавами аль-калям (вкладывать много смысла в малое количество слов). И я – последний из пророков»[257].

Согласно вышеупомянутым хадисам, Аллах оказывал помощь Пророку, вселяя страх в сердца его врагов, как это было в битве у Рва[258]. В то время как приверженцы других небесных религий совершают поклонения в специальных для этого местах, Всемогущий Аллах позволил Пророку и его общине совершать поклонения в любом чистом месте, и при необходимости совершать тайаммум. Всемогущий Аллах является Всезнающим, поэтому Он дозволил мусульманам[259] военные трофеи[260].

Досточтимый Пророк был послан для всего человечества. Некоторые богословы говорят о том, что досточтимый Нух и досточтимый Ибрахим также были посланы для всего человечества. Безусловно, в посланиях пророков, которые были отправлены в определенные регионы или к определенным народам, присутствуют такие вселенские принципы, как единство Аллаха и вера в грядущую жизнь.

Некоторые богословы считают, что способность Пророка вкладывать много смысла в малое количество слов проявляется в священном Коране и хадисах.

Право за заступничество, упомянутое в риваяте, на самом деле предоставляется не только Пророку Мухаммаду (с.а.в.), но и другим пророкам, тем, кому Аллах предоставил это право,[261] кто свидетельствуют истине,[262] тем, кому Аллах пожелает и тем, кем Он доволен.[263] Однако в Судный день Посланник Аллаха (с.а.в.) будет пророком, который прежде всех будет требовать заступничества за людей и будет заступничать за них,[264] и кто по сравнению с другими пророками имеет больше всех последователей.[265] Это почетное положение, дарованное нашему Пророку (с.а.в.), является «макамом-махмуд».[266] Это место, положение, где Пророк будет заступничать за свою умму.[267]

Досточтимый Мухаммад, посланный в качестве милости для всех миров[268], а также в качестве пророка[269], предостерегающего людей и джиннов[270], является последним звеном в цепи пророков[271]. Посланник Аллаха сказал: «Пророки являются братьями, у которых разные матери, но один отец, и религия у них одна»[272]. То, что Пророк отнес себя к миссии пророчества, которая продолжалась на протяжении всей истории, и причислил себя к цепи пророков, не делая между ними каких-либо различий, является показателем важного и образцового поведения.

Священный Коран также является отличительной особенностью досточтимого Мухаммада от остальных пророков. По сути, всем пророкам были дарованы исключительные чудеса, соответствующие тому времени и уровню развития того региона, куда они были посланы. Эти чудеса исчезли после смерти этих пророков. Однако чудо священного Корана, которое было даровано досточтимому Мухаммаду, не исчезло и после его смерти; напротив, как и сегодня, оно продолжит иметь свое действие вплоть до Судного дня. По этой причине Посланник Аллаха сказал следующее: «Пророкам были дарованы чудеса, в которые верили люди их времени. Чудом, дарованным мне, является внушенное Аллахом откровение (священный Коран). Поэтому я питаю надежду, что в Судный день окажусь пророком с самой многочисленной уммой»[273].

С другой стороны, священный Коран является свидетельством того, что Посланник Аллаха получал информацию не только с помощью разума и пяти органов чувств, как остальные люди, но и с помощью божественных откровений. То, что Посланник Аллаха получал божественные откровения, является главной особенностью, которая отличает его от других людей.

Откровения ниспосылались Посланнику Аллаха и в трудные минуты в качестве божественной помощи. Во время переселения Всемогущий Аллах оказал помощь Своему Посланнику с помощью невидимого войска[274], во время битвы у Рва Аллах послал на врагов ветер и невидимые войска[275], а также вселил страх в их сердца[276]. Во время битвы при Бадре Аллах отправил в помощь верующим три тысячи ангелов[277]. Весть о будущем поражении персов от византийцев (хотя на момент ниспосылания откровения византийцы были проигравшей стороной)[278], а также весть о предстоящем падении Мекки были также получены благодаря божественным откровениям[279]. Посредством ночного путешествия и вознесения на небеса (мирадж и исра) Пророку были показаны самые великие знамения Господа[280].

Посланник Аллаха отличался не только своими необыкновенными способностями. Его отличительной особенностью также являлся скромный и соразмерный образ жизни. Когда Всемогущий Аллах повелел Посланнику сделать выбор между земными и божественными благами, он выбрал блага Аллаха[281]. Именно поэтому он хотел стать пророком-рабом, а не пророком-правителем[282].

Все особенности и превосходные качества Посланника Аллаха привлекали внимание его уммы, благодаря чему появились ценные и богатые труды, в которых описывались его качества и особенности, например «Хасаис ан-Наби» (Отличительные особенности Пророка) и «Даляиль ан-Нубувва» (Доказательства пророчества). Однако величие и превосходство Пророка уместнее искать в его действиях, связанных с очищением общества эпохи джахилии от различного рода нравственных и духовных болезней, а также в привитии этому необузданному и дикому обществу высоких ценностей. С другой стороны, предыдущим пророкам были даны сверхъестественные способности, благодаря которым они призывали людей к религии, однако у Посланника Аллаха не было подобных способностей. Но, несмотря на это, он смог сформировать образцовое исламское общество в течение двадцати трех лет своей человеческой жизни в Мекке и Медине. Возможно, это и является его самым великим чудом.

Всемогущий Аллах, представляя Пророка человечеству в Своем Писании, подчеркивал «его высокую нравственность»[283]. Эта высокая нравственность являлась самой важной особенностью досточтимого Мухаммада, посланного для всего человечества. Несколько этих особенностей, которые отличали его от других людей, можно привести словами его близких друзей, которые знали его лучше других:

Среди людей он был самым далеким от греха[284].

Никто так нежно не относился к членам своей семьи, как он[285].

Он был самым лучшим и сострадательным из людей[286].

Никто из сподвижников не придавал такого значения совещанию, как он[287].

На протяжении своей жизни он никогда не обижал женщин и тех, кто находился у него на службе[288].

Вкратце, исламский Пророк «являлся наилучшим по нраву человеком»[289].

[236] Ал-и Имран, 3/181.

[237] Бакара, 2/245.

[238] TT7/442 Табари, аль-Джами, VII, 442.

[239] M6153 Муслим, Фадаиль, 160; M6151 Муслим, Фадаиль, 159; B2412, Бухари, Хусумат, 1.

[240] M6151 Муслим, Фадаиль, 159.

[241] B2411 Бухари, Хусумат, 1.

[242] Бакара, 2/285.

[243] Бакара, 2/4.

[244] Бакара, 2/136, 285.

[245] B3412 Бухари, Анбийа, 35.

[246] Калам, 68/49.

[247] Ахкаф, 46/35.

[248] Касас, 28/30.

[249] Бакара, 2/253.

[250] Исра, 17/55.

[251] Анбийа, 21/80.

[252] Бакара, 2/251.

[253] Бакара, 2/252.

[254] Ал-и Имран, 3/81.

[255] Т1553 Тирмизи, Сийар, 5.

[256] В438 Бухари, Салят, 56; М1163 Муслим, Масаджид, 3.

[257] М1167 Муслим, Масджид, 5.

[258] Ахзаб, 33/26.

[259] Анфаль, 8/69.

[260] В3124 Бухари, Фард альхумус, 8.

[261] Марьям, 19/87.

[262] Зухруф, 43/86.

[263] Наджм, 53/26.

[264] M5940 Муслим, Фадаиль, 3.

[265] M485 Муслим, Иман, 332.

[266] Исра, 17/79.

[267] HM9682 Ибн Ханбаль, II, 441.

[268] Анбийа, 21/107.

[269] Саба, 34/28.

[270] DM47 Дарими, Мукаддима, 8.

[271] Ахзаб, 33/40.

[272] B3443 Бухари, Анбийа, 48.

[273] В4981 Бухари, Фадаиль аль-Куран, 1.

[274] Тауба, 9/40.

[275] Ахзаб, 33/9.

[276] Ахзаб, 33/26.

[277] Ал-и Имран 3/13, 123-127.

[278] Рум, 30/1-4.

[279] Фатих, 48/27.

[280] Исра, 17/1; Наджм, 53/18.

[281] M6170 Муслим, Фадаиль ас-сахаба, 2.

[282] MK10686 Табарани, аль-Муджам аль-кабир, X, 288.

[283] Калям, 68/4.

[284] M6045 Муслим, Фадаиль, 77.

[285] M6026 Муслим, Фадаиль, 63.

[286] M2481 Муслим, Закят, 167.

[287] T1714 Тирмизи, Джихад, 35.

[288] M6050 Муслим, Фадаиль, 79.

[289] T2015 Тирмизи, Бирр, 69; M6015, Муслим, Фадаиль, 54.

«ЗОВИТЕ МЕНЯ РАБОМ И ПОСЛАННИКОМ АЛЛАХА!»

Вышедший из Медины для взятия Мекки Пророк двигался в сторону Мекки с могучей армией, которая после присоединения к ней в пути племен союзников достигла численности примерно в десять тысяч человек. Когда весть о том, что исламская армия вышла в путь, дошла до Мекки, знатные мекканцы Абу Суфьян, Хаким б. Низам и Будайль б. Варка покинули Мекку и тронулись по маршруту мусульман, чтобы собрать больше сведений о надвигающемся войске. Добравшись до долины Марр аз-захран, расположенной очень близко к Мекке, и разместившись там, Посланник Аллаха приказал воинам разжечь много костров, желая таким образом навести страх на мекканцев. Действительно, Абу Суфьян и его спутники были напуганы увиденным и выдали себя. Когда они были схвачены и доставлены к Пророку, Абу Суфьян уже принял ислам. Пророк велел Аббасу отвести Абу Суфьяна на то место, по которому пройдет войско, чтобы тот оценил его величие. Тогда Аббас вместе с Абу Суфьяном отправился к пункту, откуда войско хорошо было видно. Сначала прошли различные союзнические арабские племена, занимавшие первые ряды в исламском войске, затем показались ансары, мухаджиры и среди них Пророк в доспехах[290].[291]

Увидев эту величественную армию, Абу Суфьян с изумлением спросил: «О, Аббас, кто это?» Досточтимый Аббас сказал: «Это Посланник Аллаха и сахабы, состоящие из первых мухаджиров и ансаров». Абу Суфьян, увидев преданность и покорность сподвижников Посланнику Аллаха, а также дисциплинированность войска, обратился к Аббасу, выражая свое удивление: «Клянусь Аллахом, царство твоего племянника очень велико!» Аббас же в ответ сказал: «Нет! Клянусь Аллахом, это не царство, а пророчество!».[292]

Этот дар, который Абу Суфьян посчитал «царством», дядя Пророка Аббас называл «пророчеством». Ибо такую картину невозможно было изобразить ни усилиями отдельного человека, ни сильной властью. Да, он был Пророком, и на него была возложена пророческая миссия. Он выполнил то, что было возложено на него, направил свою волю и все усилия для осуществления пророческой миссии и, в итоге, получил такую картину. Будучи изгнанным из-за своей пророческой миссии из города, где он родился и вырос, благодаря той же пророческой миссии, в краткие сроки он набрался сил, получил поддержку союзников, привязанных к нему всем сердцем, и теперь пришел вернуть себе Мекку.

Мухаммад, одаренный пророческой миссией, которую Аллах даровал лишь любимым избранным рабам[293] и которую нельзя было получить по своему желанию, был ниспослан милостью для миров[294].Первое проявление этой милости было прекрасно видно в обществе верующих, созданном им. Так, Пророк вывел сахабов из мрака невежества, превратив их в достойнейшее общество, и теперь возвращал их обратно в Мекку, так что язычники, видя это, пребывали в изумлении. Это поразительное изменение, отмеченное Абу Суфьяном, представляло собой не царство правителя, собравшего под своим предводительством множество солдат, а было проявлением успеха, достигнутого благодаря человеческим и лидерским качествам Пророка, подкрепленным божественной миссией.

Наряду с пророческими преобразованиями, которые были непостижимы для разума язычников, не желавших принять божественные истины, Коран, называя Пророка «посланником и пророком», постоянно напоминал, что он в то же время является смертным человеком[295]. Являясь Посланником Аллаха, Мухаммад в то же время был человеком. Он не был ни ангелом, ни предсказателем, ни поэтом, как желали думать мекканские язычники…[296] По выражению Корана, он был «человеком-Посланником»[297]. Пророк и сам неоднократно озвучивал этот аспект. Так, говоря: «Я — Пророк, в этом нет сомнений!», — он тут же добавлял: «Я — сын Абдулмутталиба». Своими словами: «Не проявляйте чрезмерность, восхваляя меня, как это делали назареи, восхваляя сына Марьям (Ису). Воистину, я являюсь рабом Аллаха. Поэтому называйте меня „раб и посланник Аллаха“»[298], — он подчеркивал, что является и пророком, и человеком. Точно так же своими словами: «Я всего лишь человек, если я повелю вам что-либо о вашей вере, принимайте мой совет, если же я повелю вам что-либо, исходя из собственного мнения, (то помните, что) я — всего лишь человек»[299] — подчеркивал необходимость подчиняться ему именно в вопросах религии.

Будучи человеком, он в то же время являлся Пророком, получавшим от Господа божественные откровения. Получение божественных откровений было главным отличием Пророка от других людей. Аят: «Скажи: „Я такой же человек, как и вы. (Но) мне даровано следующее откровение: „Ваш Господь — Единый Господь“»[300] — явно демонстрировал данный нюанс. Он стал последним пророком, которого Аллах избрал из числа своих рабов[301]. Пророк скромно описал свою роль как последнего пророка на следующем примере: «Мое положение и положение пророков, что были до меня, похожи на человека, строящего дом. Этот человек построил красивый дом и почти довел его до совершенства, однако в углу осталось место лишь для одного кирпича. Люди ходят по этому дому, восхищаются им и говорят: „Эх, если бы этот кирпич был установлен на свое место“». Далее Посланник Аллаха продолжил свои слова: «Я и есть тот кирпич (для которого оставлено свободное место); я — последний из пророков»[302].

В сорок лет на него была возложена божественным откровением серьезная ответственность[303], и он начал пророческую миссию. Миссия Пророка не была ограничена лишь тем обществом, к которому он был отправлен. Всевышний Господь отправил его благим вестником и увещевателем ко всем людям[304]. Именно поэтому ему был дарован Коран — неповторимое Писание, которое сохранится до Судного дня. Пророк указал на этот аспект своей миссии, сказав: «Пророкам были дарованы чудеса, в которые верили люди их времени. Чудом, дарованным мне, является внушенное Аллахом откровение (Коран)» [305] Это чудо отличалось от чудес других пророков, которые обращались лишь к народам того времени. Коран был чудом и по своему слогу, и по смыслу. Он поразил своим слогом и смыслом людей в обществе, известном своим мастерством в поэзии и литературе[306], очистил людей от материальной и духовной скверны, став, благодаря своему смыслу, позволившему верующим обрести счастье в мирской и вечной жизни, чудом, что просуществует до Судного дня.

Господь, не оставлявший Пророка один на один с его миссией, сообщил Посланнику благую весть о том, что ниспосланный Им Коран будет сохранен: «Несомненно, Мы ниспослали Коран; несомненно, Мы же его сохраним»[307]. Так, пока Пророк осуществлял пророческую миссию, Всевышний Аллах всегда был с ним со Своей заботой и защитой. Именно поэтому Пророк не мог ошибиться, донося до людей божественное откровение или разъясняя его, равно как и сокрыть ниспосланное откровение. Его человечный характер все равно не допустил бы это. Еще до того, как стать пророком, он был известен среди своего окружения благим нравом, мужеством, правдолюбием и отрицанием лжи, своей надежностью[308], за что его называли «аль-Амин»[309]. Не могло быть и речи о том, чтобы человек, который еще до пророчества не допускал ложь[310], стал бы передавать божественное откровение от Аллаха, убавляя или, напротив, добавляя что-либо от себя[311].

Аят «Если бы (Пророк) придумывал какие-либо слова, приписывая их Нам, Мы бы наказали его Своей мощью. Затем перерезали бы ему аорту (убив его). Никто бы из вас не смог воспрепятствовать этому наказанию»[312], — показывают, насколько внимательным Пророк был в своей пророческой миссии. Таким образом, он не говорил по желанию своего эго. Его речью было божественное откровение[313].

Абдуллах б. Амр, известный тем, что записывал все, что слышал от Пророка, с целью выучить, был предупрежден некоторыми сподвижниками в отношении фиксации им всего, что услышит: «Ты записываешь все, что слышишь? Однако Посланник Аллаха является также человеком: может говорить, будучи и в гневе, и в радости». Когда же Абдуллах рассказал об этих предостережениях Пророку, тот указал пальцем на свои уста и сказал: «Записывай! Клянусь тем, в чьей длани моя душа, отсюда не прольется ничего, кроме истины»[314].

Невозможно также представить, чтобы Пророк скрывал откровения, получаемые от Господа. Ибо Всевышний Аллах явно повелевал: «О, Пророк! Доноси до людей то, что ниспослано тебе от Господа. Если ты не сделаешь этого, то не выполнишь возложенную Им на тебя пророческую миссию…». Праведная Айша же говорила: те, кто утверждает, что Пророк якобы скрыл что-либо из Книги Аллаха, лгут и клевещут на Аллаха[315].

Всевышний Аллах оберегал Посланника Аллаха не только во время его проповедей, но и в борьбе с язычниками. В ответ на отрицание язычниками Пророка и предательскую борьбу против него Всевышний Аллах повелевал: «Проявляй терпение перед решением Господа. Ведь ты под Нашей опекой...»[316], «…Аллах защитит тебя от людей...»[317] и «(О, мой Посланник!) если бы не милость Аллаха по отношению к тебе и не Его защита, то некоторые из них попытались бы сбить тебя с прямого пути. Однако они сбивают с прямого пути лишь самих себя, они не причинят тебе никакого вреда…»[318]. Тем самым Аллах напоминал Пророку, что он всегда находится под опекой Господа, укрепляя тем его духовность и стойкость перед трудностями и призывая продолжать выполнять пророческую миссию с максимальным усердием.

В противостоянии с язычниками Пророк, выполняя пророческую миссию под опекой и покровительством Господа, получил немало существенной божественной помощи. Эта помощь давалась в битвах при Бадре, Ухуде, у Рва, при Хунайне[319] и в других сражениях, порой в форме невидимых войск[320], порой в форме ветра[321], а порой в форме насылаемого на сердца врагов страха[322]. Иногда Всевышний Аллах делал так, что вражеское войско казалось мусульманам малочисленным, тем самым придавал им смелости[323], а порой укреплял их защитниками в белах одеждах, видимыми людям, которые охраняли Посланника слева и справа[324]. Однако эта помощь никогда не расслабляла Пророка, напротив, во всех битвах он всегда определял собственную военную тактику, предпринимая необходимые меры[325]. В сердце Пророка, принимавшего все необходимые меры, а затем полагавшегося на Господа[326], не оставалось места ни страху перед врагом, ни пессимизму. Ибо он знал, что Господь всегда с ним[327].

Пророк, наилучшим образом выполнивший пророческую миссию под этой божественной опекой, был защищен и от грехов[328]. Невозможно было даже представить, чтобы он попал в общество, несоответствующее его положению, или совершил запрещенный поступок. В то же время мелкие ошибки Посланника Аллаха, именуемые «залля», немедленно исправлялись вмешательством Всевышнего Аллаха. К примеру, после того, как Пророк, будучи занятым призывом к исламу старейшин язычников, не уделил внимание пришедшему к нему слепому сподвижнику Абдуллаху б. Умм Мактуму[329], или когда советовался со сподвижниками о судьбе язычников, плененных в битве при Бадре, решив выпустить их в обмен на выкуп, Господь сделал ему предостережение[330]. Эта ситуация показала, что даже самые маленькие иджтихадские ошибки во время пророческой миссии Пророка исправлялись его Господом.

Пророк, на протяжении всей своей миссии живший исламом во всех нюансах, был примером для сподвижников. Так, Всевышний Господь повелел: «В Посланнике Аллаха был прекрасный пример для вас, для тех, кто надеется на Аллаха и Судный день и премного поминает Аллаха»[331]. Ибо на протяжении всей пророческой миссии Пророк прежде всего сам выполнял ниспосылаемые ему откровения и сторонился того, что было ему запрещено. Таким образом, своим идеальным примером он являлся самым большим доказательством божественного откровения. Ведь благодаря божественной воле Пророк явился примером (свидетелем) мусульманам, а мусульмане — всем остальным людям[332].

На протяжении всей пророческой миссии Посланник Аллаха вел постоянную борьбу, чтобы донести божественное послание до людей словом и делом. Так, в первых ниспосланных ему откровениях ему было велено встать и призвать своих близких[333]. Посланник Аллаха, получивший от Аллаха повеление: «Предостереги самых ближайших родственников!»[334], — взошел на холм Сафа и обратился к мекканцам со следующими словами: «Что вы скажете, если бы я сообщил вам, что за этой горой находятся всадники (ваших врагов, желающие напасть на вас), поверили бы вы мне?» Язычники ответили: «Мы не слышали, чтобы ты лгал». Тогда Посланник Аллаха разъяснил им пророческую миссию в следующих словах: «Тогда (знайте), я — увещеватель (ниспосланный) к вам перед жестоким наказанием»[335].

Пророк объяснил это сподвижникам на следующем примере: «Мой пример ивозложенная на меня Аллахом миссия подобны положению человека, пришедшего к какому-либо народу со словами: „Я своими глазами видел вражеское войско. Я просто предупреждаю вас. Бегите немедленно, спасайтесь!“ Часть общины послушалась его предостережения и, убежав ночью, спаслась; другая часть обвинила (его) во лжи, до утра осталась на своем месте и была погублена вражеским войском, пришедшим утром. Вот и положение того, кто подчинился мне и последовал за мной, и того, кто ослушался меня и назвал принесенную мной истину ложью, похоже на это»[336].

Этим примером Посланник Аллаха сравнил тех, кто не уверовал в него и не последовал за ним, с теми, кто был уничтожен врагом. Люди, не подчинившиеся ему, действительно, не достигнут счастья ни в мирской, ни в вечной жизни. Ведь повиновение Посланнику Аллаха означает повиновение Аллаху[337]. Своими словами: «Кто подчинился мне, тот подчинился Аллаху; кто ослушался меня, тот ослушался Аллаха...»[338] — Пророк указал на эту истину и обрадовал сподвижников, сообщив, что каждый из его общины, кто повинуется ему, войдет в рай[339]. Также сказав: «Клянусь Тем, в руке Котрого душа Мухаммада! Если иудей или христианин в этой общине, услышав обо мне, умрет не уверовав в то, с чем я послан, то он, конечно будет одним из спутников огня»[340], сообщил о плохом конце тех, кто не слушался его[341].

Всевышний Господь, указав: «Кто покорился Посланнику, тот покорился Аллаху. А если кто отворачивается, то ведь Мы не отправили тебя их хранителем»[342], — повелел, что принимает повиновение Пророку за повиновение Себе, и сообщил, что задачей Пророка не являться ожидание или принуждение непокорных принимать ислам. В другом аяте говорится, что Пророк не несет ответственности за тех, кто войдет в ад[343]. На Пророка была возложена лишь обязанность донесения до людей божественного откровения[344]. Обретение прямого пути же зависит от божественной воли[345], а Всевышний Господь сообщил Посланнику, что не поведет прямым путем притеснителей, неверующих и грешников.

Наш любимый Пророк был послан не как опекун для непослушных, а как «напоминатель» для многобожников, упорствующих в своем неверии, и «предвестником» для уверовавших[346]. Своим аятом: «О, Пророк! Мы отправили тебя свидетелем, благим вестником, увещевателем; проповедником, призывающим с позволения Аллаха к Его пути, и озаряющим светочем»[347], — Всевышний Господь предельно полно раскрывает смысл пророческой миссии Пророка: пример, благой вестник, увещеватель, проповедник, светлый и несущий свет пророк…

Пророк, своей жизнью наилучшим образом демонстрировавший ислам, согласно божественному повелению: «(О, Мой Посланник!) Призывай на путь Господа с мудростью и добрым увещеванием и веди спор с ними наилучшим образом!»[348], — с дной стороны, был мягок, призывая язычников к исламу[349], а с другой — доносил до людей откровения, полученные от Аллаха. Пророк не ограничивался донесением аятов Корана до сподвижников, а разъяснял их подробно и внятно. Всевышний Господь описывал эту его задачу в аяте: «Мы отправляли посланников с ясными знамениями и Писаниями. А тебе Мы ниспослали Напоминание для того, чтобы ты разъяснил людям то, что им ниспослано, и для того, чтобы они задумались»[350].

Пророк сравнивал прямой путь, с которым Аллах отправил его, с дождем: «Знания и наставления на истинный путь, посланные Аллахом через меня, подобны обильному дождю, оросившему почву (с разной структурой). Некоторые из этих почв чисты, они вбирают в себя воду, и на них в изобилии произрастают различные растения и травы. Некоторые из них сухие, они удерживают воду (на своей поверхности). Эту воду используют люди; они сами пьют ее и поят (своих животных), а также занимаются земледелием. Есть и почва другого вида — она совершенно ровная. (Дождь проливается и на нее, но) она не удерживает воду, и на ней не растут растения. Вот она и подобна тем, кто даже не поднимает головы (из-за высокомерия), чтобы послушать людей, до самых тонкостей постигших веру в Аллаха, людей, пользующихся (хидаятом и знанием), ниспосланных Аллахом через меня, людей, которые учатся и обучают; она подобна тем, кто не принимает божественного наставления на истинный путь, с которым я был послан от Аллаха»[351]. Пророк разъяснял Коран сподвижникам, но в то же время играл активную роль в законотворчестве, устанавливая новые положения в тех вопросах, которые не были рассмотрены в Коране. Так, эта его роль описывается в Коране следующим образом: «Они — те, которые последуют за посланником, неграмотным (не умеющим читать и писать) пророком, запись о котором они найдут в Таурате и Инджиле. Он повелит им совершать одобрямое и запретит им совершать предосудительное, объявит дозволенным благое и запрещенным — скверное…»[352]

Пророк устанавливал новые положения, сталкиваясь с новыми вопросами, в то же время разрешая споры, возникавшие между мусульманами. Следовать устанавливаемым им положениям было непросто: «Но нет — клянусь твоим Господом! — они не уверуют, пока не изберут тебя судьей во всем том, что запутано между ними, не перестанут испытывать в душе стеснение от твоего решения и не подчинятся полностью» [353] Аят: «Для верующего мужчины и верующей женщины нет выбора при принятии ими решения, если Аллах и Его Посланник уже приняли решение. А кто ослушается Аллаха и Его Посланника, тот впал в очевидное заблуждение, кто воспротивится Аллаху и Его Посланнику, тот впал в очевидное заблуждение»[354] — подчеркивает влияние Пророка на верующих.

Влияние Пророка заключалось не в том, что он был лидером. Не было большой разницы между его жизнью после того, как он стал лидером и жизнью, после основания Исламского государства и его правления.Пророк, который даже после создания мусульманского общества не впал в чрезмерность и не предался роскоши, не превратился в монарха и вел скромную жизнь, просил у Господа быть не пророком-правителем, а пророком-рабом[355]. Ибо он ставил превыше всего не бренные мирские блага, а милость Аллаха и блага, имеющиеся у Него[356]. Причиной его желания быть рабом-пророком, является его желание держаться подальше от яркой жизни королевства. Но это не означало полную изоляцию от руководства. Он провел свою жизнь в Медине не только как пророк, но и как лидер и полководец, тем не менее, он никогда не был склонным к роскошной и славной жизни, как другие короли[357]. Наш Пророк был лучшим примером для верующих в этом аспекте своей жизни, и оставил уникальные образцы нравственности в истории.

За двадцать три года своей миссии Пророк с помощью осуществляемой проповеди избавил общество верующих от следов эпохи невежества, очистив их от материальной и духовной скверны, и благодаря этому социальному перевороту сформировал идеальную общину[358].Создание им такого общества описывалось некоторыми богословами следующим образом: «Если бы у Посланника Аллаха не было других чудес, помимо его сподвижников, этого было бы достаточно для подтверждения его пророческой миссии»[359]. Несомненно, тот факт, что он сумел вытащить сподвижников из трясины невежества, создав из них идеальное общество[360], стал возможным лишь благодаря дарованной ему Господом пророческой миссии.

[290] MŞ36889 Ибн Абу Шейба, Мусаннаф, Магази, 34.

[291] B4280 Бухари, Магази, 49; VM2/814 Вакиди, Магази, II, 814.

[292] MŞ36889 Ибн Абу Шейба, Мусаннаф, Магази, 34.; MK20571 Табарани, аль-Муджам аль-кабир, XXIII, 433.

[293] Шура, 42/13.

[294] Анбийа, 21/107; Нахль, 16/64.

[295] Ал-и Имран, 3/14; Исра, 17/90-95; Ахзаб, 33/40.

[296] Тур, 52/29, 30; Сад, 38/4; Исра, 17/47; Анбийа, 21/5; M140 Муслим, Иман, 46.

[297] İИсра, 17/93.

[298] B3445 Бухари, Анбийа, 48; HM391 Ибн Ханбал, I, 56.

[299] Муслим, Фадаиль, 140.

[300] Кахф, 18/110.

[301] Ахзаб, 33/40; D4252 Абу Давуд, Малахим, 1.

[302] B3535 Бухари, Манакиб, 18; M5963 Муслим, Фадаиль, 23.

[303] Музаммииль, 73/5.

[304] Саба, 34/28.

[305] B4981 Бухари, Фадаиль аль-Куран, 1; M385 Муслим, Иман, 239.

[306] Йунус, 10/37–38.

[307] Хиджр, 15/9.

[308] M508 Муслим, Иман, 355; B4953 Бухари, Тафсир, (Аляк) 1; HM15585 Ибн Ханбаль, III, 425.

[309] ST43 Ибн Саад, Табакат, I, 146.

[310] B7420 Бухари, Таухид, 22

[311] B4553 Бухари, Тафсир, (Ал-и Имран) 4.

[312] Хакка, 69/44-47.

[313] Наджм, 53/3, 4.

[314] D3646 Абу Давуд, Ильм, 3.

[315] M439 Муслим, Иман, 287; B4855 Бухари, Тафсир, (Наджм) 1; B7531 Бухари, Таухид, 46.

[316] Тур, 52/48.

[317] Маида, 5/67.

[318] Ниса, 4/113

[319] Ал-и Имран, 3/123; Тауба, 9/25; Анфаль, 8/26, 62.

[320] Тауба, 9/40.

[321] Ахзаб, 33/9.

[322] Ахзаб, 33/26; (M1163 Муслим, Масаджид, 3.

[323] Анфаль, 8/44.

[324] M6005 Муслим, Фадаиль, 47; В3051 Бухари, Джихад, 173.

[325] B2947 Бухари, Джихад, 103; D2596 Абу Давуд, Джихад, 71.

[326] Калам, 68/4.

[327] Бакара, 2/153, 194; Анфаль, 8/19; Тауба, 9/40

[328] Фатх, 48/2; М7126 Муслим, Сифат аль-мунафикин, 81.

[329] Абаса, 80/1-11.

[330] Анфаль, 8/67.

[331] Ахзаб, 33/21.

[332] Хадж, 22/78.

[333] Муддассир, 74/1-2.

[334] Шуара, 26/214.

[335] B4971 Бухари, Тафсир, (Лахаб) 1; M508 Муслим, Иман, 355.

[336] B7283 Бухари, Итисам, 2; B6482 Бухари, Рикак, 26; M5954 Муслим, Фадаиль, 16.

[337] Ниса,4/80; Анфаль, 8/20.

[338] B7137 Бухари, Ахкам, 1; M4747 Муслим, Имара, 32; M4749 Муслим, Имара, 33.

[339] B7280 Бухари, Итисам, 2.

[340] M386 Мкслим, Иман, 240.

[341] B7280 Бухари, Итисам, 2.

[342] Ниса, 4/80; Анфаль, 8/20.

[343] Бакара, 2/119.

[344] Ал-и Имран, 3/20; M3696 Муслим, Талак, 35; T3318 Тирмизи, Тафсир аль-Куран, 66.

[345] Касас, 28/56.

[346] Бакара, 2/119; Саба, 34/28; Марьям, 19/97.

[347] Ахзаб, 33/45, 46.

[348] Нахль, 16/125.

[349] Ал-и Имран, 3/159; Нух, 71/8.

[350] Нахль, 16/44.

[351] B79 Бухари, Ильм 20; M5953 Муслим, Фадаиль, 15.

[352] Араф, 7/157.

[353] Ниса, 4/65.

[354] Ахзаб, 33/36.

[355] MK10686 Табарани, аль-Маджм аль-кабир, X, 288.

[356] M6170 Муслим, Фадаиль ас-сахаба, 2.

[357] B886 Бухари, Джума, 7; M5403 Муслим, Либас, 6-7.

[358] Ал-и Имран, 3/110

[359] FH4/305, Карафи, аль-Фурук, IV, 305.

[360] Бакара, 2/143.

«Я ТОЖЕ ОДИН ИЗ ВАС!»

Смерть Посланника Аллаха повергла сподвижников в глубокую печаль. К тому же бесцеремонное поведение лицемеров вывело из себя и очень разозлило даже такого непреклонного человека, как досточтимый Умар. Погрузившись в отчаяние из-за того, что Пророк, которого он любил всем сердцем, покинул их так рано, Умар встал возле мечети и прокричал следующее: «Клянусь, Посланник Аллаха не умер! И он не умрет до тех пор, пока не очистятся (от раздора) руки и ноги лицемеров!»[361]. По сути, эти и другие слова досточтимого Умара были сказаны им в состоянии шока из-за неожиданной смерти любимого Пророка.

Тем временем досточтимый Абу Бакр, получивший эту печальную весть, прибыл в мечеть из своего дома, находившегося в районе Сунх. Он направился в комнату Посланника Аллаха, приподнял покрывало на его лице и поцеловал его в лоб. Абу Бакр старался успокоить сподвижников, в первую очередь, Умара, которые не находили себе места из-за горя, и сказал следующее: «Пусть мои родители будут принесены в жертву ради тебя. Ты и живой, и мертвый — самый чистый человек. Клянусь Аллахом, который поместил эту душу в это тело, Аллах не даст вкусить тебе две смерти!» Затем он вышел из комнаты и обратился к досточтимому Умару: «О, человек, который клянется, (что Посланник Аллаха жив)! Успокойся!» После этого в весьма решительной форме он начал свое обращение к людям.

Когда Абу Бакр начал свою речь, досточтимый Умар сел и замолк[362]. Принеся хвалу Аллаху, досточтимый Абу Бакр сказал следующее: «Будьте осторожны! Те, кто поклоняются Мухаммаду, знайте, что Мухаммад умер. Те, кто поклоняются Аллаху, знайте, что Он жив и будет жить вечно. Всемогущий Аллах сказал Пророку: „Ты смертен, и они смертны“»[363]. Также Аллах сказал следующее: «Мухаммад является всего лишь пророком. До него тоже были пророки. Неужели, если он умрет или будет убит, вы обратитесь вспять (вернетесь к своей религии)? Кто обратится вспять, тот ничуть не навредит Аллаху. Аллах вознаградит благодарных»[364].

После этих слов Абу Бакра все люди начали громко рыдать[365]. Сподвижники были в таком оцепенении, как будто не знали, что Аллах ниспосылал данный аят, и будто они впервые услышали его от досточтимого Абу Бакра. С того момента все люди начали читать этот аят. Досточтимый Умар, который не мог смириться со смертью Посланника Аллаха до этой минуты, столкнулся лицом к лицу с реальностью, выслушав данный аят из уст досточтимого Абу Бакра. Его охватил ужас и у него ослабли колени. Из-за тяжести этой горькой действительности он опустился на землю[366].

Эта великая печаль, которую переживал досточтимый Умар вместе со сподвижниками, снова напомнила людям известную истину. Пророк так же был человеком, как и все остальные люди. Он получал откровения от Аллаха, но все же был обычным человеком[367]. Как и каждый рожденный смертный, он покинул этот мир. Бессмертным является лишь Аллах и Его религия. Об этом Он напомнил людям с помощью аята, который был прочитан досточтимым Абу Бакром. Из-за наплыва чувств сподвижники будто впервые услышали эту истину, которую прекрасно знали до этого. Тогда как среди них были свидетели рождения Пророк[368], его друзья детства. Он провел с ними целую жизнь[369] и покинул их, когда настал смертный час, определенный Аллахом.

Жизнь и смерть последнего Посланника Аллаха показали ошибочность восприятия язычников, которые считали, что жизнь и смерть Пророка должны отличаться от жизни и смерти обычного человека. «Пречист мой Господь! Я же — всего лишь человек и посланник». Подобными словами Всемогущий Аллах повелевал Пророку отвечать тем людям, которые говорили следующее: «Мы ни за что не уверуем, пока ты не исторгнешь для нас источник из земли, или пока не будет у тебя пальмовой рощи и виноградника, в которых будут журчать реки, или пока не обрушишь на нас небо кусками, как ты это утверждаешь, или не предстанешь перед нами вместе с Аллахом и ангелами, или пока у тебя не будет дома из золота, или пока ты не взойдешь на небо. Но мы не поверим в твое восхождение, пока ты не спустишься с Писанием, которое мы станем читать»[370] Когда язычники говорили: «Ах, если бы ему были ниспосланы сокровища или ангел явился вместе с ним!», — у Пророка сжималась душа, вследствие чего он не хотел доносить до них некоторые откровения Аллаха. Однако Аллах напомнил ему о том, что он был послан лишь в качестве увещевателя[371]. Общество времен джахилии, помнившее предыдущих пророков только за их чудеса, отказывалось принимать этого Пророка, который был из их числа, жил, как все, и имел человеческие потребности. Они сказали следующее: «Что это за пророк! Он принимает пищу и ходит по рынкам (как это делаем мы)!»[372]. В священном Коране Аллах поправляет их представление о пророке и сообщает о том, что Он пожелал донести божественные откровения посредством человека: «(О, Мой Посланник!) Воистину, все пророки, которые были до тебя, так же принимали пищу и ходили по рынкам»[373].

Безбожники, по мнению которых Пророк должен был быть «сверхчеловеком» или же «ангелом», отреагировали на приход Посланника Аллаха следующими словами: «Это его отправил нам Аллах в качестве посланника?!» Причину своего отрицания они связывали с тем, что Посланник Аллаха был всего лишь человеком[374]. Священный Коран отвергает это и, напротив, настойчиво говорит о том, что он именно и является человеком. Коран отвергает их ожидания, связанные с тем, что пророк должен был отличаться от людей или быть сверхчеловеком. Всемогущий Аллах отвечает следующее: «Скажи им: „Если бы на земле жили ангелы, Мы ниспослали бы им ангела в качестве пророка!“»[375].

Посланник Аллаха, стремившийся избавить людей от навеянного временами джахилии ошибочного представления о пророке и поселить в их сознании верное представление, очень внимательно относился к данному вопросу. По словам Анаса б. Малика, один человек обратился к Пророку со следующими словами: «О, Мухаммад! О, наш господин и сын нашего господина, о, лучший среди нас, и сын лучшего среди нас!» На что Посланник Аллаха ответил следующее: «О люди! Будьте набожными! Пусть шайтан не обманывает вас. Я — Мухаммад б. Абдуллах. Я являюсь рабом Аллаха и Его посланником. Воистину, я не хочу, чтобы вы ставили меня выше того места, которое я занимаю по воле Аллаха!»[376]. Пророк привлекал внимание людей и к причине этого ошибочного представления: «Не проявляйте чрезмерность, восхваляя меня, как это делали назареи, восхваляя сына Марьям (Ису). Воистину, я являюсь рабом Аллаха. Поэтому называйте меня „раб и посланник Аллаха“»[377].

Пророк при каждой возможности указывал на то, что для него положение раба Аллаха является первостепенным. Однажды один человек произнес слова свидетельства в следующей форме: «Свидетельствую, что Мухаммад является посланником Аллаха и Его рабом». Пророк ответил: «Перед тем как стать посланником Аллаха, я был Его рабом». И исправил его предложение, сказав его в следующей форме: «Раб Аллаха и Его посланник»[378]. Обратив внимание людей (которые возвеличивали и обожествляли пророков) на то, что он являлся рабом и посланником Аллаха, он напомнил им и о том, что раньше другие сообщества избивали, прогоняли и убивали пророков. Посланник Аллаха сделал предостережение девушкам, которые играли в бубен и пели песни на свадьбе молодой сподвижницы по имени Рубайи бинт Муаввиз (она принимала участие в походах вместе с Посланником Аллаха, носила воду раненым, занималась отправкой в Медину раненых воинов и тел погибших)[379]. Эти девушки упоминали в своих песнях прекрасные качества своих отцов, павших в битве при Бадре. В тот самый момент одна из них решила похвалить Посланника Аллаха: «Среди нас есть пророк! Он знает о том, что будет завтра!» На это Пророк ответил так: «Не говори так! Говори то, что до этого говорила!»[380], — и добавил: «То, что будет завтра, знает лишь Аллах»[381].

Все эти предупреждения и напоминания делались с целью предотвратить ошибочное представление о пророке. Склонность людей к сверхъестественному началу проявлялась в их представлениях, связанных с предыдущими пророками. Встреча Рифаа б. Йасриби (имя этого сподвижника упоминается и в форме Йасриби б. Ауф, а кунья — в форме Абу Римса)[382] с Пророком ясно показывает уровень влияния этого устоявшегося восприятия на людей: «Мы вместе с отцом отправились к Посланнику Аллаха. Увидев его, мой отец спросил у меня: “Знаешь, кто это?“ Я ответил: “Нет“. Он сказал мне: “Это — Посланник Аллаха Мухаммад“. Я очень удивился этому. Ибо я думал, что Посланник Аллаха не похож ни на кого из людей. А у него были длинные волосы, покрашенные хной, и на нем было две зеленых мантии»[383].

Из слов Абу Римсы становится понятно, что Посланник Аллаха внешне не отличался от своего окружения. Да, всеми своими манерами он являлся примером для окружающих, а каждый его поступок был благороднее и прекраснее поступков других людей. Однако он никогда не выделял себя и не показывал превосходство над сахабами. Несмотря на то, что он был пророком и лидером общества, он не отдалялся от людей и никогда не смотрел на них свысока. Однажды он сказал следующее человеку, который дрожал от волнения перед ним: «Будь спокоен! Ведь я не какой-то правитель. Я сын той женщины, которая питалась сушеным (на солнце) мясом»[384].

Он не отличался от людей ни своей внешностью, ни манерами, ни действиями. Иногда он присутствовал на различных торжествах, свадьбах, пиршествах, где было много людей. Принимая пищу, он садился на пол и говорил следующее: «Я сажусь и принимаю пищу, как простой раб»[385].

Как-то в праздник Ид аль-Адхи (Курбан) после совершения праздничного намаза была подана похлебка. Народ столпился вокруг еды, и было многолюдно. Поэтому Посланник Аллаха, не постеснявшийся сесть вместе со всеми, отведал пищу, сидя на коленях. Одному бедуину не понравилась его такая манера, и спросил его: «Что это за манера сидеть?» В ответ Посланник Аллаха сказал следующее: «Воистину, Аллах сотворил меня скромным рабом, а не притеснителем и упрямцем!»[386]. Подобный случай произошел и во время хиджры. В один из понедельников месяца раби аль-авваль Посланник Аллаха вместе со своими спутниками дошли до мединского предместья Куба, завершив тем самым трудный путь переселения, где с воодушевлением были приняты мусульманами Медины. Пророк сел в тени финикового дерева, чтобы отдохнуть, а досточтимый Абу Бакр общался с теми, кто встречал их. Некоторые ансары, прибывшие в Куба, чтобы встретить Посланника Аллаха, еще ни разу не видели его, поэтому они приветствовали досточтимого Абу Бакра. Только когда Абу Бакр своей одеждой устроил тень для Пророка, люди смогли узнать Посланника Аллаха[387].

По словам праведной Айши, дома он занимался теми же самыми делами, чем занимался каждый глава семьи из числа его сподвижников[388]. Он был таким же человеком, как и остальные: чистил свою одежду, доил овцу и удовлетворял свои потребности сам[389]. Пророк перешучивался с детьми[390], гулял вместе с внуками[391], общался с молодыми людьми, занимался торговлей, а готовясь к сражению, копал рвы. Однажды Джабира б. Самура (который позднее поселился в Куфе и умер во время правления Абдулмалика б. Марвана)[392] спросили, беседовал ли он наедине с Посланником Аллаха так же, как и с остальными. На что он ответил следующее: «Разумеется, мы много раз беседовали с ним. После совершения намаза вплоть до рассвета он оставался сидеть на месте. В это время сподвижники вели беседу, вспоминали свою жизнь во времена джахилии и смеялись, он же просто улыбался»[393]. На этот же вопрос Зайд б. Сабит ответил следующим образом: «Если мы говорили о мирских вещах, он тоже говорил о мирских вещах, если же мы говорили о еде, он тоже говорил о еде»[394].

Пророк вел среди людей такой же образ жизни, как и они. Так же печалился[395], веселился[396] и сердился[397], как другие. У него были свои жизненные интересы. Имелись друзья и товарищи. Были периоды, когда у него возникали проблемы с женами[398], были периоды, когда он разделял с ними покой и радость…[399] У него были различные человеческие потребности. Однажды он проспал утренний намаз из-за усталости после долгой дороги, так что восполнил его после восхода солнца[400]. Один раз во время совершения намаза он ошибся в количестве ракаатов. Когда сподвижники спросили его о том, получил ли намаз дополнение, он ответил следующее: «Я такой же человек, как и вы. Я помню, как помните вы, и забываю, как забываете вы». После этого он совершил два саджда-сахв (земной поклон для исправления ошибок в намазе)[401]. Однажды он во время утреннего намаза начал читать суру Муминун, а когда дошел до аята, где говорилось о пророках Мусе и Харуне[402], его застал кашель. Поняв, что не сможет продолжить чтение этой суры, он совершил поясной поклон[403]. Несмотря на то, что был пророком, он хотел быть восхваляющим Аллаха рабом. Из-за любви к поклонениям он очень долго совершал намаз, вследствие чего у него опухали и трескались ноги[404]. Несмотря на то, что все его прошлые и будущие грехи были прощены, он говорил следующее: «Иногда в моем сердце присутствует рассеянность, из-за чего я по сто раз в день молю Аллаха о прощении»[405].

В своей повседневной жизни он также сталкивался с различными проблемами. Например, возвращаясь из Хайбара верхом на верблюде, он посадил свою жену Сафию позади себя. К несчастью, верблюд, на котором они передвигались, споткнулся и Пророк вместе с Сафией упали на землю[406]. Также однажды Посланник Аллаха упал с лошади и повредил правый бок. Из-за этой травмы некоторое время ему пришлось совершать намаз в сидячем положении[407]. Как и другие, он подвергался различным заболеваниям и практиковал различные методы лечения, которые имели положительное действие. Например, он делал кровопускание, когда его мучили сильные головные боли[408]. По словам праведной Айши, как-то Пророк заболел; несмотря на его отказ, его заставили выпить лекарство, так как полагали, что он просто не любит лекарства. Когда же Посланник Аллаха выздоровел, он, шутя, отомстил им, заставив выпить это лекарство[409].

Знания и опыт Посланника Аллаха, связанные с мирской жизнью, не отличались от знаний и опыта общества, в котором он жил. Покинув торговый город Мекку, где не было сельского хозяйства, он прибыл на плодородные земли Медины и увидел, как народ занимается земледелием. Медина была регионом, где имелись зеленые финиковые сады. Эти сады были важным источником дохода для мединцев. С целью повысить качество урожая они прививали финиковые деревья. Увидев это, Пророк спросил их: «Что вы делаете?» Они ответили, что всегда так поступают. На это Пророк ответил им: «Думаю, будет лучше, если вы не будете этого делать». Однако этот год был неплодородным, и почти весь урожай был испорчен. Когда люди сказали ему об этом, он ответил следующее: «Я всего лишь человек, если я повелю вам что-либо о вашей вере, принимайте мой совет, если же я повелю вам что-либо, исходя из собственного мнения, (то помните, что) я всего лишь человек»[410].

Один из сподвижников Пророка по имени Абдуллах б. Амр аль-Ас, который передал большое количество хадисов 54, записывал каждое слово Пророка, чтобы запомнить их. Некоторые сподвижники говорили ему следующее: «Ты записываешь все, что говорит Пророк. Однако Посланник Аллаха является таким же человеком, он говорит, когда находится в нормальном состоянии, и он говорит, когда находится в гневе». И когда Абдуллах передал эти слова Пророку, тот показал пальцем на свои уста и сказал следующее: «Продолжай записывать! Воистину, отсюда ты услышишь только правдивые слова»[411]. Эти слова стали свидетельством того, что его человеческая сущность не вредила его пророческой сущности. Пророк сказал следующее: «Если я в гневе скажу обидное слово или прокляну кого-либо из моей уммы, знайте, я — один из сынов Адама. Меня так же может охватить гнев, как и их. Однако Аллах послал меня лишь в качестве милости для всех миров». Следом он добавил следующее: «О Аллах! Пусть мое подобное поведение станет милостью для этого человека в Судный день!»[412]. Разрешая споры людей, он говорил следующее относительно своих решений: «Я — всего лишь человек. Вы приходите ко мне с разными тяжбами. Возможно, что кто-то из вас лучше представит свои доводы, и я приму решение (в его пользу) на основании того, что услышу от него. Если я, таким образом, (по ошибке) кому-то присужу то, что принадлежит его брату, пусть он не берет этого. Ибо в таком случае выходит, что я отдаю ему частицу огня»[413]. Этими словами Пророк предостерегал тех людей, которые обладали даром убеждения, с помощью чего посягали на права людей, с кем у них были тяжбы. С другой стороны, он подчеркивал, что принимает решения лишь по увиденному и услышанному. Также он сообщал о том, что хочет судить справедливо, однако беспокоится, что, будучи человеком, может совершить ошибку. Например, Посланник Аллаха совершал следующую молитву: «О, Аллах, это все, что в моих силах. Не упрекай меня в тех вопросах, которые находятся в Твоей власти и неподвластны мне!»[414].

Он имел такие же человеческие потребности, которые были свойственны другим людям. Однако он ограничивал и контролировал их, помня о грядущем мире. Досточтимый Умар, увидев следы циновки на теле Посланника Аллаха, заплакал и в чувствах сказал: «О, Посланник Аллаха! Нам известно положение Хосрова и византийского императора (они имеют богатство и власть), а ты являешься Посланником Аллаха!» На что он ответил следующее: «Разве ты не желаешь, чтобы этот мир принадлежал им, а грядущий мир принадлежал нам?»[415]. Еще в первые дни своей пророческой миссии он отказался от власти и богатства, которые были предложены ему язычниками за отказ от призыва, показав тем самым, что он не является рабом своих человеческих желаний[416]. В этом мире он видел себя путником, который остановился отдохнуть в тени дерева[417].

Его близкие и дальние друзья, а также семья поддерживали с ним обычные человеческие отношения. Люди, которые отправлялись с ним в путь[418], делали покупки от его имени[419], да и его жены считали его обычным человеком. Были люди, которые шутили с ним[420], соревновались с ним в стрельбе из лука[421]. Также были люди, которые злили Пророка. В то же время все знали о том, что он является пророком, получающим откровения, который был избран из их числа. Однажды Кубас б. Ашйам (сначала он сражался в рядах язычников в битве при Бадре, затем, став мусульманином, принял участие в некоторых сражениях вместе с Пророком и поселился в Дамаске после битвы при Йармуке[422]) сообщил о том, что он и Посланник Аллаха родились в год слона. Тогда его спросили: «Кто из вас старше, он или ты?» На что он ответил следующее: «Посланник Аллаха величественнее меня, но я родился раньше него». Ответ Кубаса является проявлением этого знания[423].

Когда жены часто просили его купить им одежду или украшения, несомненно, они относились к нему, как к человеку. Но с другой стороны, они также получали предупреждение о гневе Аллаха, когда расстраивали Пророка. В те дни, когда Пророк жил отдельно от своих жен, расстроившись из-за них, досточтимый Умар сказал своей дочери Хафсе следующее: «Женщина, которая расстраивает Посланника Аллаха, заслуживает позора и печали! Кто из вас может быть уверенной в том, что Аллах не уничтожит вас из-за того, что вы разозлите Посланника Аллаха? Больше не пререкайся с Пророком! Не выступай против него! Будь вместе с ним!»[424].

Казалось, что человеческая жизнь Посланника Аллаха была неотделима от его пророческой сущности. Даже когда он злился, из его уст исходила только правда[425]. Если человек громко чихал, он объяснял ему правила чихания[426], если человек ел, он объяснял ему правила принятия пищи[427], если же человек проспал утренний намаз, он объяснял ему, каким образом нужно восполнять его[428]. Собственно, в этом и заключалась главная мудрость того, что он выполнял свою пророческую миссию, будучи человеком. Если бы он был пророком, который не ест, не спит и ничего не забывает, разве мог быть он стать примером для людей, которые имеют в себе эти особенности? Кто может рассказать людям о смерти и о других вещах лучше, чем смертный пророк?

Аллах в качестве посланника отправил человека, а не ангела или какое-либо другое творение, не являющееся человеком. Как и предыдущие пророки, досточтимый Мухаммад, являвшийся последним Пророком, был выбран из того общества, куда он был отправлен. Ибо религия, которую он проповедовал, содержит в себе послания, затрагивающие все сферы индивидуальной и общественной жизни людей, он же должен был доносить эти послания до людей и представлять их на примере своей жизни. С этой точки зрения Пророк, который разговаривал с ними на одном языке, проживал с ними одну жизнь и имел такие же духовные и физические потребности, мог быть для них хорошим примером. Каждая часть общества смогла найти в нем образцовость[429]. В семье он был главой, супругом и отцом. В обществе он был другом и соседом. На рынке он был покупателем, на улице же он был одним из людей. Он был главой общества и командующим войском. Он был Пророком и в то же время примером для людей. Он не был только лишь человеком или только лишь Пророком. Как сказано в священном Коране, он был «человеком-Посланником». Аллах выбрал Посланника из числа людей, опираясь на эти божественные мудрости.

Кто не мог понять «человека-Посланника», принимал его за «сверхчеловека»!

Посланник не был сверхчеловеком, но был «превосходным человеком».

[361] İM1627 Ибн Маджа, Джанаиз, 65.

[362] В3667 Бухари, Фадаиль асхаб ан-наби, 5; IM1627 Ибн Маджа, Джанаиз, 65.

[363] Зумар, 39/30.

[364] Ал-и Имран, 3/144.

[365] В3668 Бухари, Фадаиль асхаб ан-наби, 5.

[366] В4454 Бухари, Магази, 84.

[367] Кахф, 18/110.

[368] Т3619 Тирмизи, Манакиб, 2.

[369] Йунус, 10/16.

[370] Исра, 17/90–93.

[371] Худ, 11/12.

[372] Фуркан, 25/7.

[373] Фуркан, 25/20.

[374] Исра, 17/94.

[375] Исра, 17/95.

[376] НМ12579 Ибн Ханбал, III, 154.

[377] В3445 Бухари, Анбийа, 48.

[378] МА3076 Абдурраззак, Мусаннаф, II, 205.

[379] HI7/641 Ибн Хаджар, Исаба, VII, 641.

[380] В4001 Бухари, Магази, 12.

[381] IM1897 Ибн Маджа, Никах, 21.

[382] Hİ2/495 Ибн Хаджар, Исаба, II, 495.

[383] НМ7116 Ибн Ханбал, II, 228.

[384] IM3312 Ибн Маджа, Атима, 30.

[385] МА19543 Абдурраззак, Мусаннаф, X, 415.

[386] В63 Бухари, Ильм, 6.

[387] В3906 Бухари, Манакиб аль-ансар, 45.

[388] ЕМ540 Бухари, аль-Адаб аль-муфрад, 190.

[389] НМ26724 Ибн Ханбал, VI, 256.

[390] В6354 Бухари, Даават, 31.

[391] MŞ32185 Ибн Абу Шейба, Мусаннаф, Фадаиль, 23.

[392] ТК4/439 Миззи, Тахзиб аль-Кемаль, IV, 439.

[393] М1525 Муслим, Масаджид, 286.

[394] МК4882 Табарани, альМуджам аль-кабир, V, 140.

[395] М6025 Муслим, Фадаиль, 62.

[396] В3556 Бухари, Манакиб, 23.

[397] D4659 Абу Давуд, Суннат, 10.

[398] В2468 Бухари, Мазалим, 25.

[399] D2578 Абу Давуд, Джихад, 61.

[400] В344 Бухари, Тайаммум, 6; M1560 Муслим, Масаджид, 309.

[401] М1284 Муслим, Масаджид, 93.

[402] Муминун, 23/45.

[403] НМ15468 Ибн Ханбал, III, 411.

[404] М7126 Муслим, Сифат аль-мунафикин, 81.

[405] М6858 Муслим, Зикр, 41.

[406] В6185 Бухари, Адаб, 104; В5968 Бухари, Либас, 102.

[407] M921 Муслим, Салят, 77.

[408] B5700 Бухари, Тыбб, 15.

[409] B6886 Бухари, Дийат, 14.

[410] М6127 Муслим, Фадаиль, 140.

[411] D3646 Абу Давуд, Ильм, 3.

[412] D4659 Абу Давуд, Суннат, 10.

[413] В7169 Бухари, Ахкам, 20; D3583 Абу Давуд, Када (Акдийа), 7.

[414] D2134 Абу Давуд, Никах, 37–38; N3395 Насаи, Ишрат ан-ниса, 2.

[415] В4913 Бухари, Тафсир, (Тахрим) 2; НМ12444 Ибн Ханбал, III, 140.

[416] HS2/101 Ибн Хишам, Сират, II, 101; BN3/56 Ибн Кясир, Бидая, III, 56.

[417] Т2377 Тирмизи, Зухд, 44; IM4109 Ибн Маджа, Зухд, 3.

[418] В344 Бухари, Тайаммум, 6.

[419] В3642 Бухари, Манакиб, 28; D3384 Абу Давуд, Буйу, 27.

[420] D5000, D5001 Абу Давуд, Адаб, 84.

[421] В2899 Бухари, Джихад, 78.

[422] HI5/408 Ибн Хаджар, Исаба, V, 408.

[423] Т3619 Тирмизи, Манакиб, 2.

[424] В2468 Бухари, Мазалим, 25.

[425] D3646 Абу Давуд, Ильм, 3.

[426] В6224 Бухари, Адаб, 126; НМ9660 Ибн Ханбал, II, 440.

[427] D3773 Абу Давуд, Атима, 17; IM3275 Ибн Маджа, Атима, 12.

[428] В344 Бухари, Тайаммум, 6.

[429] Ахзаб, 33/21.

ПРОРОК В КАЧЕСТВЕ ИСТОЧНИКА ПОЛОЖЕНИЙ

Однажды Посланник Аллаха шел по дороге, когда с неба внезапно раздался звук, напугавший его. Похожий страх он испытал в Хире, когда ему было ниспослано первое божественное откровение. Подняв голову, он вновь увидел Джабраила, которого встретил при получении первого божественного откровения. Он был настолько громадным и величественным, что заполнял собой все между небесами и землей. Мухаммад испугался и задрожал. Он тут же вернулся домой. Усталый после этого великого испуга, он сумел сказать лишь следующие слова: «Укройте меня». Однако Господь возложил на него пророческую миссию[430] и ниспослал ему следующее откровение: «О, укутавшийся! Встань и увещевай (людей)! Возноси своего Господа! Очищай свою одежду! Оставь скверну!»[431].

Эта вторая группа аятов, ниспосланная после повеления: «Читай!», предвещала Пророку новую жизнь. Он больше не был человеком, одиноко погружавшимся в размышления в пещере[432] и очищавшим душу, а стал проповедником, призывавшим все человечество к размышлению и очищению и принесшим моральные основы и принципы относительно как личной, так и общественной жизни людей[433]. С этого момента жизнь изменилась не только у него. Все человечество готовилось к большим переменам. Ибо пребывавшая в хаосе моральная и правовая жизнь людей нуждалась в справедливом установителе порядка и новых правил, который бы вновь отстроил этот нарушенный баланс. Аллах выбрал на эту роль Мухаммада. Он одарил его необходимыми качествами, повелел, чтобы люди подчинились ему[434], и даже уподобил подчинение ему подчинению Аллаху[435]. Ведь было известно, что он не станет говорить от себя, а все сказанное им будет божественным откровением[436]. Для верующих выполнение повелений такого посланника и избегание запрещенного стало требованием их веры[437]. Таким образом, он начал устанавливать принципы и основы, гарантировавшие справедливость не только в нравственной и духовной сферах, но и сферах, связанных с правом, управлением и торговлей[438].

Будучи избранным из своего народа и удостоенный чести стать Посланником Аллаха, Мухаммад хорошо знал действующий в обществе порядок, при котором сила превращается в тиранию и жестокость. Он начал с искоренения ложных представлений о вере в Аллаха и вечную жизнь. В мекканский период большая часть его усилий была сконцентрирована на основах веры. В первое время Пророку приходилось осуществлять эту деятельность скрытно. Несмотря на это, верившие ему люди пытались, пусть и втайне, совершать поклонения на основе того, чему учились у него[439]. Когда намаз повелением: «Поминай Господа утром и вечером тихим голосом, моля и испытывая трепет. Не будь из числа беспечных»[440], — был вменен в обязанность верующим, несомненно, именно Пророк был тем, кто научил их совершению намаза[441]. Таким образом, он с первых дней осуществлял миссию по разъяснению своей общине коранических аятов на собственном примере.

В мекканский период Пророк читал мусульманам, находящимся под давлением и слежкой язычников, аяты, разъясняющие суть единобожия. Он старался толковать аяты так, чтобы слушатели могли понять их. Иногда для этого он просто прочитывал аяты как есть, а иногда толковал их своими словами. В этот период его главной целью был призыв людей к принятию единства Аллаха.

После переселения в Медину Пророк, наряду с задачей по установлению основ веры, неустанно трудился для того, чтобы сделать Медину городом, основанном на нравственности и праве, оплотом мира и братства, где в единстве и сплоченности отражались бы право и справедливость. Он не ограничивался лишь прочтением людям божественных откровений, полученных от Аллаха, а объяснял их как словами, так и поступками. Ибо это была миссия, возложенная на него Аллахом[442]. Он научил верующих времени и способу совершения пятикратного намаза[443], вмененного в обязанность во время Мираджа[444], при этом запретив совершать намаз во время восхода и заката солнца[445]. Также он был тем, кто объяснил, как выполнять кораническое повеление о закяте, из какого имущества и в каком объеме выплачивать закят[446], и научил, как совершается хадж[447].

Передавая божественные откровения, содержащие общие жизненные принципы, Пророк в то же время разъяснял аяты, указывающие на множество таких тем, как создание семьи, развод, раздел имущества и власти, запретная и дозволенная пища и торговля. К примеру, из аята: «Аллах сделал торговлю дозволенной, а ростовщичество — запретным»[448], — можно понять, что любая торговля является дозволенной, поэтому Пророк провел необходимые границы, запретив, к примеру, продажу свинины и алкоголя[449].

Возложив на Своего Посланника задачу и дав ему полномочия по донесению до людей повелений и запретов, содержащихся в Коране, Аллах также дал ему полномочия устанавливать правила в некоторых вопросах, не рассмотренных в Коране[450]. Например, однажды, читая проповедь, он сказал: «О, люди! Аллах вменил хадж вам в обязанность. Так совершайте же хадж». Тогда один человек встал и спросил: «Каждый год, о, Посланник Аллаха?» Хотя Посланник Аллаха молчал, тот трижды повторил свой вопрос. Наконец, Посланник Аллаха сказал: «Если бы я сказал „да“, то это было бы необходимо делать каждый год, и у вас не хватило бы на это сил». Затем он добавил следующее: «Пока я оставляю вас в покое, оставляйте и вы меня. Те, кто жили до вас, погибли и исчезли из-за того, что задавали много вопросов и не соглашались с повелениями своих пророков. Когда я вам прикажу что-либо, делайте это, насколько хватит ваших сил, а когда что-либо запрещу — откажитесь от этого!»[451].

Да, если он запрещал что-либо, то этот запрет был таким же строгим, как и коранические запреты. К примеру, он лично запретил есть мясо домашних ослов, не упомянутое в Коране среди запретных к употреблению продуктов[452]. Сподвижники, приняв данный запрет, перевернули посуду, где готовили ослиное мясо, и вылили все[453].

Пророк, пользовавшийся своим жизненным опытом и разумом, вынося решения по вопросам, по которым не было ниспослано откровение, сказал двум людям, жаловавшимся друг на друга: «Воистину, по тем вопросам, по которым мне не было ниспослано божественное откровение, я выношу решения, опираясь на свое мнение»[454]. Верность решений Посланника Аллаха, несомненно, отличалась от того же у других людей. Однажды, читая на минбаре проповедь, досточтимый Умар озвучил эту истину следующим образом: «О, люди! Мнения (личные убеждения и идеи) являются уместными, если они принадлежат Посланнику Аллаха. Ведь Аллах (лично) показал ему истину. Наши же мнения состоят из умственного усердия (к которому мы прибегаем в поисках правды) и предположений»[455]. В любой ситуации Мухаммад находился под опекой и контролем Аллаха. Вопросы непогрешимости Пророка, на которые обратил внимание досточтимый Умар, чаще всего были связаны с его пророческой миссией. Так, божественное вмешательство не заставило себя ждать, когда Посланник Аллаха принял ошибочное решение в вопросе, имеющим религиозный подтекст[456]. Следовательно, даже если его объяснения на прямую не принимаются как откровение, они считались подобными откровению, поскольку они далее будут исправлены, если являются ошибочными.

Роль Пророка, устанавливавшего жизненный порядок, началась с дарования ему пророческой миссии и продолжалась до конца его жизни. В мекканский период он старался разными способами установить связи с прибывающими в город гостями и рассказать им об истинном пути. В один из сезонов хаджа он получил возможность установить связь с мединцами. Посланник Аллаха встретился с группой из шести человек из их числа, положительно отнесшихся к его призыву, в местечке под названием Акаба. В этот памятный день он услышал от них следующие слова:

«(О, Пророк!) Мы пришли сюда, оставив наш народ. Такой вражды и беззакония, как между нами и племенем Авс, нет больше ни в одном племени. Возможно, благодаря тебе Всевышний Аллах прекратит вражду между двумя нашими племенами. Теперь мы пойдем и расскажем им о твоем призыве. Мы призовем их к этой религии, которую приняли сами»[457].

Слова этих шести человек из числа ансаров свидетельствовали о добавлении общественного аспекта к роли Посланника Аллаха как установителя порядка во всех сферах человеческой жизни. В следующий сезон хаджа группа из двенадцати ансаров — двух из племени Авс и десяти из племени Хазрадж — пришла к Посланнику Аллаха и поклялась ему в верности. На этой встрече Пророк выбрал по одному предводителю двенадцати союзнических племен Медины. Таким образом, еще до своего переселения Пророк из Мекки стал контролировать и руководить ситуацией в Медине. Мусаб, отправленный к ним в качестве учителя, или Асад б. Зурара, присутствовавший в Акабе и являвшийся предводителем этих двенадцати человек[458], — один из них, вернувшись в Медину, провел коллективный пятничный намаз уже из сорока человек [459]! Пятничный намаз был одной из явных особенностей религиозного и социального положения Пророка в Медине и присутствия там мусульман.

Когда пришло время и Посланник Аллаха переселился в Медину, он провел первый пятничный намаз в долине Рануна между Мединой и ее предместьем Куба[460]. Это было и своего рода установлением общественного единства. После переселения в Медину первостепенной задачей было объединение всех религиозных общин и создание документа вроде конституции города Медины. Текст этого общего соглашения, который подписали и немусульмане (большинство их составляли иудеи), стал самым явным признаком создания новой общности в Медине. Таким образом, Пророк, будучи главой общества, построил управление на основе нового соглашения и положил конец своевольным поступкам людей и племен, которые защищали лишь свои права.

Пророк был полноправным главой государства в городе-государстве Медина, где одну часть населения составляли немусульмане. Он был судьей, который имел право принимать окончательное решение на законных основаниях, как того требует его политическая сторона. Власть Пророка изначально была оговорена в качестве пункта конституции и была принята также немусульманами[461]. Таким образом, Пророк стал гарантом соблюдения прав всех людей и групп вне зависимости от их вероисповедания и племени. Его судебная власть в Медине была основана на том, что он был политическим президентом, который имел право вводить санкции. В Медине сформировалась необходимая почва для задачи регулирования и улучшения правовых отношений в обществе. Следовательно, помимо санкций, основанных на осознании ответственности в загробном мире, должны действовать мирские механизмы санкций, которые также будут действительны для различных сегментов вероубеждений.

Будучи главой нового общества, Посланник Аллаха занимался не только вопросами мусульман, но и немусульман. При этом он выносил решения споров между иудеями[462] и христианами согласно их Писаниям. В тяжбах между мусульманами главной опорой для него служил Коран. Таково было и веление Аллаха[463]. Так, однажды два человека обратились к Пророку, чтобы он рассудил их в отношении какого-то запрета на основании Книги Аллаха. Посланник Аллаха выслушал жалобы этих людей друг на друга, а затем сказал: «Клянусь Аллахом, несомненно, я рассужу вас по Книге Аллаха»[464].

Народ Медины избрал Пророка самым властным человеком в своем городе. Однако, согласно аяту: «(О, Мухаммад!) Мы ниспослали тебе Писание истинно, чтобы ты разбирал тяжбы между людьми так, как тебе показал Аллах», — эта задача была возложена на него Аллахом[465]. Согласно Корану, недовольство выносимыми им решениями является лицемерием[466]. Между одним из мединских мусульман и мекканцем Зубайром возник спор из-за воды, когда они поливали финиковые пальмы. Один из ансаров сказал: «Пусти воду, пусть она придет (ко мне)». Но Зубайр не согласился на это. Когда это передали Пророку, он повелел: «О, Зубайр! Поливай сначала свой сад и потом отпусти воду, дай соседу полить его сад». Услышав это, мединец рассерженно ответил Пророку: «О, Посланник Аллаха! Ты решил так, потому что Зубайр — сын твоей тети, не так ли?» Посланник Аллаха очень огорчился этим словам, изменился в лице и сказал: «О, Зубайр, поливай свое поле! Задержи воду до тех пор, пока вода не дойдет до корней финиковых деревьев (а потом отпусти ее течь дальше)». Зубайр сказал, что в ответ на это событие был ниспослан следующий аят: «Нет! Клянусь твоим Господом, они не уверуют, пока они не изберут тебя судьей во всем том, что запутано между ними, не перестанут испытывать в душе стеснение от твоего решения и не подчинятся полностью»[467].

Другим примером решений, выносимых Посланником Аллаха в спорах, возникавших между людьми, является следующий случай, произошедший с Барой б. Азибом: верблюд Бары оперся на ограду одного из садов и повредил урожай хозяина сада. Узнав об этом случае, Пророк возложил на владельцев имущества обязанность по их охране днем, а на владельцев верблюдов — обязанность привязывать их на ночь. Также он велел, чтобы Бара возместил урон, нанесенный верблюдом[468].

Вынося решения, Пророк опирался только на очевидные доказательства. Он обратил внимание на необходимость опоры на материальные доказательства при разрешении споров, сказав: «Если бы людям давали то, на что они притязают, опираясь только на их утверждения, то некоторые из них сказали бы, что им принадлежат кровь и имущество других людей...»[469].Он ставил условие, чтобы в рассматриваемых им тяжбах имелось явное доказательство[470], свидетель[471] или клятва[472].Наряду с этим он напоминал об ответственности в грядущей жизни, желая таким образом найти справедливое решение. Например, человеку, озвучившему несправедливые требования, он сообщил, что тот будет находиться под гневом Аллаха до тех пор, пока не откажется от этого[473]. Однажды он сделал следующее предупреждение: «Несомненно, я — всего лишь человек. Вы приходите ко мне с разными тяжбами. Возможно, что кто-то из вас лучше представит свои доводы, и я приму решение (в его пользу) на основании того, что услышу от него. Если я, таким образом, (по ошибке) кому-то присужу то, что принадлежит его брату, пусть он не берет этого. Ибо в таком случае выходит, что я отдаю ему частицу огня»[474].

Напоминание о вечном мире в правовых спорах было методом, присущим Мухаммаду. Ибо он являлся и пророком. Благодаря такому подходу он получал конкретные результаты. К примеру, услышав эти слова, два человека, обратившиеся к Пророку из-за спора о наследстве, не имея на руках никаких доказательств, захотели отказаться от своей доли в пользу друг друга[475].

Однажды к Посланнику Аллаха пришли Рабиа б. Ибдан и Киндели Имр аль-Кайс б. Абис аль-Кинди[476] из Хадрамаута. Рабиа б. Ибдан сразу же начал говорить: «О, Посланник Аллаха! Этот человек еще до принятия ислама отобрал у меня участок земли». Посланник Аллаха спросил его: «Какие у тебя есть доказательства?» Рабиа б. Абдан ответил: «У меня нет доказательств». Тогда Посланник Аллаха сказал: «В таком случае требуется его клятва». Рабиа б. Абдан (намекая на то, что Имр аль-Кайс не является глубоко религиозным человеком) сказал: «Ну, тогда он сразу даст клятву!» Посланник Аллаха ответил ему: «У тебя нет другого права!» Когда Имр аль-Кайс понял, что нужно принести клятву, он пошел (к минбару) клясться. Когда он отошел, Посланник Аллаха сказал: «Кто при помощи ложной клятвы заберет себе имущество мусульманина, тот при встрече с Аллахом увидит Его рассерженным (на него)»[477]. Тогда Имр аль-Кайс сказал: «Эта земля принадлежит ему»[478].

Посланник Аллаха выносил решения и пользовался дополнительными аргументами не только в спорах между двумя сторонами. Он также выносил решения по таким вопросам, как прелюбодеяние[479], воровство[480], принятие алкогольных напитков[481], казф (обвинение добросеовестной женщины в прелюбодеянии)[482] и притяснение[483].

В процессе разбирательства тяжб Пророк вел себя как любой другой судья, а вынося решение, всегда опирался на принцип справедливости. Он никогда не менял решения в зависимости от ответчика. Как и в любом другом деле, он избегал предвзятости в вопросах, напрямую затрагивавших права людей и общества. Однажды, знатная в обществе женщина совершила кражу. Члены племени хотели послать посредника к Посланнику Аллаха, опасаясь, что если женщина будет наказана и их достоинство будет ущемлено. Им на ум пришел Усама б. Зайд, которого очень любил Пророк. В результате долгих настойчивых требований Усама согласился выступить посредником и передал просьбу этого племени Посланнику Аллаха. Услышав слова Усамы, Посланник Аллаха отреагировал следующим образом: «О, люди! Живших до вас погубило лишь то, что, когда кражу совершал знатный из их числа, они не трогали его, а когда её совершал слабый, они применяли к нему установленное наказание. Клянусь Аллахом, если бы кражу совершила Фатима, дочь Мухаммада, я непременно отрубил бы руку и ей!»[484].

Пророк не считал, что каждое разногласие заслуживает суда[485], не был сторонником разбирательств по вопросам, которые люди в состоянии решить между собой. Он желал, чтобы люди приходили к компромиссу и прощали друг друга. Согласно ему, когда разногласие перерастало в тяжбу, оно переставало быть личным делом двух людей, обретая общественный интерес. Пророк, каждый поступок которого был примером для мусульман, в таких случаях вынужден был предпринимать меры. К примеру, один человек украл одежду у Сафвана б. Умайи. Человек, совершивший преступление, был приведен к Посланнику Аллаха. Услышав о назначенном человеку наказании, Сафван, не желая становиться причиной этому, сказал: «О, Посланник Аллаха! Я отказываюсь от своих претензий». На это Посланник Аллаха ответил: «О, Абу Вахб! Надо было отпустить его до того, как привел ко мне!»[486].

Данный пример показывает, что уже при жизни Пророка правовые тяжбы начали принимать вид институтов. Разногласия перестали быть ситуациями, выход из которых люди находили сами, стали создаваться органы, занимавшиеся разбирательствами. Спустя какое-то время Пророк стал назначать и судей, повелев осуществлять разбирательства на местах далеко от Медины. Если стороны оставались неудовлетворенными выносимыми решениями, они могли обратиться лично к нему. Таким образом, Пророк реализовал аналог современной подачи апелляций[487]. Только Посланник Аллаха вел законодательные, политические и юридические дела. Обязанность издавать законы и положения в религии была властью и ответственностью, которые он имел будучи Пророком. Фактически, политические и судебные дела не были независимыми от его полномочий. В этом отношении его решения, независимо от того, при каком полномочии были вынесены, были и будут обязательными для мусульман. Однако вопрос, в каком качестве принимается решение, важен в сфере практики этого решения. Нарушения, для которых не предусмотрены наказания в этом мире и лищь подчернуты наказания в ахирате, являются обязательными как для мужчин, так и для женщин. Хотя положения по политическим и правовым вопросам одинаковы, исполнителями этих решений будут лица, наделенные политической и судебной полномочиями. Его решениями в этих областях следует руководствоваться не только с точки зрения способа реализации, но и с точки зрения принципов, которые он соблюдал.

[430] B4 Бухари, Бад альвахйи, 1.

[431] Муддассир, 74/1–5.

[432] B3 Бухари, Бад альвахйи, 1.

[433] Бакара, 2/151.

[434] Маида, 5/92.

[435] Ниса, 4/80.

[436] Наджм, 53/2-4.

[437] Хашр, 59/7.

[438] Шура, 42/15.

[439] HS2/98 Ибн Хишам, Сират, II, 98.

[440] Араф, 7/205.

[441] B6008 Бухари, Адаб, 27.

[442] Нахль, 16/44.

[443] M411 Муслим, Иман, 259.

[444] B631 Бухари, Азан, 18.

[445] N565 Насаи, Мавакит, 33; HM22000 Ибн Ханбал, V, 191.

[446] M2263 Муслим, Закят, 1; N2475 Насаи, Закят, 18.

[447] M3137 Муслим, Хадж, 310.

[448] Бакара, 2/275.

[449] M4048 Муслим, Мусакат, 71.

[450] Араф, 7/157.

[451] M3257 Муслим, Хадж, 412.

[452] B5528 Бухари, Сайд, 28.

[453] B2991 Бухари, Джихад, 130.

[454] D3585 Абу Давуд, Када (Акдийа), 7.

[455] D3586 Абу Давуд, Када (Акдийа), 7.

[456] Абаса, 80/1–10; Тауба, 9/43; Тахрим, 66/1; Анфаль, 8/67–68.

[457] HS2/276 Ибн Хишам, Сират, II, 276–277.

[458] ST3/602 Ибн Саад, Табакат, III, 602.

[459] D1069 Абу Давуд, Салят, 209, 210; IM1082 Ибн Маджа, Икамат, 78; BS5703 Бейхаки, ас-Сунан аль-кубра, III, 259.

[460] MK5414 Табарани, альМуджам аль-кабир, VI, 30; HS3/22 Ибн Хишам, Сират, III, 22–25.

[461] BN3.275 Ибн Кясир, Бидайа, III, 275.

[462] M4437 Муслим, Худуд, 26; DM2351 Дарими, Худуд, 15.

[463] Ниса, 4/105.

[464] B7260 Бухари, Ахбар аль-ахад, 1; B7278 Бухари, Итисам, 2.

[465] Ниса, 4/105.

[466] Ниса, 4/61.

[467] Ниса, 4/65; M6112 Муслим, Фадаиль, 129.

[468] MA18438 Абдурраззак, Мусаннаф, X, 82; DK3269 Даракутни, Сунан, III, 153.

[469] M4470 Муслим, Акдийа, 1.

[470] M359 Муслим, Иман, 224.

[471] D3621 Абу Давуд, Када (Акдийа), 25.

[472] B2515 Бухари, Рахн фи аль-хадар, 6.

[473] D3597 Абу Давуд, Када (Акдийа), 14; HM5385 Ибн Ханбал, II, 71.

[474] B6967 Бухари, Хийаль, 10.

[475] D3584 Абу Давуд, Када (Акдийа), 7.

[476] M359 Муслим, Иман, 224.

[477] D3245 Абу Давуд, Нузур, 1.

[478] D3244 Абу Давуд, Нузур, 1.

[479] M4440 Муслим, Худуд, 28.

[480] M4410 Муслим, Худуд, 8.

[481] B6777 Бухари, Худуд, 4.

[482] Нур, 24/4.

[483] Маида, 5/33-34.

[484] M4410 Муслим, Худуд, 8.

[485] N4776 Насаи, Касама, 20–21.

[486] N4883 Насаи, Кат ас-сарик, 4; HM15379 Ибн Ханбал, III, 401.

[487] BS16863 Бейхаки, ас-Сунан аль-кубра, VIII, 175.

ЭМОЦИОНАЛЬНЫЙ И ОТЗЫВЧИВЫЙ ПРОРОК

Сыновья Посланника Аллаха Касим и Абдуллах от досточтимой Хадиджи еще в Мекке перешли в мир вечный. После их смерти родился еще один мальчик от Марии[488]. Получивший радостную весь Посланник Аллаха произнес: «В эту ночь у меня родился сын, и я дал ему имя моего праотца Ибрахима»[489]. Пророк желал, чтобы он вырос и продолжил его род. Младенец Ибрахим для кормления был отдан живущей за пределами Медины женщине по имени Умму Сайф, которая была женой кузнеца Бары б. Авса. Посланник Аллаха, который любил своего сына, время от времени навещал его, обнимал и целовал[490].

Для улучшения питания Посланник Аллаха выделил Марии и Ибрахиму некоторое количество верблюжьего и овечьего молока. Ибрахим, который хорошо питался, хорошо рос, тело его стало белым так, что он стал походить на своего отца[491]. Он подошел к возрасту семнадцати или восемнадцати месяцев, когда у ребенка начинается новый этап развития, но в один момент он неожиданно заболел. Посланник Аллаха, получивший весть о болезни, вместе со своим другом Абдуррахманом б. Ауфом отправился навестить своего сына. Болезнь Ибрахима усилилась, и он начал умирать. Глаза Пророка, который относился к детям с состраданием и милосердием, наполнились слезами[492]. Сподвижники, увидевшие его таким, выразили свое удивление: «О, Посланник Аллаха, и ты тоже плачешь! Мусульмане, которые видят твои слезы, тоже будут плакать!» Тогда Пророк сказал: «Глаза плачут, а сердце печалится. Однако мы должны говорить лишь то, чем будет доволен наш Господь…» Когда Ибрахим умер, Пророк произнес: «Мы бы сейчас думали о другом, если бы не было всеохватного слова, места, куда отправиться, и если ушедшие позже не встречались бы с теми, кто ушел раньше. О, Ибрахим, мы очень опечалены из-за тебя»[493].

Затем Пророк сказал своим друзьям: «Не заворачивайте моего сына в саван (пока я в последний раз не посмотрю на него)!» После того, как ребенка помыли и собирались заворачивать в саван, Пророк подошел и прижался к нему и снова заплакал[494].

Сподвижники думали, что запрет Пророка оплакивать умерших громкими рыданиями, разрывая одежду и волосы, касается также и плача. Они считали, что Пророк, который советовал другим проявлять терпение перед постигшими бедами и всегда выказывать довольство предопределением Аллаха, также сам должен был проявлять терпение и не ронять слезы рядом с умершим сыном. В данном случае Пророк, как человек и милосердный отец, не скрывал своего горя из-за потери сына, в то же время, как Посланник Аллаха, он стал образцом в том, как нужно вести себя при потере близких людей. Он показал, что горевать и плакать нужно в меру.

Да, Посланник плакал… Ведь он тоже был человеком, у него тоже были чувства. Он был отцом, обладавшим милосердием; у него было сердце, которое пылало; глаза, которые, когда он расчувствовался, наполнялись слезами. Он был Пророком, посланником милости, образцом милосердия.

Еще раз через подобное прошел Пророк, когда умерла его внучка Умайма, которая родилась от его дочери Зайнаб[495]. У Пророка обильно лились слезы из глаз за свою внучку, ибо он был милосердным дедом. Говоря: «И дающий Аллах, и забирающий Аллах. У всех есть свой определенный срок!», — он успокаивал окружающих и, в первую очередь, свою дочь Зайнаб. Также он говорил: «Это такая милость, что Аллах вкладывает ее в сердце того раба, кого пожелает. Аллах милосерден к милосердным из Своих рабов!»[496].

Пророк, будучи эмоциональным человеком, проливал слезы не только по своему сыну, но и по многим своим сподвижникам. Например, когда он целовал безжизненное тело Усмана б. Мазуна, который был известен своими поклонениями и повиновением Аллаху, пророческие слезы намочили щеки его друга[497]. Как рассказал Абдуллах б. Умар, когда заболел Саад б. Убада, Пророк вместе с несколькими друзьями отправился навестить его. Когда они пришли к Сааду, вся его семья находилась вокруг него, и Пророк спросил: «Разве Саад умер?» Присутствовавшие ответили: «Нет, о, Посланник Аллаха, не умер». Но Пророк все равно расчувствовался и заплакал. Увидев это, остальные также расплакались [498]

Причиной слез Посланника Аллаха иногда была печаль, иногда горе, иногда беспокойство и страх за свою общину. Как рассказал один из его друзей Абдуллах б. Амр, однажды случилось затмение солнца. Посланник Аллаха встал для совершения намаза, за ним встали и остальные. Во время совершения намаза в обоих ракаатах он долго совершал стояние, поясной и земной поклоны, сидение. Во время совершения сидения во втором ракаате он глубоко вздыхал и плакал. В это время он говорил: «Ты не обещал мне этого, пока я был среди них! Ты не обещал мне этого, когда мы просили у Тебя прощения!» После окончания намаза он поднял голову, и в это время солнце открылось. Затем он встал и обратился к присутствовавшим. После вознесения хвалы Всевышнему он сказал: «Солнце и луна являются признаками (показывающими существование и единственность) Аллаха. Когда вы увидите, что произошло солнечное или лунное затмение, то спешите поминать Аллаха (на намазе). Клянусь Аллахом, в чьей длани находится моя душа, рай настолько приблизился ко мне, что я почти могу дотянуться до его плодов. Ад настолько приблизился ко мне, что я испугался, что он окружит вас, и поэтому просил прибежища у Аллаха…»[499].

Посланник Аллаха, помимо того, что был отцом, был еще и Пророком. Поэтому, когда он услышал, что люди начали искать связь между смертью его сына Ибрахима и случившимся солнечным затмением, он был вынужден сказать: «Солнечное и лунное затмения не происходят по причине чьей-либо жизни или смерти»[500]. Пророк, как человек, иногда мог впадать в смятение и тревогу. Как рассказала дочь досточтимого Абу Бакра Асма, когда случилось солнечное затмение, Пророк засуетился и второпях надел одежду жены. Увидев это, ему преподнесли его одежду[501].

Когда появлялись черные тучи или поднимался сильный ветер, Пророк начинал волноваться и это отражалось на его лице. Однажды досточтимая Айша сказала: «О, Посланник Аллаха! Когда люди видят тучи, они радуются тому, что будет дождь. Однако когда ты видишь тучи, я читаю на твоем лицо недовольство!» Посланник Аллаха ответил: «О, Айша! Кто же может уверить меня в том, что в этом нет наказания? Ведь одно племя (адитов) было уничтожено ветром. Они (на самом деле) видели, что это было наказанием, однако (в надежде) говорили: „Это облако, которое лишь принесет нам дождь“»[502].

Анас б. Малик передал, что Посланник Аллаха был самым лучшим, самым щедрым и одновременно самым смелым из людей. Однажды ночью мединцы проснулись от громкого звука. Они все испугались. Когда некоторые из жителей пошли в сторону, откуда послышался этот звук, то они увидели, что Пророк уже возвращался оттуда. Он был верхом на лошади без седла, с мечом в руке, и говорил им: «Не бойтесь! Не бойтесь!»[503].

Вместе с тем Пророк, будучи человеком, порой беспокоился за себя и чувствовал необходимость в защите своими сахабами[504]. Например, после прибытия в Медину он ночью не спал и сказал: «Эх, если бы один из хороших моих сподвижников сегодня ночью меня охранял!» Позже с оружием пришел Саад б. Абу Ваккас и дежурил возле него. Таким образом, Посланник Аллаха смог заснуть[505].

Хинд б. Абу Халя, сподвижник, который очень хорошо знал особенности Посланника Аллаха и описал его характер (шамаиль), передал, что Посланник Аллаха не был любителем удобств и удовольствий, всегда был задумчивым и печальным. У него был молчаливый характер, он не говорил без надобности[506]. Эти слова Хинда свидетельствуют о том, что Пророк не был эгоистичным и равнодушным, напротив, благодаря богатому внутреннему миру он часто пребывал в глубоких раздумьях.

Он никогда не отстранялся от людей и не уходил в себя. Состояние страдальцев он чувствовал самыми глубинными струнами души, прививал им крепость и терпение, помогая им сопротивляться и оставаться на ногах. В первые годы призыва в Мекке, когда мучения и пытки мусульман со стороны безбожников стали обычным делом, он вместе со сподвижниками также испытывал все эти беды. Пророк со своими сахабами пережил бойкот и блокаду, длившуюся два-три года. Голод, страх, переселение и, в результате, войны он проживал вместе с ними. Со всеми вместе он рыл оборонительный ров вокруг Медины. Пророк, будучи отзывчивым человеком, очень любил слабых, бедных сподвижников, рабов и рабынь. Это его качество Всевышний Аллах описал такими словами: «К вам явился Посланник из вашей среды. Тяжко для него то, что вы страдаете. Он старается для вас. Он добр и милосерден к верующим»[507].

Одним из главных качеств Посланника Аллаха было то, что он был Пророком милости. Всевышний Аллах отправил его лишь как милость для миров[508]. Когда его попросили совершить проклятие многобожников, он ответил: «Я не был послан проклинающим, я был послан как милость»[509].

Другим показателем эмоциональной стороны Посланника Аллаха является его стыдливость. Об этом говорит Абу Саид аль-Худри: «Пророк был стеснительнее молодой девушки, укутанной в покрывало. Когда он видел что-либо неприятное, мы замечали это по его лицу»[510].

Иногда Пророк сердился и гневался, и у него портилось настроение. Часто сподвижники понимали это по его лицу[511]. Посланник Аллаха говорил, что он является человеком и, подобно другим, иногда может сердиться. Также он молился о том, что, если в состоянии гнева он словом или делом обидел какого-либо мусульманина, то пусть в Судный день это станет причиной для приближения этого верующего к Аллаху, прощения и милости со стороны Господа[512]. Однако таких случаев было очень мало, ибо они являются исключительными. В Коране по этому поводу сказано: «По милости Аллаха ты был мягок по отношению к ним. Если бы ты был грубым и жестокосердным, то они непременно покинули бы тебя. Извини же их, попроси для них прощения…»[513].

Пророк проявлял терпение перед несправедливостью, которая делалась по отношению к нему самому. Однако когда дело касалось нарушения законов Аллаха или прав человека, то он был очень настойчивым в этом и ради их защиты мог поступать даже сурово. Однажды Муаз б. Джабаль проводил коллективный намаз и в это время читал суру Бакара. Так он затянул совершение намаза. Один человек, который по этой причине покинул коллективное совершение и совершил намаз в одиночку, пришел к Пророку и пожаловался ему. Тогда Пророк резко раскритиковал Муаза словами: «Муаз! Ты испытываешь терпение людей!»[514].

Здесь также нужно упомянуть, что и гнев Посланника Аллаха также был иным, чем у простых людей. Кааб б. Малик, один из трех людей, которые не присоединились к походу на Табук, пришел к Посланнику Аллаха, когда тот вернулся с битвы. Он пришел для объяснения причин неучастия в походе и поприветствовал его. Кааб такими словами описал эту первую встречу с Пророком после этого случая: «Посланник Аллаха улыбнулся мне, и в этом был оттенок гнева, и сказал: Подойди!..»[515].

Пророк милости не относился со злобой даже к своим самым злостным врагам. И в Мекке, и в Медине он хотел не гибели своих противников, а нахождения ими верного пути. В день взятия Мекки он даже не помышлял о мести мекканцам и не стал трогать их[516]. Как сказала праведная Айша: «Посланник Аллаха никогда не мстил за себя. Однако когда нарушались запреты Аллаха, он по этой причине мстил за Аллаха»[517].

Другим признаком, показывающим то, что Посланник Аллаха был эмоциональным человеком, является его внимание и любовь к своим женам. Любовь к своей первой жене досточтимой Хадидже он хранил даже после ее смерти и всю жизнь вспоминал о ней только добром. Настолько, что даже по прошествии многих лет молодая жена праведная Айша не переставала ревновать его к досточтимой Хадидже[518].

Во время событий, которые известны как ифк, когда была оклеветана его любимая жена досточтимая Айша, Пророк, как человек, также подвергся влиянию слухов, имевшихся среди людей. Он обсудил эту проблему со своим близким окружением и как муж пережил тяжелые и напряженные дни. Непричастность досточтимой Айши к этой грязной клевете была доказана, в том числе ему самому[519], лишь благодаря ниспосланным аятам[520]

Пророк, обидевшийся на своих жен из-за того, что они настойчиво просили некоторые мирские блага, уединился в беседке и двадцать девять дней не выходил к ним. Когда были ниспосланы аяты, где сообщалось женам Пророка о необходимости выбора между мирскими благами и довольством Аллаха и вечным миром[521], его жены поняли свою ошибку и с покаянием выбрали Аллаха и Его Посланника[522].

Подобно другим людям, Пророк радовался и веселился. Кааб б. Малик сказал: «Когда Посланник Аллаха радовался, у него сияло лицо, как часть луны. Мы понимали его радость по его лицу»[523] Посланник Аллаха, который время от времени мог и пошутить, делал это безобидно и в меру, вместе с этим он очень внимательно относился к тому, чтобы в это время не отходить от правды[524], ибо он не примешивал ложь к своим шуткам[525]. Некоторые не могли понять его шуток[526], которые чаще основывались на игре слов, содержали иносказания и аллегории и опирались на логику, а те, кто понимал их, таким же образом шутили в ответ[527]. Однако те, кто не знал Пророка с этой стороны, удивлялись, когда он шутил и говорили: «О, Посланник Аллаха! Ты шутишь с нами (не так ли)!», — а он отвечал им: «Однако я говорю лишь истину»[528].

Джабир б. Самура, который рассказывал о том, как беседовали Пророк и его сподвижники об их искренних отношениях, передал, что Посланник Аллаха после совершения утреннего намаза не вставал с места совершения намаза до тех пор, пока солнце не поднимется. После восхода солнца он вставал. Пока он сидел, сподвижники беседовали с ним, читали в мечети стихи, вспоминали свои поступки, совершенные ими в период джахилии, и смеялись, а он лишь улыбался[529].

Да, Посланник Аллаха также смеялся, но не хохотал. Он всегда ходил с приятным лицом и его смех всегда был в виде улыбки. Даже некоторые сподвижники такими словами описывали моменты, когда Пророк смеялся чуть больше обычного: «Он смеялся, так что были видны его коренные зубы»[530]. Праведная Айша, которая ближе всех знала Пророка, сказала: «Я не видела, чтобы Посланник Аллаха смеялся так, что был бы виден его язык, он лишь улыбался»[531].

Все эти случаи из жизни Пророка ясно показывают, что Посланник Аллаха поступал, как любой человек, имеющий чувства, и в различных ситуациях у него были различные эмоциональные реакции. Важным является то, в каких случаях Посланник Аллаха чувствовал волнение или страх, в каких случаях испытывал трудности, и как это может служить примером для других мусульман. Пророк милости, несмотря на то, что был мужчиной, мужем, лидером, пророком, не скрывал от других переживаемые им искренние эмоции, напротив, он был образцом для них в обладании здоровым внутренним миром и в контроле над своими чувствами. Благодаря этому он стал наставником для сподвижников в том, как нужно вести себя перед положительными и отрицательными явлениями.

Как понимается из приведенных выше примеров, Пророк не подавлял свои чувства. Он не стеснялся показывать свои чувства, в определенной степени делился с другими своими переживаниями. Особенно сейчас, когда стали говорить, что «мужчины не плачут!», люди часто вынуждены подавлять свои чувства. Такие подавленные чувства рано или поздно выходят наружу в неожиданном виде и становятся причиной некоторых проблем или же душевных болезней. Поэтому Пророк предпочитал не подавлять свои чувства, а контролировать их; не реагировать излишне эмоционально, а старался поступать осознанно. Пророк милости своими эмоциональными качествами и отзывчивостью, как и другими сторонами своей личности, являлся примером и путеводителем для мусульман.

[488] T B2/214 Табари, Тарих, II, 214.

[489] М6025 Муслим, Фадаиль, 62.

[490] ST1/136 Ибн Саад, Табакат, I, 13; В1303 Бухари, Джанаиз, 43; М6026 Муслим, Фадаиль, 63.

[491] ST1/136 Ибн Саад, Табакат, I, 13.

[492] В1303 Бухари, Джанаиз, 43.

[493] MA6672 Абдурраззак, Мусаннаф, III, 552; М6026 Муслим, Фадаиль, 62, 63.

[494] İM1475 Ибн Маджа, Джанаиз, 13.

[495] HM22122 Ибн Ханбал, V, 204.

[496] В5655 Бухари, Марда, 9; М2135 Муслим, Джаназа, 11.

[497] D3163 Абу Давуд, Джанаиз, 35–36; Т989 Тирмизи, Джанаиз, 14.

[498] В1304 Бухари, Джанаиз, 44; М2137 Муслим, Джанаиз, 12.

[499] N1483 Насаи, Кусуф, 14; D1194 Абу Давуд, Истиска, 9.

[500] В1043 Бухари, Кусуф, 1; М2102 Муслим, Кусуф, 10.

[501] М2108 Муслим, Кусуф, 16.

[502] М2086 Муслим, Истиска, 16.

[503] М6006 Муслим, Фадаиль, 48.

[504] HM19847 Ибн Ханбал, IV, 405.

[505] В2885 Бухари, Джихад, 70; М6230, М6231 Муслим, Фадаиль ас-сахаба, 39–40.

[506] TŞ226 Тирмизи, Шамаиль, 97.

[507] Тауба, 9/128.

[508] Анбийа, 21/107.

[509] М6613 Муслим, Бирр, 87.

[510] В6102 Бухари, Адаб, 72; İM4180 Ибн Маджа, Зухд, 17.

[511] В6336 Бухари, Даават, 19.

[512] М6616, М6619 Муслим, Бирр, 89, 90; В6361 Бухари, Даават, 34.

[513] Ал-и Имран, 3/159.

[514] М1041 Муслим, Салят, 179.

[515] М7016 Муслим, Тауба, 53; N732 Насаи, Масаджид, 38.

[516] BS18785 Бейхаки, ас-Сунан аль-кубра, IX, 195.

[517] В3560 Бухари, Манакиб, 23; М6045 Муслим, Фадаиль, 77.

[518] В3821 Бухари, Манакиб аль-ансар, 20; М6282 Муслим, Фадаиль ас-сахаба, 78.

[519] Нур, 24/11-21

[520] В4141 Бухари, Магази, 35; MA9748 Абдурраззак, Мусаннаф, V, 410.

[521] Ахзаб, 33/28–34.

[522] В4785 Бухари, Тафсир, (Ахзаб) 4; В4786 Бухари, Тафсир, (Ахзаб) 5; ST8/182 Ибн Саад, Табакат, VIII, 182–187.

[523] В3556 Бухари, Манакиб, 23.

[524] Т1992 Тирмизи, Бирр, 57.

[525] HM8462 Ибн Ханбал, II, 341.

[526] D4998 Абу Давуд, Адаб, 84; TŞ241 Тирмизи, Шамаиль, 105.

[527] İM3443 Ибн Маджа, Тыбб, 3.

[528] T1990 Тирмизи, Бирр, 57; HM8462 Ибн Ханбал, II, 341.

[529] M1525 Муслим, Масаджид, 286; ST2/372 Ибн Саад, Табакат, II, 372.

[530] М461, М462 Муслим, Иман, 308, 309.

[531] В4828 Бухари, Тафсир, (Ахкаф) 2.

«НЕ БЫТЬ ЛИ МНЕ БЛАГОДАРНЫМ РАБОМ?»

Двоюродный брат Посланника Аллаха Абдуллах б. Аббас в детстве старался оставаться рядом с Посланником Аллаха, чтобы узнать его состояние, поступки и поклонения. Также иногда он ночевал в доме жены Пророка досточтимой Маймуны, которая приходилась ему тетей. Когда ему было всего десять лет, он сказал самому себе: «Я буду внимательно смотреть, как Посланник Аллаха ночью совершает намаз». Он так описывал увиденное: «Посланник Аллаха некоторое время беседовал со своей семьей. Затем лег спать. Когда наступила середина ночи или чуть позже, он проснулся[532]. Для того, чтобы прогнать сон, протер лицо. После этого он прочитал последние десять аятов суры Ал-и Имран. Затем взял висящий на стене небольшой сосуд с водой и совершил омовение. Потом встал на намаз. Я также поднялся, повторил за ним движения и встал слева от него для совершения намаза. Посланник Аллаха положил свою руку мне на голову. Затем прикоснувшись к моему уху, переставил меня направо от себя». Как передал маленький Абдуллах, в ту ночь Пророк совершил тринадцать ракаатов намаза: шесть раз два ракаата и один намаз в один ракаат. После этого он лег там же, и некоторое время отдыхал, и как только муэдзин произнес азан, он чуть быстрее, чем обычно, совершил два ракаата намаза и затем отправился проводить утренний намаз[533].

Посланник милости является главным воспитателем, у которого мусульмане научились совершать поклонения. У каждого мусульманина есть желание совершать намаз так, как совершал его Пророк[534], поститься, как он постился[535], совершать хадж, как он совершил[536], читать Коран, как читал он[537], т. е. совершать поклонения так, как их совершал он. Как видно на примере Абдуллаха б. Аббаса, его сподвижники не могли отказать себе в радости наблюдать за поклонениями Посланника Аллаха или же расспрашивать его об этом. Ведь община Пророка не могла остаться глухой к его советам: «...Совершайте намаз так же, как видели у меня»[538], «Обряды хаджа перенимайте (у меня)»[539].

Молодой сподвижник Зайд б. Халид также был одним из тех, кто интересовался ночными намазами Пророка. Он нашел возможность удовлетворить свой интерес во время одного похода, наблюдая за намазом Посланника Аллаха через порог его шатра[540]. Вабиса б. Мабад, который был одним из десяти направленных для изучения ислама делегатов из племени Бану Асад, принявшего в девятом году хиджры ислам[541], также был среди тех, кто интересовался намазом Пророка. Однажды он наблюдал за тем, как Посланник Аллаха совершает намаз, и описал его такими словами: «Совершая поясной поклон, он так ровно держал свою спину, что если бы на нее пролили воду, то она осталась бы там (не проливаясь)»[542].

Молодой сподвижник Ибн Умар, который старался перенять состояния и поступки Посланника Аллаха, в свой образ жизни включил и поклонения Пророка. Поэтому во многих преданиях сообщается: «Ибн Умар делал так, поклонялся так»[543]. Эти предания опосредованно описывают способ поклонения самого Пророка. Посланник Аллаха и лично рассказывал, и обучал людей поклонениям. Сахль б. Саад стал свидетелем того, как Посланник Аллаха повелел одной женщине из ансаров, чтобы ее раб-плотник сделал для него минбар из дерева тамариск. Когда минбар был сооружен, Пророк на нем совершил намаз в два ракаата и произнес: «О, люди! Я сделал это лишь для того, чтобы вы следовали за мной и научились намазу (т. е. способу совершения намаза)»[544].

Однажды к Пророку пришла группа из шести молодых людей из племени Бану[545] Ляйс[546] и оставалась рядом с ним примерно двадцать ночей. В течение этого времени Посланник Аллаха напоминал им: «...Совершайте намаз так же, как видели у меня. Как наступит (время) намаза, пусть один из вас прочитает азан. Самый старший из вас пусть будет имамом»[547]. Один из прислушавшихся к этому совету Малик б. Хувайрис совершал намаз в мечети города Басра, где он жил, только с целью обучить людей намазу так, как он видел у Пророка[548].

Намаз занимал особое место в жизни Посланника Аллаха, и он называл эту пятикратную молитву «светом очей»[549]. Пророк был уполномочен сообщать людям о божественных истинах, и ему так же, как и другим пророкам[550], было предписано совершать намаз. Зайд б. Хариса, который был близок к Пророку как родной сын, передал, что в начале прихода откровений к Пророку приходил ангел Джабраил и научил его омовению и намазу[551]. Пророк и мусульмане в начальный период совершали намаз по два ракаата[552]. По причине продолжавшегося давления многобожников в Мекке[553] они во время намаза читали Коран тихо, насколько это возможно[554]. В период давлений многобожники, видя Посланника Аллаха, совершавшего намаз возле Каабы, не упускали случая препятствовать ему[555]. Укба б. Абу Муайт однажды даже хотел задушить Пророка, его спасло лишь вмешательство досточтимого Абу Бакра[556].

В тот период, когда мусульмане жили особенно тяжело, первыми аятами суры Музаммиль стал обязательным ночной (тахаджуд) намаз[557]. Тогда Пророк и сподвижники в течение года вставали на ночной намаз. Через двенадцать месяцев в конце той же суры были ниспосланы облегчающие аяты, которые отменяли обязательность данного намаза[558], и отныне он стал считаться дополнительным поклонением. Однако для Пророка Всевышний Аллах предписал этот намаз обязательным на всю жизнь[559].

Пятикратный намаз стал обязательным в ночь Мирадж, которая случилась за полтора года до хиджры[560]. Способ совершения намаза снова был показан Пророку ангелом Джабраилом[561]. Намазы, которые раньше совершались по два ракаата, отныне стали совершаться по четыре[562]. Помимо обязательных, появились намазы-суннат и дополнительные (нафиля). Отвечая на заданный вопрос, праведная Айша о них сказала следующее: «Посланник Аллаха совершал в моем доме четыре ракаата (дополнительного намаза) до полуденного намаза, затем выходил (в мечеть) и проводил коллективный намаз, а потом (снова) приходил (в мой дом) и совершал (еще) два ракаата (дополнительного намаза). Он проводил коллективный вечерний намаз; затем приходил (ко мне домой) и совершал два дополнительных ракаата. Он проводил коллективный ночной намаз, (вновь) приходил (в мой дом) и совершал два (дополнительных) ракаата… С появлением зари он совершал два ракаата (дополнительного) намаза»[563].

Посланник Аллаха придавал особое значение ночным намазам. Досточтимая Айша рассказывала о них словами: «Даже и не спрашивайте о красоте и продолжительности этих совершенных намазов!»[564]. Намаз-витр Пророк совершал после ночного намаза. Просыпался он ночью, чистил зубы, совершал омовение и совершал тринадцать, одиннадцать[565] или пять ракаатов намаза, включая витр[566]. Если же он поддавался силе сна или болезни и не мог совершить намаз ночью, то вместо этого днем совершал двенадцать ракаатов[567]. Праведная Айша так рассказывает о ночных поклонениях Посланника Аллаха: «Я не видела, чтобы Посланник Аллаха полностью прочитывал Коран за одну ночь, всю ночь до утра совершал намаз, и постился, кроме рамазана, в течение всего месяца»[568].

Пророк в ночном намазе стоял настолько долго, что опухали ноги[569], Коран читал медленно и размеренно[570]. Иногда он совершал намаз, в течение всей ночи повторяя только один аят[571]. Совершал земной поклон настолько долго, что другой человек за это время мог бы прочитать пятьдесят аятов[572]. В некоторые ночи он долго совершал намаз на ногах, а в некоторые ночи предпочитал совершать его сидя. В таком случае, если он чтение Корана совершал стоя, то поясной и земной поклоны совершал как обычно; если же он совершал намаз сидя, то поклоны совершал с положения сидя[573]. Ближе ко времени смерти он стал совершать сидя все дополнительные намазы[574]. И даже в мечети на том месте, где он совершал намаз, ему установили опору в виде трости[575]. Однажды, упав с лошади, он повредил правую сторону, поэтому вынужден был некоторое время совершать намазы сидя[576].

Еще до того, как пост стал обязательным, будучи в Мекке, Пророк постился в десятый день месяца мухаррам в день Ашура. В период джахилии племя Курайш также постилось в этот день. Когда Посланник Аллаха переселился в Медину, он также постился в день Ашура[577], а когда увидел, что в Медине иудеи также постятся в этот день, сказал: «Мы достойнее (следования) и ближе к Мусе», — и повелел мусульманам также поститься в этот день[578]. Однако со второго года хиджры, после того, как стал обязательным пост в месяц рамазан, пост в день Ашура держали по желанию[579].

Пророк за свою жизнь постился девять раз в месяце рамазан. Каждую ночь месяца рамазан к Посланнику Аллаха приходил ангел Джабраил, и Посланник Аллаха читал ему ниспосланные до того момента аяты Корана[580]. Традиция мукабаля происходит именно отсюда. Посланник Аллаха проводил ночи месяца рамазан, совершая дополнительный намаз, который позже получил название «таравих»[581]. В те ночи, которые имели вероятность быть ночью Предопределения, он особо совершал поклонения и побуждал к этому свою семью[582].

Однажды Посланник Аллаха ближе к окончанию месяца рамазан, не совершая разговения, постился два дня подряд (саум висаль). Когда он увидел, что некоторые сахабы поступили также, он объяснил, что это положение присуще только ему как Пророку[583]. В последние десять дней месяца рамазан Пророк совершал итикаф (уединение, отстранение от мирской жизни) в мечети и занимался поклонениями. Кроме одного Рамазана[584], во все остальные месяцы рамазан он совершал итикаф, который продолжался по десять дней, и только в свой последний рамазан его итикаф продолжался двадцать дней. В тот год Пророк дважды прочитал Коран ангелу Джабраилу[585].

Посланник Аллаха говорил, что милостыня, которую раздают в месяц рамазан, имеет более высокое положение[586], и сам он в этот месяц являлся вершиной щедрости[587].

Кроме поста в месяц рамазан, Посланник Аллаха также особое внимание придавал дополнительным постам в месяц мухаррам (ашура)[588], шаабан[589] и раджаб[590]. Однако он ни один месяц не постился полностью, кроме месяца рамазан[591]. Предания, сообщающие, что Посланник Аллаха постился «весь месяц»[592], вернее будет понимать в смысле «большую часть месяца»[593].

Пророк постился шесть дней в месяц шавваль[594]; в тринадцатый, четырнадцатый и пятнадцатый дни лунных месяцев (так называемые «айам аль-бийад»)[595]; а также девять дней в месяц зуль-хиджа[596]. Однако — вероятно, беспокоясь о том, что из-за поста могут возникнуть трудности и бессилие — он не постился в девятый день месяца зуль-хиджа в день Арафат[597]. Посланник Аллаха для поста чаще выбирал дни понедельник и четверг[598]. Иногда он постился в один месяц в субботу, воскресенье и понедельник, а в другой месяц — во вторник, среду и четверг[599]. О причине поста в понедельник он говорил: «Я родился в этот день, и в этот день мне было ниспослано первое откровение»[600].

Одним из поклонений, которые стали обязательными после переселения в Медину, является закят. Всевышний Аллах предписал выплачивать закят[601] многим ранее пришедшим пророкам. Хоть базовые положения, связанные с закятом, были установлены самим Господом[602] , Посланник Аллаха — принимая во внимание и полученное им откровение, и социально-экономическое положение своего общества — устанавливал некоторые порядки, связанные с выплатой закята. Пророк учил, кому мусульманин должен отдавать свой закят[603], с чего нужно выплачивать закят[604], условиям закята[605], его мере[606], этике выплаты закята[607]. Он побуждал людей выплачивать закят[608] и различными методами предостерегал тех, кто отказывался выплачивать[609]. С другой стороны, Всевышний Аллах определил одну пятую часть из военной добычи лично Посланнику Аллаха и его близким[610]. Однако по причине высокой нравственности, политического и религиозного сознания, Посланник Аллаха никогда не брал и не использовал для себя или своей семьи ни закята, ни милостыни[611].

В девятом году после переселения в Медину Всевышний Аллах обязал мусульман совершать хадж: «…Люди обязаны перед Аллахом совершить хадж к Дому (Каабе), если они способны проделать этот путь»[612]. Посланник Аллаха, который в тот год сам не совершил хадж по причине плохих отношений с многобожниками, на следующий год совершил хадж вместе со сподвижниками. Однако этот первый его хадж стал и последним[613]. Через три месяца после Прощального хаджа его душа отправилась к своему Господу, Которого Пророк называл Самым великим Другом[614].

Посланник Аллаха четыре раза совершил умру. Кроме одного раза, когда это произошло вместе с хаджем, остальные умры были совершены в месяц зуль-каада. Они были совершены: по пути из Худайбии; затем на следующий год; из Джирана — места, где раздавали трофей битвы при Хунайне; и в период Прощального хаджа[615].

Посланник Аллаха также внимательно относился и к такому виду поклонения, как жертвоприношение, которое, как традиция, досталась от пророка Ибрахима[616]. Когда он собирался совершить жертвоприношение, то выбирал двух жирных, двурогих и пестрых баранов, одного из них он закалывал от имени своей общины, засвидетельствовавшей единство Аллаха и свое пророчество, а второго — от своего имени и от имени своей семьи[617]. Пророк предупреждал людей о том, чтобы они правильно закалывали животное и не мучили его[618], лично точил свой нож, когда собирался закалывать животное[619].

Пророк совершал праздничные намазы на открытом и свободном месте, которое называли мусалля. Сначала он совершал праздничный намаз[620], а затем читал праздничную проповедь[621].

Чтение Корана, как необходимая часть поклонений и как поклонение само по себе, занимало очень большое место в поклонениях Посланника Аллаха. Эта великая Книга была ниспослана ему, и он посвятил всю жизнь ее чтению и претворению в жизнь. Коран являлся самым большим чудом Посланника Аллаха[622]. Посланник Аллаха каждый день читал определенную часть (хизб) из Корана, и по мере возможности не оставлял это чтение[623]. Для чтения Корана он не ждал удобного времени или места, читал при каждой возможности. Ничто не мешало ему читать Коран, кроме состояния джунуб — ритуальной нечистоты.[624] Во время чтения Корана он красиво протягивал чтение необходимых звуков[625], делал паузу в конце каждого аята[626], читал размеренно и ясно[627]. Слышавшие его чтение были в восторге от его голоса и манеры чтения[628]. Посланник Аллаха любил слушать чтение Корана другими, порой не мог сдерживать слез под воздействием прочитанных аятов[629].

У Посланника Аллаха, который был человеком с самой высокой степенью осознания повиновения, были случаи, когда он во время поклонений забывал, ошибался или у него не хватало сил. Однажды при возвращении с похода по причине сильной усталости вместе со сподвижниками он проспал утренний намаз[630], в другой раз спутал аяты во время намаза[631]. Однажды он ошибся в количестве ракаатов в намазе[632], в другой раз из-за кашля не смог продолжить чтение аятов и с половины кираата ушел в поясной поклон[633]. Его поклонения, с учетом разных состояний человека, совершались в удобной и образцовой форме. Поэтому тем людям, которые безнадежно говорили: «Кто он, и кто мы!», — он объяснял логику поклонений и говорил, что достаточно брать с него пример для поклонений[634].

Были некоторые принципы, которых Пророк всегда придерживался во время всех поклонений. Во главе этих принципов шла искренность. Согласно этому, поклонения совершаются только ради Всевышнего Аллаха[635], и ответ на них ожидается только от Него. Благая весть Пророка для тех искренних людей, кто совершает поклонения так, «как будто он видит перед собой Аллаха»[636], очень велика: «Кто повинуется Аллаху со всей искренностью и, не придавая сотоварищей, совершает намаз и выплачивает закят, то, когда он будет покидать этот мир, умрет, заслужив довольство Аллаха»[637].

Искренность ведет человека к ощущению глубокой богобоязненности. Абдуллах б. Шиххир передает: «Я видел Посланника Аллаха совершающим намаз. Из-за плача из его груди вырывался звук, словно хрип мельницы»[638]. В другом предании об этом говорится следующее: «Когда Посланник Аллаха плача совершал намаз, из его груди вырывался звук, напоминающий кипение воды в котле»[639]. Намаз, который давал возможность предстать перед Аллахом, заставлял забыть Посланника Аллаха о всех невзгодах. Возможно, поэтому при встрече с какой-либо трудностью он совершал намаз[640], когда в его сердце появлялась печаль, он в день по сто раз просил прощения у Господа[641].

Посланник Аллаха молился по каждому поводу и побуждал сподвижников молиться: «Пусть каждый из вас просит все необходимое у Аллаха, даже оборванный шнурок обуви!»[642]. Когда Посланник Аллаха молился, то начинал с себя[643] , но его мольба была всеохватной[644]. Чаще он молился словами: «О, наш Господь! Даруй нам прекрасное в этом мире, прекрасное в мире ином и спаси нас от наказания ада»[645]. После совершения намаза он молился. После завершения намаза приветствием, он трижды произносил истигфар, а затем мольбу: «О, Аллах, Ты — мир. И мир также от Тебя. О, Обладатель величия и благости, Ты — благословенен!»[646].

Посланник Аллаха советовал людям в поклонениях избегать излишества и придерживаться срединного пути, он сам поступал так же[647]. Когда он выбирал между двумя вещами — если дело не касалось греха — то выбирал легкое из них[648]. Он рассказывал людям о полном следовании всем нормам поклонений, но также говорил и о рухсате (использование дозволенных путей для облегчения в религии), в походах и во время болезни сам также пользовался послаблениями и облегчал свои поклонения[649].

В основе дополнительных поклонений Пророка, в особенности намаза-тахаджуд, лежала мысль и желание быть «благодарным рабом». Такое количество поклонений совершалось им не в связи с обязанностью или ради прощения грехов, а с целью благодарить своего Господа. Примечательно, что некоторые люди, которые изучают поклонения Посланника Аллаха, посвятившего себя цели быть «благодарным рабом»[650], не сумели оценить их верно, и целиком посвятили себя поклонениям. Посланник Аллаха предупреждал их о том, что он сам, будучи пророком, совершает поклонения без отрыва от ежедневной жизни и быта, что именно такой путь является его сунной[651].

Пророк на протяжении всей жизни все свои осознанные поступки и речи совершал и говорил с осознанием «убудийат», т. е. своего положения в качестве раба Аллаха. Поэтому не только такие предписанные поклонения, как намаз, пост, паломничество и закят, но и все действия, которые считаются благими для Аллаха, людей и общества, он принимал в качестве поклонения. По словам Посланника Аллаха, милостыней являлись даже такие действия, как устранение камня, лежащего на дороге и мешавшего проходу; помощь человеку подняться на свое верховое животное; просто шаг по направлению к месту совершения намаза[652]. Доброжелательность, побуждение к одобряемому и запрещение порицаемого, указание пути заблудившемуся или чужеземцу — все это является милостыней[653]. Если говорить вкратце, все благие и правильные поступки, которые совершаются с намерением поклонения и ради довольства Аллаха, считаются милостыней[654].

Те, кто среди нескончаемых повседневных забот желают заслужить похвалу от Всевышнего Аллаха и стать человеком, которого «ни торговля, ни совершение покупок не отвлекают от поминания Аллаха, совершения намаза и выплаты закята»[655], не должны забывать о мольбе Пророка, которую он советовал читать в конце каждого намаза: «О, Аллах, помоги мне поминать Тебя, благодарить Тебя и наилучшим образом поклоняться Тебе»[656].

[532] В7452 Бухари, Таухид, 27.

[533] В4570 Бухари, Тафсир, (Ал-и Имран) 18; М1791 Муслим, Мусафирин, 184.

[534] TŞ281 Тирмизи, Шамаиль, 123.

[535] TŞ300 Тирмизи, Шамаиль, 133.

[536] М2950 Муслим, Хадж, 147.

[537] HM26983 Ибн Ханбал, VI, 286.

[538] В631 Бухари, Азан, 18.

[539] М3137 Муслим, Хадж, 310.

[540] MU266 Муватта, Салят аль-ляйль, 2; D1366 Абу Давуд, Татавву, 26.

[541] Dİ62/340 Ибн Асакир, Тарих Димашк, LXII, 340; ZE4/323 Захаби, Тарих аль-ислам, IV, 323.

[542] İM872 Ибн Маджа, Икамат, 16.

[543] HM4452 Ибн Ханбал, II, 3; HM4460 Ибн Ханбал, II, 3.

[544] В917 Бухари, Джума, 26.

[545] EÜ5/16 Ибн аль-Асир, Усд аль-габа, V, 16.

[546] В685 Бухари, Азан, 49.

[547] В631 Бухари, Азан, 18; В7246 Бухари, Ахбар аль-ахад, 1.

[548] В824 Бухари, Азан, 143.

[549] N3391 Насаи, Ишарат ан-ниса, 1.

[550] Анбийа, 21/73.

[551] HM17619 Ибн Ханбал, IV, 162.

[552] В3935 Бухари, Манакиб аль-ансар, 48.

[553] Аляк, 96/9–10.

[554] М1001 Муслим, Салят, 145.

[555] B240 Buhârî, Vudû’, 69

[556] В3856 Бухари, Манакиб аль-ансар, 29.

[557] Музаммиль, 73/1–4.

[558] Музаммиль, 73/20; М1739 Муслим, Мусафирин, 139.

[559] Исра, 17/79.

[560] М431 Муслим, Иман, 279.

[561] М3221 Бухари, Бад аль-хальк, 6.

[562] В3935 Бухари, Манакиб аль-ансар, 48.

[563] М1699 Муслим, Мусафирин, 105.

[564] В3569 Бухари, Манакиб, 24.

[565] В4570 Бухари, Тафсир, (Ал-и Имран) 18; М1739 Муслим, Мусафирин, 139.

[566] D1357 Абу Давуд, Татавву, 26.

[567] N1790 Насаи, Кийам аль-ляйль, 64.

[568] N2350 Насаи, Сийам, 70; М1739 Муслим, Мусафирин, 139.

[569] В6471 Бухари, Рикак, 20.

[570] М1712 Муслим, Мусафирин, 118; Т373 Тирмизи, Салят, 158.

[571] Т448 Тирмизи, Салят, 212; TŞ277 Тирмизи, Шамаиль, 122.

[572] В994 Бухари, Витр, 1.

[573] М1699 Муслим, Мусафирин, 105.

[574] М1712 Муслим, Мусафирин, 118; Т373 Тирмизи, Салят, 158.

[575] D948 Абу Давуд, Салят, 172–173.

[576] М921 Муслим, Салят, 77.

[577] В3831 Бухари, Манакиб аль-ансар, 26.

[578] В2004 Бухари, Саум, 69.

[579] М2641 Муслим, Сийам, 116.

[580] В1902 Бухари, Саум, 7.

[581] D1371 Абу Давуд Шахр Рамазан, 1; В1129 Бухари, Тахаджуд, 5.

[582] М2787 Муслим, Итикаф, 7; D1376 Абу Давуд, Шахр Рамазан, 1.

[583] В7241 Бухари, Таманни, 9; М2570 Муслим, Сийам, 59.

[584] М2781 Муслим, Итикаф, 2; В2041 Бухари, Итикаф, 14.

[585] İM1769 Ибн Маджа, Сийам, 58.

[586] Т663 Тирмизи, Закят, 28.

[587] В1902 Бухари, Саум, 7.

[588] Т754 Тирмизи, Саум, 50; D2429 Абу Давуд, Сийам, 55.

[589] Т736 Тирмизи, Саум, 37; N2354 Насаи, Сийам, 70.

[590] М2726 Муслим, Сийам, 179.

[591] М1739 Муслим, Мусафирин, 139.

[592] İM1649 Ибн Маджа, Сийам, 4.

[593] Т737 Тирмизи, Саум, 37.

[594] М2758 Муслим, Сийам, 204.

[595] N2347 Насаи, Сийам, 70.

[596] D2437 Абу Давуд, Сийам, 61.

[597] М2632 Муслим, Сийам, 110.

[598] D2451 Абу Давуд, Сийам, 69.

[599] Т746 Тирмизи, Саум, 44.

[600] М2750 Муслим, Сийам, 198.

[601] Анбийа, 21/72–73.

[602] D1630 Абу Давуд, Закят, 24.

[603] Тауба, 9/60; D1630 Абу Давуд, Закят, 24.

[604] М2263 Муслим, Закят, 1; N2475 Насаи, Закят, 18.

[605] Т631 Тирмизи, Закят, 10.

[606] Т620 Тирмизи, Закят, 3; DM1662 Дарими, Закят, 7.

[607] В1426 Бухари, Закят, 18.

[608] В1429 Бухари, Закят, 18; İM1842 Ибн Маджа, Закят, 28.

[609] М2300 Муслим, Закят, 30; Т3012 Тирмизи, Тафсир аль-Куран, 3.

[610] Анфаль, 8/41.

[611] В1491 Бухари, Закят, 60; М2476 Муслим, Закят, 162.

[612] Ал-и Имран, 3/97.

[613] Т815 Тирмизи, Хадж, 6.

[614] В6348 Бухари, Даават, 29.

[615] В1780 Бухари, Умра, 3.

[616] İM3127 Ибн Маджа, Адахи, 3; HM19498 Ибн Ханбал, IV, 368.

[617] İM3122 Ибн Маджа, Адахи, 1.

[618] М5055 Муслим, Сайд, 57.

[619] М5091 Муслим, Адахи, 19.

[620] М2045 Муслим, Идайн, 2.

[621] М2052 Муслим, Идайн, 8.

[622] В7274 Бухари, Итисам, 1.

[623] İM1345 Ибн Маджа, Икамат, 178; HM16266 Ибн Ханбал, IV, 9.

[624] D229 Абу Давуд, Тахарат, 90; N266 Насаи, Тахарат, 171.

[625] D1465 Абу Давуд, Витр, 20; В5045 Бухари, Фадаиль аль-Куран, 29.

[626] D4001 Абу Давуд, Хуруф ва кираат, 1.

[627] N1023 Насаи, Ифтитах, 83; D1466 Абу Давуд, Витр, 20.

[628] В7546 Бухари, Таухид, 52.

[629] В5050 Бухари, Фадаиль аль-Куран, 33.

[630] В344 Бухари, Тайаммум, 6.

[631] HM15967 Ибн Ханбал, III, 471.

[632] В714 Бухари, Азан, 69.

[633] HM15468 Ибн Ханбал, III, 411.

[634] В5063 Бухари, Никах, 1.

[635] Фатиха, 1/5.

[636] В50 Бухари, Иман, 37.

[637] İM70 Ибн Маджа, Суннат, 9.

[638] D904 Абу Давуд, Салят, 156, 157; N1215 Насаи, Сахв, 18.

[639] TŞ323 Тирмизи, Шамаиль, 144.

[640] D1319 Абу Давуд, Татавву, 22.

[641] М6858 Муслим, Зикр, 41.

[642] Т3604–8 Тирмизи, Даават, 132.

[643] Т3385 Тирмизи, Даават, 10.

[644] D1482 Абу Давуд, Витр, 23.

[645] М6840 Муслим, Зикр, 26.

[646] М1334 Муслим, Масаджид, 135; N1338 Насаи, Сахв, 81.

[647] В1970 Бухари, Саум, 52.

[648] В3560 Бухари, Манакиб, 23.

[649] М2610 Муслим, Сийам, 90; N2262 Насаи, Сийам, 48.

[650] В1130 Бухари, Тахаджуд, 6.

[651] В5063 Бухари, Никах, 1.

[652] М2335 Муслим, Закят, 56.

[653] Т1956 Тирмизи, Бирр, 36.

[654] М2328 Муслим, Закят, 52.

[655] Нур, 24/37.

[656] D1522 Абу Давуд, Витр, 26; N1304 Насаи, Сахв, 60.

ЧИСТЫЙ, ПРОСТОЙ И ИЗЯЩНЫЙ ПРОРОК

Посланник Аллаха не любил беспорядок, несобранность и безобразие; ему нравилась упорядоченность, гармония и красота. Есть множество примеров, показывающих его восприимчивость в данном вопросе. Однажды он столкнулся с человеком, чьи волосы были растрепаны. Из уст Посланника прозвучали следующие слова: «Неужели (этот человек) не нашел ничего, чем мог бы привести в порядок свои волосы?» Если же он встречал человека в грязной одежде, то говорил следующее: «Неужели (этот человек) не смог найти воду, чтобы постирать свою одежду?»[657]

Однажды, когда Пророк находился в мечети, туда зашел человек с растрепанными волосами и бородой. Посланник Аллаха повелел ему выйти из мечети и привести себя в порядок. Этот человек сделал то, что ему было велено, и вернулся обратно. После этого Пророк спросил следующее: «Разве так не лучше, чем приходить в мечеть, как шайтан, с растрепанными волосами?»[658].

Вне зависимости от времени и условий, по мере возможности мусульмане обязаны иметь аккуратный и приятный внешний вид. Иметь красивый и ухоженный внешний вид является лишь одной из задач мусульманина, но данная задача имеет большую важность. Посланник Аллаха требовал иметь ухоженный внешний вид даже во время работы. Например, отправляясь в поход на Бану Анмар вместе со своими сподвижниками, он увидел пастуха в разорванной одежде. Пророк спросил у находившихся рядом с ним людей о том, имеется ли у этого человека другая одежда. Ему сообщили, что в сумке этого человека имеется запасная одежда. Тогда он повелел следующее: «Позовите его и скажите, чтобы он переоделся в ту одежду, что в сумке». После того как пастух выполнил его повеление, Посланник Аллаха сказал следующее: «Посмотри на это! Пусть Аллах воздаст тебе по заслугам. Разве это не лучше?» Тогда пастух спросил его: «О, Посланник Аллаха! Неужели мне нужно одеваться подобным образом даже во время войны на пути Аллаха?» На что Пророк ответил: «Да, даже на войне на пути Аллаха!»[659].

Советуя людям надевать хорошую одежду даже в тех ситуациях, когда человек находится на грани жизни и смерти, Пророк желал, чтобы при любых условиях мусульмане имели ухоженный, приятный и опрятный внешний вид, которому можно было бы завидовать. Некоторыми своими повелениями и запретами Пророк стремился к мудрости и благополучию, которые были неосязаемы для верующих: человек, спросивший Пророка «О, Посланник Аллаха! Неужели мне нужно одеваться подобным образом и во время джихада на пути Аллаха?», погиб мучеником. Видимо, Пророк хотел, чтобы он предстал перед Аллахом в красивой одежде.

Однажды Малик б. Надль отправился навестить Посланника Аллаха в грязной одежде и получил аналогичное предупреждение. Пророк спросил его: «У тебя есть имущество?» Получив положительный ответ, он спросил следующее: «Что это за имущество?» Малик ответил: «Аллах даровал мне верблюда, овцу, лошадь и рабочих». На это Пророк сказал ему следующее: «Если Аллах даровал тебе имущество, пусть на тебе будут видны признаки милости и щедрости Аллаха»[660].

На протяжении всей своей жизни Посланник Аллаха носил белую, черную[661], зеленую[662], красную[663] и желтую[664] одежду. Однако он не любил разноцветную одежду, которая слишком бросалась в глаза[665]. Пророк больше всего советовал носить одежду белого цвета. Однажды он сказал следующее: «Надевайте одежду белого цвета, ведь она является наилучшей, и обматывайте им (белым саваном) умерших»[666].

Посланник Аллаха носил чистую и простую одежду, которая соответствовала климатическим условиям, обычаям и привычкам той географической местности, а также советовал делать это своим сподвижникам. В некоторых хадисах говорится о том, что он носил простой головной убор (араб. калансува) и обматывал его чалмой[667]. Верхняя часть его одежды представляла собой рида (под этим словом подразумевается либо накидка типа плаща, либо кусок ткани, обернутый вокруг плеч, как это делают паломники на хадже)[668], нижняя часть — изар (можно понимать как полотнище или покрывало, обернутое вокруг пояса, как это делают паломники на хадже; можно также понимать под этим словом широкие штаны, шаровары)[669]. Его самой любимой одеждой был камис (рубаха)[670]. Рубахи, которые носил Пророк, отличаются от рубашек, которые носят люди в наше время. Это было своеобразное белое мужское одеяние из хлопка без воротника, длинное до колен, а в некоторых случаях ниже колен. В те времена рукава рубах достигали запястья[671], но были и рубахи с короткими рукавами[672]. Возможно, Пророк любил данный вид одежды не только из-за того, что она являлась традиционной одеждой того времени, но и из-за того, что она соответствовала климатическим условиям и здоровью.

Иногда поверх рубахи Пророк надевал джуббу (верхняя одежда с широкими рукавами)[673], шерстяную бурку (аба)[674] и хирку[675]. Среди его любимой одежды была хирка, которая производилась в Йемене[676]. Она представляла собой кардиган свободного покроя, подходивший для жаркого климата, обычно полосатый, изготавливавшийся из хлопка. Также Пророк носил каба (верхняя одежда по типу кафтана)[677] и мирт (плащ) из черной шерсти[678]. Это является свидетельством того, что ислам не предусматривает лишь один вид одежды для всех, а предоставляет различные варианты одежды в соответствии с привычками и традициями людей. Главное, чтобы одежда была удобной, просторной, красивой и соответствовала нормам приличия, нужно ее носить без высокомерия и расточительства.

Праведная Айша передает, что Пророк совершал намаз в черной одежде с узорами. Однако, когда рисунки стали отвлекать его внимание, Посланник Аллаха сказал следующее: «Эти узоры отвлекают меня. Отдайте эту одежду Абу Джахму, а его (без узора, толстую шерстяную) одежду принесите мне»[679]. Также передается, как Пророк торговался за одежду типа саравиль (шаровары, штаны, кальсоны) и в итоге купил их[680]. Однако, поскольку саравиль не был распространен в регионе, мы не знаем точно, купил ли Посланник Аллаха его для себя или для кого-то другого.

В качестве обуви Пророк носил открытую обувь[681] и сандалии (араб. нааль)[682], удобные для той местности. Помимо сандалий Пророк также носил обувь, которая в арабском языке имеет название «хуфф». Не стоит путать «хуффы» с кожаными носками, которые используются мусульманами северных регионов в наше время. Ведь в те времена они считались отдельным видом обуви и не надевались под верхнюю обувь, как это делается в наше время. Одну пару такой обуви Посланнику Аллаха подарил правитель Эфиопии Негус[683]. Сандалии Пророка были сделаны из дубленой кожи[684]. В передней части обуви между пальцами тянулись два шнура[685]. Спереди они были вдеты в подошву, а сверху крепились ремешком.

Как и в любых видах потребностей, Пророк определил основной принцип в вопросе одежды: избегать расточительства и высокомерия. Он сказал следующее: «Ешьте, давайте милостыню и одевайтесь, избегая расточительства и гордыни»[686]. Гордыня, о которой говорил Пророк относительно одежды, есть высокомерное отношение к другим из-за своей нарядной одежды и игнорирование нравственных принципов, установленных религией. Однажды Пророк сказал следующее: «Не войдет в рай тот, у кого в сердце будет хоть песчинка гордыни». Один из услышавших это людей сказал следующее: «Но человеку нравится красивая одежда и обувь!» На что Посланник Аллаха ответил: «Аллах прекрасен и любит прекрасное. Гордыня (же) — отрицать истину и считать людей ниже себя»[687].

Также Пророк сказал следующее: «В Судный день Аллах не взглянет на того, кто волочит по земле свою одежду с высокомерием». Под этими словами он подразумевал арабов, которые волочили по земле свои кафтаны, чтобы показать свою состоятельность и превосходство. Тогда досточтимый Абу Бакр сказал ему: «О, Посланник Аллаха, моя одежда свисает с одной из двух сторон, если я забываю следить за ней». На что Пророк ответил: «Но ты не из тех, кто делает это из высокомерия»[688].

Посланник Аллаха также был против той одежды, которая именовалась «одеждой славы»: одни люди носили красивую одежду для того, чтобы выделиться среди других и привлечь их внимание, другие же носили одежду с заплатками, чтобы показать свое безразличное отношение к этому миру и свое благочестие.

Пророк придавал огромное значение чистоте и благопристойности своего внешнего вида. Подобным отношением к одежде он оставил глубокое впечатление на окружающих его людей. Один из сподвижников по имени Бара (б. Азиб) описал свои чувства, связанные с его внешним видом, следующими словами: «Я не видел человека прекраснее, чем Посланник Аллаха. Он был одет в красную одежду, а его волосы доходили до плеч»[689]. Джабир б. Самура же описал его следующими словами: «В одну из лунных ночей я увидел Посланника Аллаха. Я начал смотреть то на него, то на луну. На нем была красная одежда, и в этот миг он казался для меня прекраснее луны»[690]. Когда досточтимый Али отправил Ибн Аббаса к непокорному обществу харуритов (одна из хариджитских группировок, исповедовавших крайнюю степень пуританизма) в качестве посла, Ибн Аббас надел свою самую лучшую одежду и отправился к ним. Эти люди намекнули на то, что его внешний вид не соответствует исламскому стилю одежды, на что тот ответил следующее: «Самую лучшую одежду я видел на Посланнике Аллаха»[691]. С другой стороны, Пророк как государственный деятель уделял особое внимание своей одежде. Как передает Анас б. Малик, царь Химиера Зу Йазан послал Пророку в подарок одежду стоимостью тридцать три верблюда. Пророк в свою очередь принял этот дар[692] и в ответ подарил ему одежду стоимостью двадцать с слишним верблюдов[693]. Однажды Посланник Аллаха надел подаренную ему Сад б. Муазом джуббу с золотой вышивкой и прочитал в ней проповедь. Когда люди, собравшиеся вокруг него после его речи, коснулись этой джуббы руками и сказали: «Мы не видели ничего прекраснее этого до сегодняшнего дня», Пророк объясняет истину: «Понравилась ли вам эта одежда? Так знайте, что даже платки Сада бин Муаза в раю, лучше и дороже этой джуббы!»[694]. Из-за большой любви к Пророку некоторые сподвижники ели ту же пищу, одевали ту же одежду, что и он. Однако большинство сподвижников действовало свободно в соответствии со своими вкусами и предпочтениями. Это является свидетельством того, что привычки Пророка относительно одежды были связаны не с пророчеством, а с его человеческими предпочтениями.

Когда Пророк надевал какую-либо одежду, он говорил ее название и произносил следующую молитву: «Господь, вся хвала принадлежит Тебе, Ты даровал мне эту одежду. Сделай ее благословенной для меня и позволь использовать ее в благих делах. Прибегаю к Тебе от зла, которую может принести эта одежда, и не позволяй мне использовать ее в плохих делах», также произносил следующее пожелание человеку, который надевал новую одежду: «Дай Аллах, ты будешь носить эту одежду, пока она не износится!»[695]. Также Пророк сообщил о том, что Аллах даст защиту в этом и вечном мирах тому человеку, который после покупки новой одежды отдаст свою старую одежду в качестве милостыни[696].

Однажды у Абдуллаха, сына досточтимого Умара спросили: «Какую одежду лучше носить?» Он ответил: «Такую одежду, в которой глупые люди не будут плохо обращаться с тобой, а умные люди не будут стыдить тебя»[697]. Ведь внешний вид человека играет немаловажную роль для определения самоуважения человека и его положения среди людей. Поэтому, как передает внук Пророка досточтимый Хасан: «Он повелевал нам надевать по возможности самую лучшую одежду и использовать самые лучшие благовония»[698]. Сам же Пророк на протяжении всей своей жизни одевался соответствующим образом и служил для нас примером.

[657] D4062 Абу Давуд, Либас, 14.

[658] MU1739 Муватта, Шар, 2.

[659] MU1654 Муватта, Либас, 1.

[660] D4063 Абу Давуд, Либас, 14; Т2006 Тирмизи, Бирр, 62.

[661] Т2813 Тирмизи, Адаб, 49.

[662] D4065 Абу Давуд, Либас, 16; Т2812 Тирмизи, Адаб, 48.

[663] В5848 Бухари, Либас, 35; Т1724 Тирмизи, Либас, 4.

[664] D4064 Абу Давуд, Либас, 15.

[665] Т2807 Тирмизи, Адаб, 45.

[666] D4061 Абу Давуд, Либас, 13; İM3566Ибн Маджа, Либас, 5

[667] D4078 Абу Давуд, Либас, 21; Т1784 Тирмизи, Либас, 42.

[668] M2429 Муслим, Закят, 128

[669] D4036 Абу Давуд, Либас, 5; Т1733 Тирмизи, Либас, 10.

[670] Т1762 Тирмизи, Либас, 28; D4025 Абу Давуд, Либас, 3.

[671] T1765 Тирмизи, Либас, 28; D4027 Абу Давуд, Либас, 3.

[672] IM3577 Ибн Маджа, Либас, 10.

[673] В2918 Бухари, Джихад, 90.

[674] B5800 Бухари, Либас, 12.

[675] B5809 Бухари, Либас, 18.

[676] В5813 Бухари, Либас, 18; М5441 Муслим, Либас ва зинат, 33.

[677] T2818 Тирмизи, Адаб, 53.

[678] D4032 Абу Давуд, Либас, 5; T2813 Тирмизи, Адаб, 49.

[679] В373 Бухари, Салят, 14; М1238 Муслим, Масаджид, 61.

[680] İM3579 Ибн Маджа, Либас, 12.

[681] M2818 Муслим, Хадж, 25; В5851 Бухари, Либас, 37.

[682] D4210 Абу Давуд, Тараджуль, 19; N5246 Насаи, Зинат, 66.

[683] İM3620 Ибн Маджа, Либас, 31; D155 Абу Давуд, Тахарат, 59, Т2820 Тирмизи, Адаб, 55.

[684] D4210 Абу Давуд, Тараджуль, 19; N5246 Насаи, Зинат, 66.

[685] В5857 Бухари, Либас, 41; D4134 Абу Давуд, Либас, 41.

[686] N2560 Насаи, Закят, 66; В5784 Бухари, Либас, 12.

[687] D4092 Абу Давуд, Либас, 26.

[688] B5784 Бухари, Либас, 2.

[689] T1724 Тирмизи, Либас, 4.

[690] T2811 Тирмизи, Адаб, 47.

[691] D4037 Абу Давуд, Либас, 5.

[692] D4034 Абу Давуд, Либас, 5; DM2522 Дарими, Сийар, 53.

[693] D4035 Абу Давуд, Либас, 5.

[694] B5836 Бухари, Либас, 26.

[695] D4020 Абу Давуд, Либас, 1.

[696] Т3560 Тирмизи, Даават, 107; IM3557 Ибн Маджа, Либас, 2.

[697] MZ8604 Хайсами, Маджма аз-заваид, V, 135.

[698] ВТ1222 Бухари, ат-Тарих аль-кабир, I, 382.

ВЕЩИ, КОТОРЫМИ ПОЛЬЗОВАЛСЯ ПРОРОК

Шел девятый год по хиджре. Посланник Аллаха вернулся с битвы при Табуке в свой дом, который прилегал к мечети ан-Набави. Войдя в дом, он заметил полку, закрытую тонкой занавеской, на которой имелись изображения живых существ. Он очень рассердился и поменялся в лице, после чего снял эту штору и разорвал ее. Затем обратился к праведной Айше со следующими словами: «Люди, которые в Судный день перед Аллахом получат самое тяжелое наказание, это те, которые пытались уподоблять (свои творения) творениям Аллаха». После строгого предупреждения Пророка праведная Айша разрезала эту занавеску и сделала из нее две подушки[699]. Позже Пророк сидел на этих подушках[700]. Исламская религия была основана на принципе единобожия. Пророк желал очистить от многобожия сознание людей, которые только недавно спаслись от идолопоклонничества. Именно по этой причине Посланник Аллаха запретил вешать на стены, двери и полки покрывала, ковры и подобные вещи, на которых были изображения живых существ. Ибо он не хотел, чтобы люди придавали значение тем вещам, которые могли напомнить им об убеждениях времен джахилии и побудить их вернуться к старым обычаям.

Пророк (с.а.в.) был обеспокоен существованием различных предметов и фигур, противоречащих принципам ислама, будь то в его собственном доме или в домах его сподвижников, и просил их исправить. Согласно рассказам досточтимой Айши, Пророк либо ломал, либо стирал картины в своем доме, на которых были выгравированы кресты (христианов)[701].

Эти повествования показывают нам, что Пророк пытался сохранить акиду единобожия, что он решительно выступал против понимания и отношения к приписыванию символического превосходства или особого значения материи, и что он признал в качестве определяющего фактора превосходство символа веры таухид в своих отношениях с вещами.

По мнению Пророка, любая вещь, которую использует человек, не должна отдалять его от духовности, но постоянно напоминать ему о мирской жизни. Праведная Айша рассказывает о том, что у нее имелись занавески, на которых были изображены птицы. Она повесила их в сторону киблы, поэтому каждый входящий человек видел эти рисунки. На это Посланник Аллаха сказал ей следующее: «О, Айша, поменяй занавеску. Ибо она каждый раз напоминает мне о мирской жизни»[702]. Пророк, постоянно напоминая о том, что этот мир является капиталом, т. е. временным пристанищем[703], никогда не придавал чрезмерного значения какой-либо вещи или имуществу. Он избегал роскоши, расточительства и чрезмерности, показывая пример для всех мусульман. Мирская вещь не представляла для Пророка особую ценность, к которой можно было привязаться всем сердцем. Этими предметами он лишь удовлетворял свои потребности. Если какаялибо вещь удовлетворяла его потребности, он считал этого достаточным, и предпочитал жить той скромной жизнью, которую проживали мусульмане, не стремясь к роскоши и комфорту. Даже перед смертью Посланник Аллаха не владел тем имуществом, которое у него имелось в течение его жизни, ибо все деньги и имущество, которые оставались у него после удовлетворения своих нужд, он расходовал на пути Аллаха. Амр б. Харис сообщил о том, что после смерти Пророк не оставил ничего, кроме оружия, белой ослицы и небольшого участка земли, которые он раздал в качестве милостыни[704]. Он не оставил ни дирхемов, ни динаров, ни рабов, ни наложниц, ни чего-либо еще[705]. Наследство Пророка состояло лишь из минимума вещей, которые были необходимы для поддержания жизни.

Несмотря на то, что Пророк мог заполучить любые возможности этого мира, он никогда не стремился к накоплению богатства. Однажды один из сподвижников по имени Абдуллах б. Масуд, являвшийся знатоком фикха, зашел в комнату Пророка, которая из-за маленьких размеров была подобна голубятне. В это время Пророк милости спал на своей циновке. Жесткая циновка оставила следы на его теле. Ибн Масуд не смог сдержать слез, увидев Посланника Аллаха. Пророк удивился этому и спросил Ибн Масуда: «Что тебя опечалило, Абдуллах?» Ибн Масуд ответил: «О, Посланник Аллаха, хосров (правитель Персии) и император (Византии) ходят по атласной и натуральной шелковой ткани. Ты же спишь на этой циновке, которая оставляет следы на твоем теле». На это Пророк произнес следующие слова, которые стали утешением для Ибн Масуда: «Не плачь, Абдуллах! Этот мир принадлежит им, нам же принадлежит грядущий мир. Мне нет дела до удобств этого мира. В этом мире я всего лишь путник, который после отдыха в тени дерева встает и отправляется дальше в путь»[706].

Поистине, ничто не является вечным — ни путник, ни его тень. Однако эта остановка необходима для того, чтобы набраться сил в жаркой пустыне и достичь своей цели. Этот мир является тленным, а его богатство — бренным. Однако, накапливая капитал для вечного мира, не следует пренебрегать богатством и этого мира. Своим сравнением Посланник Аллаха хотел сообщить нам именно это.

Однажды одна женщина из числа ансаров навестила праведную Айшу в ее доме. В тот момент она увидела циновку Пророка. Посчитав, что такая циновка не подходит для Пророка, она вернулась домой и отправила ему в качестве подарка тюфяк, сделанный из шерсти. Придя домой, Пророк увидел тюфяк и спросил: «Откуда это?» Праведная Айша ответила: «О, Посланник Аллаха, приходила такая-то женщина из числа ансаров и увидела твою циновку, после чего вернулась домой и отправила нам это». Тогда Пророк сказал следующее: «Верни это обратно!»

Далее праведная Айша рассказывает продолжение этой истории: «Я не вернула его обратно. Мне понравилось, что в моем доме имеется такой тюфяк. Посланник Аллаха трижды повторил свою просьбу, после чего сказал следующее: „О, Айша, воистину, если я пожелаю, Аллах даст мне золотые и серебряные горы“»[707].

Пророк никогда не использовал вещи, которые могли расслабить человека и помешать его поклонениям. Однажды досточтимую Хафсу спросили: «На чем спал Посланник Аллаха в твоем доме?» На что она ответила следующее: «Он спал на толстом паласе, сотканном из шерсти, который мы складывали пополам. Однажды я решила дважды сложить этот палас, чтобы ему было мягче спать. Когда Пророк проснулся следующим утром, спросил: „Что вы постелили мне прошлой ночью?“» Я ответила: «Тот же палас, просто в этот раз мы дважды сложили его пополам, чтобы тебе было мягче спать». Тогда он сказал следующее: «Сделай так, как было раньше. Ибо мягкость этого паласа помешала моему ночному намазу»[708]. Пророк не видел необходимости для себя спать в удобной постели, однако он ничего не говорил сподвижникам на этот счет.

Человек имеет право обладать теми вещами, в которых он испытывает потребность. Во главе этих вещей стоит дом, одежда, благодаря которой можно защитить свое тело от жары и холода, а также пища, которая необходима для поддержания жизни[709]. Однако Пророк, принимавший во внимание и материальные условия своего времени, требовал от людей избегать чрезмерности и расточительства. Также он запрещал носить одежду с целью бахвальства и показности[710].

На протяжении всей своей жизни Пророк избегал чрезмерности и небрежности, тем самым показывая пример для сподвижников. Те вещи, которые широко использовались в обществе того времени в качестве показателя обеспеченности, не использовались им. Например, отправляясь в гости к кому-либо, он садился на землю вместо золотистого покрывала[711] или подушки[712], которые стелили специально для него. Не смотря на свои возможности, Посланник Аллаха предпочитал вести скромную жизнь, подобно своим малоимущим сподвижникам. Именно поэтому у Пророка были только простые вещи, далекие от показности. В его доме имелась подушка, набитая финиковым волокном, две циновки, которые он использовал в качестве постели, несколько шкур животных, которые висели на его стене, и несколько покрывал[713]. Также у него имелась лампада[714], один нож[715], большая тарелка, из которой он ел[716], и две кружки, одна стеклянная[717], другая — деревянная[718]. В его скромном доме имелся большой казан[719], который использовался в качестве сосуда для воды, чтобы умываться и заквашивать тесто, а также несколько кувшинов для воды, которую он использовал для питья и омовения[720]. Несмотря на то, что в тот период в обществе широко использовалось сито, Пророк милости никогда не имел его, и он никогда не пробовал хлеб, испеченный из качественной муки[721]. Будучи человеком, Пророк уделял внимание своему внешнему виду, использовал различные вещи, чтобы выглядеть чисто и красиво, и брал с собой эти вещи, отправляясь в путь[722]. Он имел две расчески[723], одна из которых была сделана из железа[724], а другая — из бивня слона, которые он использовал даже по ночам[725]. У него также было зеркало. Он смотрелся в него и произносил следующую молитву: «Аль-хамду лиллях, о, Аллах, укрась мою нравственность так же, как Ты украсил меня»[726]. У него имелась черная сурьма под названием исмид, которой он трижды смазывал свои глаза перед сном[727]. Он советовал использовать сурьму и сподвижникам, так как она придавала блеск глазам и питала ресницы[728]. Когда Пророк входил в состояние ихрама, он смазывал маслом свои волосы и свою бороду, блеск которого был виден всем людям[729]. У него был мисвак (зубочистка), сделанный из дерева арак, который он использовал перед тем, как войти в чей-либо дом[730]. С целью защиты ислама и мусульман Пророк принимал участие в различных сражениях и использовал в них такие вещи, как меч, кольчуга и шлем. У Пророка было девять мечей, большинство из которых были получены им в виде трофея. Каждому доспеху он давал красивые названия. Его самый знаменитый меч, полученный в битве при Бадре, носил название Зульфикар[731]. Головка рукоятки меча была сделана из серебра, а на ножнах имелись серебряные кольца[732]. Рукоятка меча, который находился при нем во время взятия Мекки, была сделана из золота и серебра[733]. У Пророка был также меч под названием Масур, который достался ему в наследство от отца и который был при нем во время переселения[734]. Саад б. Убада подарил ему меч, который носил название Адб, и Пророк использовал его в битве при Бадре[735]. Также у него были мечи под названием Каль, Баттар и Хатф, полученные в качестве трофея от племени Бану Кайнука, а также мечи Расуб и Михзам[736], полученные от племени Тай.

Чтобы защитить свое тело от вражеских стрел и мечей, Пророк использовал кольчугу. У него было семь видов кольчуг. Самая известная из них — Зат аль-фузуль[737]. Кольчуги Фидда и Садийа были получены в качестве трофея от племени Бану Кайнука. В битве при Ухуде Пророк использовал кольчуги Зат аль-фузуль и Фидда, а в битве при Хайбаре — Зат аль-фузуль и Садийа[738]. Также у него был шлем, который он надевал во время завоевания Мекки[739]. У Пророка милости было три копья и три лука — Равха, Байда и Сафра, полученные в качестве трофея от племени Бану Кайнука[740]. Также у него имелось еще три лука — Завра, Саддад и Катум, последний был сломан во время битвы при Ухуде[741]. Все эти военные доспехи были получены Пророком в качестве трофея или подарков.

Посланник Аллаха, следующими словами определил основные принципы в этом вопросе: «Ешьте, пейте и одевайтесь, избегая расточительности и гордыни, а также расходуйте свои средства на пути Аллаха»[742]. И его внук Хасан сказал, что Посланник Аллаха велел своим сподвижникам надевать самую лучшую одежду и использовать благовония[743]. Пророк являлся примером для своих сподвижников в вопросах порядка в доме и использования предметов домашнего обихода. Его отношение к вопросу использования предметов быта можно перечислить следующим образом: скромность, удовлетворение потребностей, порядок и чистота. Несмотря на то, что сам он жил по стандартам бедных сподвижников, он не запрещал своему окружению использовать красивые и качественные вещи, если это не выходило за рамки приличия. Все качественные вещи, которые использовались им самим, были получены в качестве трофея или же подарка. На протяжении все своей жизни он не был против приобретения имущества, но и не был тем человеком, для которого имущество являлось смыслом жизни.

[699] М5528 Муслим, Либас ва зинат, 92; В5954 Бухари, Либас, 91; IF10/387 Ибн Хаджар, Фатх аль-бари, X, 387.

[700] В2479 Бухари, Мазалим, 32.

[701] В5952 Бухари, Либас, 90; D4151 Абу Давуд, Либас, 44.

[702] N5355 Насаи, Зинат, 111; М5521 Муслим, Либас ва зинат, 88.

[703] М3649 Муслим, Рада, 64.

[704] В3098 Бухари, Фард альхумус, 3; В2912 Бухари, Джихад, 86.

[705] В2739 Бухари, Васайа, 1.

[706] МК10327 Табарани, альМуджам аль-кабир, X, 162; IM4109 Ибн Маджа, Зухд, 3.

[707] ST1/465 Ибн Саад, Табакат, I, 465; BŞ1468 Бейхаки, Шуаб аль-иман, II, 173.

[708] TŞ330 Тирмизи, Шамаиль, 148.

[709] Т2341 Тирмизи, Зухд, 30.

[710] М5452 Муслим, Либас ва зинат, 41; T264 Тирмизи, Салят, 80; T2809 Тирмизи, Адаб, 45.

[711] ЕМ1177 Бухари, аль-Адаб аль-муфрад, 402.

[712] EM1176 Бухари, аль-Адаб аль-муфрад, 401.

[713] В5843 Бухари, Либас, 31, 43; М5528 Муслим, Либас ва зинат, 92; НМ25113 Ибн Ханбал, VI, 91; T2469 Тирмизи, Сифат аль-кийама, 32.

[714] ЕМ1223 Бухари, аль-Адаб аль-муфрад, 420.

[715] М5091 Муслим, Адахи, 19.

[716] DK4223 Даракунти, Сунан, IV, 152; В5225 Бухари; Никах, 108..

[717] B3109 Бухари, Фард аль-хумус, 5; İM3435 Ибн Маджа, Ашриба, 27.

[718] TŞ196 Тирмизи, Шамаиль, 84.

[719] N241 Насаи, Тахарат, 149.

[720] İM3412 Ибн Маджа, Ашриба, 16.

[721] В5413 В5415 Бухари, Атима, 23.

[722] ST1/484 Ибн Саад, Табакат, I, 484.

[723] BS96 Бейхаки, ас-Сунан аль-кубра, I, 54.

[724] В6241 Бухари, Истизан, 11.

[725] BS96 Бейхаки, ас-Сунан аль-кубра, I, 54; ST1/484 Ибн Саад, Табакат, I, 484.

[726] NZ913 Навави, Азкар, 304; НМ3823 Ибн Ханбал, I, 403.

[727] Т2048 Тирмизи, Тыбб, 9.

[728] Т1757 Тирмизи, Либас, 23.

[729] М2838 Муслим, Хадж, 44.

[730] D51, D55 Абу Давуд, Тахарат, 27.

[731] IM2808 Ибн Маджа, Джихад, 18.

[732] D2583 Абу Давуд, Джихад, 64; N5376 Насаи, Зинат, 120.

[733] Т1690 Тирмизи, Джихад, 16.

[734] ST1/485 Ибн Саад, Табакат, I, 485.

[735] V M1/103 Вакиди, Магази, I, 103.

[736] ST1/485 Ибн Саад, Табакат, I, 486.

[737] MA9662 Абдурразак, Мусаннаф, V, 295.

[738] ST1/485 Ибн Саад, Табакат, I, 487.

[739] В4286 Бухари, Магази, 49; N2870 Насаи, Манасик аль-хадж, 107.

[740] ST1/489 Ибн Саад, Табакат, I, 489.

[741] ZD1/130 Ибн Кайим, Заду-ль-маад, I, 131.

[742] B5783 Бухари, Либас, 1; İM3605 Ибн Маджа, Либас, 23.

[743] BT1222 Бухари, ат-Тарих аль-кабир, I, 382.

ЭТИКЕТ ПРИЕМА ПИЩИ ПРОРОКА

Умару б. Абу Саляме посчастливилось появиться на свет во втором году по хиджре. Ведь когда он был еще совсем ребенком, его мать Умму Саляма вышла замуж за Пророка, тем самым он смог получить благодать его дома. Он рос и воспитывался под покровительством Пророка милости[744]. Однажды во время принятия пищи Посланник Аллаха заметил, как маленький Умар водит рукой по всей тарелке, после чего мягким тоном сказал ему следующее: «Сынок! Произнеси басмалу, ешь перед собой и делай это правой рукой». Данное предупреждение Посланника Аллаха, который тремя предложениями обучил Умара этикету еды, на всю жизнь сформировало его манеру приема пищи[745]. Этим предупреждением Пророк определил три важнейшие сунны принятия пищи, которым должны следовать мусульмане.

Потребность любого живого существа, и прежде всего человека, в еде и питье является самой необходимой потребностью для продолжения жизнедеятельности. Пророк, считавший жизнь поклонением, ввел этикет и сунны, касающиеся вопросов питья и принятия пищи, придав этим вопросам большую значимость.

Восприимчивость Пророка относительно мытья рук и ротовой полости после приема пищи имеет особенное значение в исламе с точки зрения здоровья, где физическая и духовная чистота связана с верой. Ибо Пророк ввел данный этикет еще в те времена, когда на столах не было ложек, вилок, ножей, и люди принимали пищу с помощью пальцев. Мытье рук до и после приема пищи он связывал с «благодатью пищи»[746]. Для того чтобы привить мусульманам данный этикет, который также имел важное значение с точки зрения чистоты и здоровья, Посланник Аллаха требовал от мусульман совершать малое омовение после употребления (жирной) пищи, приготовленной на огне[747]. Однако после того, как верующие сделали чистоту своей ежедневной привычкой, он упразднил практику совершения малого омовения после принятия пищи, приготовленной на огне[748].

То, что Пророк принимал пищу при помощи пальцев, а после этого облизывал их с целью очищения, может вызвать удивление[749]. Однако не стоит упускать из внимания тот факт, что Пророк мыл свои руки перед едой, а также мыл руки и полоскал рот после еды. Пророк даже делал предупреждение тем людям, которые ложились спать, не смыв с рук остатки и запах пищи, так как это могло вызвать материальные и духовные трудности[750]. Все это свидетельствует о необходимости мытья рук до и после еды, даже если они выглядят чистыми.

Помыв руки, Пророк садился за стол и приступал к принятию пищи, произнеся перед этим басмалу. Пророк всегда находился в состоянии благодарности, так как считал, что каждая пища является благом, милостью и благосклонностью Всемогущего Аллаха. По этой причине он произносил басмалу перед едой, тем самым упоминая Аллаха, как делал это при начинании любого другого дела. Он говорил следующее: «Если кто-либо из вас произнесет басмалу перед тем, как войти в дом или приступить к трапезе, шайтан скажет своим друзьям: „В этом доме для вас нет пристанища и пищи!“ Если кто-либо из вас не произнесет басмалу перед тем, как войти в дом, шайтан скажет: „Вы нашли себе пристанище“. Если же кто-либо из вас не произнесет басмалу перед тем как приступить к трапезе, шайтан скажет: „Вы нашли себе пристанище и пищу!“»[751].

Пророк советовал произносить басмалу и своему окружению. Посланник Аллаха считал, что произнесение басмалы является благодарностью Всемогущему Аллаху в ответ на ниспосланные блага и говорил, что нет благодати в той пище, которая употребляется без произнесения басмалы. Он сообщил о том, что если человек забыл произнести басмалу перед едой, он должен сделать это сразу после того, как вспомнит об этом: «Перед каждым приемом пищи произносите „бисмиллях“ (с именем Аллаха). Если же вы забудете произнести басмалу перед едой, то скажите следующее: „Бисмилляхи фи аввалихи ва ахирихи“ (Начинаю и заканчиваю с именем Аллаха)»[752]. Пророк обучал своих сподвижников произносить басмалу не только во время еды, но и во время питья: «Не пейте воду в один раз, как это делают верблюды. Пейте ее в два или три приема и произносите басмалу. Затем воздайте хвалу Аллаху»[753]. Также он запрещал людям дышать в сосуд, из которого они пьют воду[754].

Посланник Аллаха употреблял пищу и пил воду правой рукой и говорил следующее: «Пусть каждый из вас пьет воду правой рукой и принимает пищу правой рукой. Ведь шайтан пьет воду и принимает пищу левой рукой»[755]. Из этого следует, что есть и пить при помощи правой руки является сунной. Мусульманам советуется использовать правую руку в качестве отличительной особенности и запрещается использовать левую руку. Несомненно, данный совет следует из того, что левая рука больше предназначена для подмывания после исправления нужды и др. Вместе с тем данный запрет не касается тех людей, которые с рождения или по какой-либо причине вынуждены принимать пищу левой рукой.

Пророк принимал пищу на скатерти из кожи, застеленной прямо на земле[756]. Его манера сидения за столом была такой же скромной, как и сам стол. Он не опирался на что-либо и не растягивался перед столом, как это делали некоторые люди[757]. Однажды один бедуин увидел, как Пророк принимал пищу, сидя на коленях, и спросил его: «Что это за манера сидения?!» На что он ответил следующее: «Аллах сотворил меня благородным рабом, а не деспотом и упрямцем!»[758]. Подобным отношением он отличался от правителей и вождей некоторых племен, которые предпочитали помпезную манеру сидения. Гордыня, роскошь, помпезность противоречили его этикету приема пищи. Напротив, на первом плане были такие ценности, как смиренность, довольство, простота, чистота и дозволенность.

Пророк запрещал вставать из-за стола сразу же после окончания трапезы и советовал ждать, пока другие люди также закончат принятие пищи: «Пусть никто из вас не встает из-за стола до конца трапезы. Продолжайте принимать пищу, пока другие люди не закончат свою трапезу, даже если вы уже чувствуете насыщение. Ибо человек (закончив трапезу) может смутить сидящего рядом с ним человека, и он завершит прием пищи, так и не насытившись»[759]. Данный совет Пророка был направлен на то, чтобы голодные люди могли без стеснения продолжить свою трапезу и раньше времени не вставали из-за стола.

Также Посланник Аллаха считал неуместным принимать пищу и пить воду стоя[760]. Однако в повседневной суете ему иногда приходилось есть и пить прямо на ходу[761]. Это означает следующее: несмотря на то, что в исламе определены главные принципы этикета, связанного с приемом пищи, при определенных условиях можно выходить за грани этих принципов, если это не противоречит духу ислама. Отталкиваясь от этого, следует помнить: в вопросе культуры кухни Посланник Аллаха придавал огромное значение не средствам, а целям. Во главе этих целей стоит чистота и дозволенность пищи и напитков, максимальное внимание уделяется здоровью человека, избеганию расточительства, благодарности Аллаху.

Один из самых близких друзей Пророка досточтимый Умар был свидетелем того, как Посланник Аллаха однажды мучился от голод на протяжении целого дня и не мог найти даже испорченного финика, чтобы утолить голод[762]. Бывали времена, когда Пророк и его семья, питавшиеся в основном лишь ячменным хлебом[763], голодали на протяжении нескольких дней подряд[764]. Пророк и его сподвижники провели немало голодных дней[765]. Иногда голод камнем оседал в их животах[766]. Праведная Айша передает, что в доме Пророка по долгу не горел очаг, на протяжении этого времени они питались лишь сушеными финиками и водой, а преданный им сосед из числа ансаров угощал их молоком[767]. В один из дней Пророк сел за стол, чтобы утолить голод. После того как ему принесли сухой хлеб, он спросил: «Есть что-либо, чем можно приправить хлеб?» Ему ответили: «Нет ничего, кроме уксуса». На что он сказал следующее: «Уксус является прекрасной приправой», — и приступил к трапезе[768].

Как видим, Пророк вел такой образ жизни не из-за того, что придерживался философии «один кусок хлеба, одна одежда», а из-за того, что в те времена трудно было найти пищу, и если у него была какая-либо еда, в первую очередь он раздавал ее нуждающимся сподвижникам. Посланник Аллаха, обладавший чувством смирения, никогда не искал недостатков в пище. Если ему нравилось что-то, он употреблял это в пищу, если нет, то он воздерживался от этого[769]. Он не допускал расточительства в еде, требовал доедать все, что оставалось в тарелке, чтобы ни один кусок не пропал впустую[770].

Была и такая еда, которую не любил Пророк. По большей части эта пища была незнакома и непривычна для жителей той местности, где жил Посланник Аллаха. Его нелюбовь к такой пище, в первую очередь, была связана с его индивидуальными предпочтениями, а также с кулинарными пристрастиями людей той культуры, в которой он жил. Следующий случай, произошедший с Пророком в доме у одной из его жен — Маймуны, показывает отношение Пророка к пище, которая не встречалась в его регионе:

Однажды Абдуллах б. Аббас и Халид б. Валид, известный под прозвищем «Меч Аллаха», вместе с Пророком отправились в гости к Маймуне[771]. Маймуна, являвшаяся тетей Халида б. Валида и Абдуллаха б. Аббаса, накрыла на стол, чтобы накормить их[772]. Как только Пророк потянулся к поставленной перед ним еде, одна присутствовавшая там женщина рассказала ему, из чего она приготовлена. Следовательно, когда Пророку предлагали отведать то или иное блюдо, ему сообщали, из чего оно приготовлено.

Блюдо, которым Маймуна хотела угостить Пророка, было приготовлено из ящериц, привезенных ее сестрой Хуфайдой из Неджда[773]. Как только Пророк узнал об этом, он сразу же убрал руки от этой еды. Халид б. Валид спросил его: «Разве ящерица является запретной?» На что Посланник Аллаха ответил следующее: «Нет, однако ящерица не встречается в нашей местности. По этой причине она мне не нравится. Вы же ешьте»[774].

После этих слов Пророка Халид пододвинул к себе тарелку с ящерицами и приступил к трапезе. Пророк же сидел и наблюдал за ним[775]. Другие люди, присутствовавшие там, также попробовали это блюдо. Однако Маймуна не стала пробовать его, сказав следующее: «Я ем только то, что ест Посланник Аллаха»[776].

Пророк не стал употреблять в пищу мясо ящерицы, поскольку никогда не пробовал его и не имел на это желания. Это нежелание было связано с его вкусовыми пристрастиями и аппетитом. Несмотря на то, что он отказался есть мясо ящериц, он не запрещал делать это другим людям. Это свидетельствует о дозволенности данного мяса, а употребление его в пищу является выбором человека. С другой стороны, Маймуна отказалась употреблять в пищу мясо ящериц не из-за своих вкусовых пристрастий, а из-за своего желания двигаться в одном направлении вместе с Пророком.

При определении основных принципов религиозных положений, связанных с вопросом употребления того или иного продукта, на первый план выходят культурные и индивидуальные предпочтения людей. Передается, что Пророку нравилось употреблять в пищу мясо передних ног барашка[777], также он любил тыкву[778], и не любил употреблять в пищу саранчу, которую ели арабы[779]. Некоторые сподвижники употребляли в пищу то, что ел Пророк, и отказывались от той, которую он не любил. Они делали это не из-за религиозных побуждений, а из-за своей любви и привязанности к Посланнику Аллаха. Например, Анас б. Малик любил есть тыкву, поскольку Пророк любил употреблять ее в пищу[780], а Абу Айуб аль-Ансари не ел пищу, в которой присутствовал чеснок, так как Пророку не нравилась такая еда[781].

Однажды перед Пророком поставили блюдо, в котором присутствовали различные овощи (такие, как лук и чеснок). Почувствовав их запах, Пророк поинтересовался, из чего приготовлено это блюдо. Ему перечислили все овощи, присутствовавшие в данном блюде, после чего он показал на одного из сподвижников, который находился рядом с ним, и сказал следующее: «Отдайте овощи этому человеку». Так как Пророку не понравились эти овощи, сподвижник тоже отказался употреблять их в пищу. Тогда Пророк сказал следующее: «Ты можешь есть их, ибо ты не разговариваешь с теми, с кем разговариваю я»[782]. Этими словами он разрешил съесть ту пищу, которую не ел сам из-за того, что не хотел причинять неудобства своим собеседникам (т. е. из-за запаха от лука и чеснока).

Пророк запрещал людям отказываться от той пищи, которая является дозволенной для них, независимо от того, с какой целью они отказались от нее. «О те, которые уверовали! Не запрещайте блага, которые Аллах сделал дозволенными для вас, и не преступайте границы дозволенного. Воистину, Аллах не любит тех, кто преступает границы»[783]. Данный аят был ниспослан после того, как один из сподвижников отказался есть мясо, чтобы больше времени проводить в поклонениях[784]. До тех пор, пока блага Аллаха не наносят вред здоровью человека, неправильно отказываться от них даже с той целью, чтобы больше времени проводить в поклонениях.

Однажды из-за схожего случая Посланник Аллаха получил божественное предупреждение. Как-то Пророк задержался в доме у одной из своих жен по имени Зайнаб бинт Джахш, так как пил медовый шербет, приготовленный из ароматного дерева под названием «магафир». Из-за чувства ревности праведная Айша и досточтимая Хафса сговорились между собой и, увидев Пророка, сказали ему следующее: «От тебя пахнет деревом магафир!» После этого случая Пророк решил больше никогда не пить медовый шербет. Тогда Всемогущий Аллах ниспослал следующий аят, в котором сделал предупреждение Своему Посланнику: «О, Пророк! Почему ты запрещаешь себе то, что позволил тебе Аллах, стремясь угодить своим женам?»[785].

Некоторая еда была особенно любима Пророком, поэтому он различными способами старался похвалить ее. Этим отношением Пророк хотел подчеркнуть вкус и питательность этой пищи, а также показать то, что каждое благо Аллаха заслуживает похвалы и благодарности. Такая пища, как супы[786], мясные блюда[787], финики[788], уксус[789], удостоились похвалы Пророка. То же самое можно сказать про тысячи различных блюд, о которых не упомянул Пророк, так как они не были распространены в арабском обществе. Ведь каждый фрукт, каждый овощ, каждое блюдо и каждый напиток, сотворенный Аллахом, обладает уникальными особенностями.

Пророк всегда начинал трапезу, упоминая имя Аллаха, и заканчивал ее следующими словами:

«Аль-хамду лилляхи-ллязи атамана ва сакана ва джааляна мин аль-муслимин» (Хвала Аллаху, который накормил нас, напоил нас и сделал нас мусульманами)[790].

Иногда он совершал и следующую молитву:

«Аль-хамду лилляхи касиран тайибан мубаракан фихи, гайра макфиин ва ля муваддаин ва ля мустагнан анху, йа Раббана!» (Премногая хвала Аллаху, наполненная красивыми пожеланиями и благословениями, которая не сходит с нашего языка, о Господь)[791].

Также он произносил следующую молитву:

«Афтара индакум ас-саимун ва акаля таамакум аль-абрар ва саллят алейкум аль-маляика» (Пусть постящиеся люди совершают разговение рядом с вами, пусть добрые люди едят вашу пищу, пусть ангелы приветствуют вас и совершают молитву в вашу честь)[792].

Также он привел следующую молитву, произнесение которой позволяло человеку получить прощение за свои грехи:

«Аль-хамду лилляхи-ллязи атамани хаза-т-таама ва разаканихи мин гайри хаулин минни ва ля кувватин» (Хвала Аллаху, который дал мне пропитание, несмотря на то, что я не приложил ради этого никаких усилий)[793].

Как видим, все эти молитвы содержат в себе благодарность Аллаху. Если мы не можем совершать эти длинные молитвы, нам необходимо произносить хотя бы «Аль-хамду лиллях» (хвала Аллаху), выражая тем самым благодарность Всемогущему Аллаху за Его блага. Посланник Аллаха сказал следующее: «Аллах доволен Своим рабом, который ест и пьет, восхваляя Его за это»[794].

[744] EÜ4/169 Ибн аль-Асир, Усд аль-габа, IV, 169–170.

[745] В5376 Бухари, Атима, 2; М5269 Муслим, Ашриба, 108.

[746] D3761 Абу Давуд, Атима, 11; Т1846 Тирмизи, Атима, 39.

[747] М788 Муслим, Хайид, 90.

[748] В207 Бухари, Вуду, 50; Т80 Тирмизи, Тахарат, 59.

[749] М5297 Муслим, Ашриба, 131.

[750] Т1859 Тирмизи, Атима, 48; D3852 Абу Давуд, Атима, 53.

[751] М5262 Муслим, Ашриба, 103.

[752] Т1858 Тирмизи, Атима, 47; D3767 Абу Давуд, Атима, 15.

[753] Т1885 Тирмизи, Ашриба, 13.

[754] В154 Бухари, Вуду, 19.

[755] М5265 Муслим, Ашриба, 105; D3776 Абу Давуд, Атима, 19.

[756] В5415 Бухари, Атима, 23; Т1788 Тирмизи, Атима, 1.

[757] В5398 Бухари, Атима, 13.

[758] D3773 Абу Давуд, Атима, 17; IM3263 Ибн Маджа, Атима, 6.

[759] IM3295 Ибн Маджа, Атима, 21.

[760] М5275 Муслим, Ашриба, 113; Т1879 Тирмизи, Ашриба, 11.

[761] Т1880 Тирмизи, Ашриба, 11; IM3301 Ибн Маджа, Атима, 25.

[762] М7461 Муслим, Зухд, 36; IM4146 Ибн Маджа, Зухд, 10.

[763] Т2357 Тирмизи, Зухд, 38; НМ2303 Ибн Ханбал, I, 256.

[764] Т2360 Тирмизи, Зухд, 38; IM3347 Ибн Маджа, Атима, 49.

[765] В5432 Бухари, Атима, 32.

[766] Т2371 Тирмизи, Зухд, 39.

[767] М7452 Муслим, Зухд, 28; В2567 Бухари, Хиба, 1.

[768] М5353 М5352 Муслим, Ашриба, 167, 166.

[769] В5409 Бухари, Атима, 21; В3563 Бухари, Манакиб, 23; М5383 Муслим, Ашриба, 188.

[770] М5306 Муслим, Ашриба, 136.

[771] В5391 Бухари, Атима, 10; М5034 Муслим, Сайд, 43.

[772] В5391 Бухари, Атима, 10; М5040 Муслим, Сайд, 47.

[773] В5391 Бухари, Атима, 10.

[774] М5034 Муслим, Сайд, 43; М5040 Муслим, Сайд, 47.

[775] В5391 Бухари, Атима, 10; В5537 Бухари, Сайд, 33.

[776] М5040 Муслим, Сайд, 47.

[777] М481 Муслим, Иман, 328.

[778] IM3302 Ибн Маджа, Атима, 26.

[779] D3813 Абу Давуд, Атима, 34.

[780] В2092 Бухари, Буйу, 30; М5326 Муслим, Ашриба, 145.

[781] М5356 Муслим, Ашриба, 170.

[782] В855 Бухари, Азан, 160; D3822 Абу Давуд, Атима, 40.

[783] Маида, 5/87.

[784] Т3054 Тирмизи, Тафсир аль-Куран, 5.

[785] В5267 Бухари, Талак, 8; N3450 Насаи, Талак, 17; Тахрим, 66/1.

[786] D3783 Абу Давуд, Атима, 22.

[787] IM3305 Ибн Маджа, Атима, 27.

[788] В5769 Бухари, Тыбб, 52.

[789] М5353 Муслим, Ашриба, 167.

[790] D3850 Абу Давуд, Атима, 52; Т3457 Тирмизи, Даават, 55.

[791] В5458 Бухари, Атима, 54; D3849 Абу Давуд, Атима, 52.

[792] D3854 Абу Давуд, Атима, 54; IM1747 Ибн Маджа, Сийам, 45.

[793] D4023 Абу Давуд, Либас, 1.

[794] М6932 Муслим, Зикр, 89; Т1816 Тирмизи, Атима, 18.

МНЕ БЫЛА ДАРОВАНА СУТЬ РЕЧИ

Пасынок Пророка Хинд был известен как хорошо знавший и описавший человеческие качества и характер (шамаиль), а также словесный портрет (хилйа) Посланника милости[795].Однажды досточтимый Хасан попросил его рассказать что-нибудь о своем деде — Посланнике Аллаха. Хинд б. Абу Халя стал рассказывать. Он рассказывал о лице Пророка, подобном месяцу, его бороде и благословенном теле… Хасан внимательно выслушал это, а затем сказал Хинду: «Расскажи мне о его манере речи»[796].

В ответ на эту просьбу Хинд б. Абу Халя, сын досточтимой Хадиджи от ее первого мужа, продолжил свой рассказ следующими словами: «Посланник Аллаха всегда был грустным и задумчивым. Он не был беззаботным беспечным. Он был тихим. Не разговаривал без нужды. Он начинал речь с именем Всевышнего Аллаха и заканчивал им же. Он разговаривал, выражая многое малым количеством слов (джавами аль-калям). Его речь была четкой и ясной. В его речи не было ни излишества, ни недостатков. Он не был грубым и не обижал людей. Он ценил даже небольшие блага, не считая их пустяком. Никогда как не порицал, так и не восхвалял никакую пищу. Мирская жизнь и мирские вещи не могли разозлить его. Однако, если попиралась истина, ничто не могло погасить его гнев до тех пор, пока эта ситуация не исправлялась. Он не злился ни на кого за себя и не мстил. Указывая на что-либо, он указывал, протягивая руку (а не палец). Удивляясь чему-либо, поднимал руки ввысь. Разговаривая, соединял руки, кладя ладонь правой руки на большой палец левой руки. Если злился, он отворачивался (от человека) и оставлял его. Радуясь (не допуская чрезмерности), он сужал глаза. Он часто улыбался, а когда смеялся, виднелись его белые, как льдинки, зубы»[797].

Пророк, сказавший: «Мне была дарована сама суть речи…»[798], — был одним из тех, кто лучше всех знал арабский язык и говорил на нем. Одним из двух арабских племен эпохи джахилийа, гордившихся тем, что они говорят на красноречивом и литературном арабском языке, было племя Курайш, в котором родился Пророк, а вторым — племя Хавазин[799]. Указывая на крайне впечатляющую манеру речи Пророка милости, мать правоверных Айша сказала следующее: «Когда Пророк объяснял какую-либо тему, тот, кто хотел сосчитать его слова, мог это сделать (потому что он четко выговаривал каждое слово)»[800]. Кроме того, она передала, что Пророк не произносил слова сразу друг за другом[801], не бормотал; напротив, его речь была настолько ясной, что каждый, кто слушал его, вполне мог понять[802]. После того как праведная Айша послушала Абу Хурайру, произносившего хадисы один за другим, ее реакция была такова: «Посланник Аллаха не произносил слова одно за другим, как это делаете вы»[803]. Молодой сподвижник Джабир б. Абдуллах также говорил, что речь Пророка не была ни слишком медленной, ни слишком быстрой[804].

Пророк не разговаривал без нужды и необходимости, он говорил следующее: «Воистину, самым любимым из вас и близким ко мне в Судный день будет тот, кто обладает наилучшим нравом. Самыми нелюбимыми из вас и далекими от меня в Судный день будут болтуны, разговаривающие (нагло) надувая щеки и поступающие надменно»[805].

Посланник Аллаха трижды повторял отдельные слова и фразы, которые он считал важными для восприятия, чтобы люди лучше понимали их[806].Однажды, сказав сподвижникам: «О, рабы Аллаха! Будьте братьями! Мусульманин — брат мусульманина. Он не будет притеснять его, не оставит без помощи и не станет презирать его», — он указал на грудь и трижды повторил: «Богобоязненность находится вот тут!»[807]. Кроме того, говоря о больших грехах, он заговорил о лжи и лжесвидетельстве и так много раз повторял их, что сподвижники подумали, что он уже не замолчит[808]. Произнеся во время Прощального хаджа свою памятную речь, Посланник Аллаха спросил присутствовавших: «Призывал ли я вас?» Они ответили: «Да», — после чего он сказал: «О, Аллах, засвидетельствуй это!» Эти слова он повторил трижды[809].

Иногда Пророк использовал различные способы для привлечения внимания собеседника и обеспечения понимания его слов. Прошло десять лет с момента хиджры. Шел месяц зуль-хиджа. Начиная свою речь, которая потом станет известна как Прощальная проповедь, Посланник Аллаха предупредил огромную толпу собравшихся, чтобы они внимательно слушали и запоминали сказанное им. Затем он сказал: «Не знаю, возможно, на следующий год я (больше) не буду здесь с вами». Очевидно, что благословенный Посланник сообщал о приближавшемся моменте расставания. После такого начала Посланник Аллаха продолжил свою речь следующими словами:

«О люди! Какой сейчас месяц?» Толпа не издала ни звука, все с любопытством ждали его слов. Он сам ответил на свой вопрос: «Это запретный месяц». Таким же образом он продолжил речь риторическими вопросами: «Что это за город (в котором вы находитесь)?», «Что сегодня за день?» Толпа молчала и не ответила, поэтому он вновь сам напомнил, что этот город является священным городом, а день — благословенным днем. Его цель была в том, чтобы предупредить людей, начав с общеизвестных вещей. После привлечения внимания слушателей он перешел к главной теме, о которой он хотел поговорить: «Подобно тому, как святы этот месяц (зуль-хиджа), этот город (Мекка) и этот день (Арафа), святы (неприкосновенны) ваша кровь, имущество и честь!»[810].

Посланник Аллаха придавал особое значение использованию сравнений и метафор для того, чтобы делать свои мысли более явными, более легкими для понимания и закрепления в голове слушателя. К примеру, огромную разницу между верующими и неверующими он разъяснил на следующем примере: «Верующий подобен молодому колоску: от ветра клонится к земле (но не ломается). Когда же ветер утихает, колос вновь выпрямляется. Вот и верующий таков: когда приходит беда или несчастье, он покорно склоняет голову (но не ломается). Неверующий же похож на твердый и прямой кедр, Аллах, как только пожелает, одним рывком может выдернуть его из земли»[811]. Отношения между верующими же Посланник милости описал с помощью следующего великолепного сравнения: «В любви, проявлении милосердия и сострадания друг к другу верующие подобны единому телу: когда один орган заболевает, другие разделяют эту боль через бессонницу и жар»[812].

Принимая во внимание тот факт, что в некоторых случаях язык жестов полезнее для донесения информации, чем речь, Пророк использовал жесты и мимику в качестве вспомогательного средства в общении. Разговаривая, Посланник Аллаха использовал язык жестов, в частности, руки[813], пальцы и свой посох, чтобы указывать на что-либо[814]. Однажды он рассказывал об аде. Он начал речь с того, что попросил у Аллаха защиты от ада, а затем он повернул голову в другую сторону[815], словно он представил себе ад со всем его ужасом и будто не желая смотреть на огонь. Очевидно, что этим Посланник Аллаха хотел показать ужас, в который приводит вид ада, желая и языком жестов выразить, что это есть то место, которого следует избегать. Перечисляя большие грехи, когда он упомянул ложь и лжесвидетельство, Пророк внезапно выпрямился, тем самым жестом тела указал на серьезность темы[816].

Разговаривая, Пророк соблюдал вежливость и никогда не обращался к слушателю грубо или вызывающе[817]. Так, Анас б. Малик сообщил, что Пророк никогда никого не поносил, не говорил дурных слов и не проклинал[818]. Пророк внимательно выбирал слова. У него был темнокожий раб по имени Анджаша, во время Прощального хаджа ведший верблюдов, на которых сидели жены Пророка. Он погонял верблюдов и одновременно читал стихи. Верблюды, очарованные напевами сладкоголосого Анджаши, ускорились, что причинило неудобства для матерей правоверных, как их принято называть. Тогда Пророк мягко обратился к нему, сделав это максимально вежливо: «О, Анджаша, помедленней! Будь осторожен с кристаллами!»[819].

При разговоре Посланник Аллаха принимал во внимание уровень понимания собеседника и выбирал слова в соответствии с ним. Абдуллах б. Аббас обратил внимание на это, передав: «Мне было велено разговаривать с людьми согласно уровню их понимания»[820]. Сподвижник по имени Абу ат-Туфайль описал принцип, применяемый Пророком, в следующих словах: «Каждое положение имеет присущий ему стиль речи»[821]. Посланник Аллах разговаривал со сподвижниками как учитель и близкий друг, с войском — как опытный полководец, с женами — как понимающий супруг, с детьми — как милосердный отец.

Пророк учитывал уровень собеседника, на задаваемые ему вопросы он отвечал в соответствии с потребностями и недостатками спросившего. К примеру, на вопросы типа: «Какое деяние является наилучшим?», задаваемые ему в разное время разными людьми, он давал такие разные ответы, как: «Вера в Аллаха и Его Посланника»[822], «Своевременно совершенный намаз»[823], «Громкое произнесение тальбии (в хадже) и жертвоприношение животных»[824], «Кормление и приветствие знакомых и незнакомых людей»[825].

Однажды к Пророку пришел один человек и сказал следующее: «О, Посланник Аллаха, скажи мне несколько предложений, чтобы я следовал им. Но пусть их будет немного, а то я забуду их»[826]. Пророк сказал ему: «Не гневайся». Человек вновь и вновь просил у Пророка наставления, но каждый раз получил лишь этот короткий ответ[827]. Несмотря на то, что он не содержал в себе много наставлений, мудрость упорства Пророка в повторении совета: «Не гневайся» была заключена в том, что человек, задавший вопрос, обладал вспыльчивым характером. Возможно, самым важным и необходимым для него в тот момент было спокойствие, поэтому Пророк посоветовал ему контролировать свой гнев[828].

Пророк говорил, что отказ от ненужных разговоров — это признак красоты исповедания человеком ислама[829]. Он предостерегал членов своей общины так: «Уверовавший в Аллаха и грядущий мир пусть или говорит доброе, или молчит…»[830]. Он строго запрещал разговоры, ведущие к таким грехам, как злословие, ложь и сплетни[831]. Он обратил на это внимание, описав мусульманина в качестве того, «кто своим языком и руками не причиняет вред другим мусульманам»[832].

Как передал Абу Айуб аль-Ансари, один человек пришел к Посланнику Аллаха и попросил научить его нескольким мудростям. Посланник Аллаха дал ему наставление, но вновь был краток: «Совершай каждый намаз как последний. Не говори слова, за которые придется извиняться, и не полагайся на мирское, находящееся в руках людей»[833].

Пророк милости начинал речь именем Аллаха и заканчивал ее им же. Говоря о чем-то, что он собирался сделать в будущем, он добавлял «Иншаллах» (даст Бог). Таким образом, даже будучи Пророком, он обращал внимание, что есть воля выше человеческой. На самом деле Господь предостерег его, а в его лице и всех людей, повелев: «Не говори о чем-либо „Я сделаю это завтра“, не связав это с волей Аллаха (не сказав „Иншаллах“»)»[834].

Бывало и так, что Пророк начинал речь с клятвы. Это было направлено на то, чтобы подтвердить правдивость своих слов или продемонстрировать важность темы. Обычно он клялся словами: «Клянусь Аллахом, в чьей длани моя душа!»[835]. Иногда он клялся словами: «Клянусь Аллахом, вращающим сердца (как пожелает)!»[836].

Честность была самой яркой его отличительной чертой. Заключительный Посланник выделялся среди своего народа этой чертой еще до начала пророческой миссии. Его называли «аль-Амин» (надежный)[837], люди говорили, что ни разу не слышали, чтобы он лгал[838]. Так, когда он получил первое божественное откровение, его драгоценная супруга досточтимая Хадиджа успокаивала Посланника Аллаха, пережившего сильный страх и волнение, говоря: «Воистину! Аллах никогда не пристыдит тебя. Ибо ты поддерживаешь тесную связь с родственниками, говоришь правдивые слова…»[839].

Пророк никогда не лгал, следуя этому принципу — даже в шутку. Другими словами, и когда он был зол, и когда был весел, из его уст раздавалась лишь правда[840]. Шутки Посланника Аллаха были спокойными, мягкими и добрыми. Однажды один человек попросил у него верховое животное, на что он ответил ему: «Мы посадим тебя на детеныша верблюдицы». Человек удивился, сказав: «Что же я буду делать с детенышем верблюдицы? (Он не выдержит меня)». Посланник Аллаха же ответил: «Разве не верблюдицы рожают (всех) верблюдов?»[841]. Некоторые сподвижники, знавшие, что Посланник Аллаха любит шутки, также отвечали на его шутки. Однажды Сухайб Руми, который был остроумным и любил пошутить, пришел к Пророку. Перед Пророком лежали хлеб и финики. Он сказал ему: «Подойди ближе и угощайся». Сухайб стал есть финики. На это Пророк сказал: «У тебя болят глаза (ты болеешь), но ешь финики». На эту шутку Сухайб ответил, сказав: «Я жую другой стороной!» Посланник Аллаха улыбнулся[842].

С целью обучения сподвижников Пророк по пятницам и праздникам читал проповеди[843]. В другие дни он также вел беседы в подходящее время и подходящем месте с целью наставить людей, сообщить им о чем-либо, побудить к чему-либо или предостеречь от чего-либо. Обращаясь к группе людей, Посланник милости взбирался на высокое место, чтобы все видели и слышали его. Свои проповеди в мечети он сначала читал на пне финиковой пальмы, а затем по советам сподвижников стал читать с минбара[844]. Читая проповеди вне стен мечети, Пророк говорил, либо сидя на верблюде[845], либо взбираясь на возвышенность[846].

Пророк, начав проповеди с вознесения хвалы Аллаху[847], не растягивал речь, но и не сокращал настолько, чтобы ее тяжело было понять[848]. Ибо он умел объяснять важные темы, не растягивая разговор, а говоря многое малым количеством слов. Кроме того, Пророк не всегда читал проповеди сподвижникам, чтобы не утомить их, но выбирал удобное время и обстоятельства, чтобы сохранять их воодушевление и интерес[849]. Ведь с точки зрения воодушевления и интереса необходимо было продолжить обучение. Другими словами, Пророк, являвшийся лидером и наставником во всем и во всех сферах жизни, был прекраснейшим образцом, следовать которому необходимо всем верующим.

[795] HI 6/557 Ибн Хаджар, Исаба, VI, 557.

[796] MK18934 Табарани, альМуджам аль-кабир, XXII, 155.

[797] TŞ226 Тирмизи, Шамаиль, 97.

[798] M1167 Муслим, Масаджид, 5; B2977 Бухари, Джихад, 122.

[799] ST1/113 Ибн Саад, Табакат, I, 113.

[800] B3567 Бухари, Манакиб, 23; M7509 Муслим, Зухд, 71.

[801] B3568 Бухари, Манакиб, 23.

[802] D4839 Абу Давуд, Адаб, 18.

[803] B3568 Бухари, Манакиб, 23; M6399 Муслим, Фадаиль ас-сахаба, 160.

[804] D4838 Абу Давуд, Адаб, 18.

[805] T2018 Тирмизи, Бирр, 71.

[806] B95 Бухари, Ильм, 30; T3640 Тирмизи, Манакиб, 9.

[807] M6541 Муслим, Бирр, 32.

[808] B5976 Бухари, Адаб, 6; M259 Муслим, Иман, 143.

[809] B4402, B4403 Бухари, Магази, 78.

[810] B67 Бухари, Ильм, 9; V M3/1111 Вакиди, Магази, III, 1111; B1739 Бухари, Хадж, 132.

[811] B7466 Бухари, Таухид, 31.

[812] M6586 Муслим, Бирр, 66; B6011 Бухари, Адаб, 27.

[813] B3302 Бухари, Бад аль-хальк, 15.

[814] ST1/377 Ибн Саад, Табакат, I, 377; B5304 Бухари, Талак, 25.

[815] B6023 Бухари, Адаб, 34; M2350 Муслим, Закят, 68.

[816] B5976 Бухари, Адаб, 6; M529 Муслим, Иман, 143.

[817] TŞ226 Тирмизи, Шамаиль, 97.

[818] B6031 Бухари, Адаб, 38.

[819] M6039 Муслим, Фадаиль, 72; B6210 Бухари, Адаб, 116; AU22/289 Айни, Умдат аль-кари, XXII, 289.

[820] DF1611 Дайлами, Фирдавс, I, 398.

[821] BŞ5020 Бейхаки, Шуаб аль-иман, IV, 263.

[822] B26 Бухари, Иман, 18.

[823] B527 Бухари, Мавакит ас-салят, 5.

[824] IM2924 Ибн Маджа, Манасик, 16.

[825] B28 Бухари, Иман, 20.

[826] MU1646 Муватта, Хусн аль-хульк, 3.

[827] B6116 Бухари, Адаб, 76.

[828] IF10/520 Ибн Хаджар, Фатх аль-бари, X, 520.

[829] T2317 Тирмизи, Зухд, 11.

[830] B6475 Бухари, Рикак, 23; M173 Муслим, Иман, 74.

[831] B5975 Бухари, Адаб, 6; IM349 Ибн Маджа, Тахарат, 26.

[832] M162 Муслим, Иман, 65; B10 Бухари, Иман, 4.

[833] IM4171 Ибн Маджа, Зухд, 15.

[834] Кахф, 18/23–24.

[835] HM6510 Ибн Ханбал, II, 162; T2170 Тирмизи, Фитан, 9.

[836] B7391 Бухари, Таухид, 11.

[837] HS2/20 Ибн Хишам, Сират, II, 20.

[838] M508 Муслим, Иман, 355; B4971 Бухари, Тафсир, (Ляхаб) 1.

[839] M403 Муслим, Иман, 252; B6982 Бухари, Табир, 1.

[840] D3646 Абу Давуд, Ильм, 3; HM6510 Ибн Ханбал, II, 162.

[841] D4998 Абу Давуд, Адаб, 84; T1991 Тирмизи, Бирр, 57.

[842] IM3443 Ибн Маджа, Тыбб, 3.

[843] B1015 Бухари, Истиска, 8; M2047 Муслим, Идайн, 3.

[844] B3584 Бухари, Манакиб, 25; HM5886 Ибн Ханбал, II, 110.

[845] T2121 Тирмизи, Васайа, 5.

[846] M508 Муслим, Иман, 355.

[847] B927 Бухари, Джума, 29; T1163 Тирмизи, Рада, 11.

[848] N1419 Насаи, Джума, 35; IM1106 Ибн Маджа, Икамат, 85.

[849] B68 Бухари, Ильм, 11; M7127 Муслим, Сифат аль-мунафикин, 82.

«Я БЫЛ ОТПРАВЛЕН
В КАЧЕСТВЕ УЧИТЕЛЯ»

Однажды Пророк вышел из дома и пришел в мечеть, там увидел две группы людей, сидевших группами. В одном кругу читали Коран и молились, в другом — учились и обучали. Пророк посмотрел на них полными любви и милости глазами и сказал: «Каждая группа благостна. Одни читают Коран и молятся Аллаху; если Аллах пожелает, то даст им, а если нет, то не даст. Другие получают знания и обучают. Я также был ниспослан учителем»[850], — и присоединился к их группе. В другом предании Пророк сказал досточтимой Айше: «…Аллах не направлял меня приносящим трудности и усложняющим. Он направил меня лишь как упрощающего учителя»[851].

Да, Пророк был учителем, снабженным откровением и воспитанным мудростью. Как сказал Ибн Масуд, он научил и источникам, и следствиям добра[852]. Показывая сахабам множество полезного во всех сферах жизни, он говорил: «Я учу вас, как учит отец своего ребенка».[853]

Пророк сказал: «Получение знаний является обязанностью каждого мусульманина»[854]. Он обращал внимание на то, как просвещение меняет, развивает и готовит к будущему, и побуждал правоверных мужчин и женщин к получению знаний: «Кто выйдет в путь для получения знаний, тому Аллах облегчит путь к раю. Обществу, которое собирается в одном из домов Аллаха, изучает Книгу Аллаха, изучает и познает ее, будет ниспослана сакинат (божественная помощь, благословение и милость), их окутает милость, вокруг них соберутся ангелы, и Аллах напомнит о них тем, кто находится рядом с Ним. Человека, деяния которого отбросили его назад, род не выведет вперед»[855].

Пророк, хорошо понимавший важность образования и воспитания, для осуществления этого пользовался различными методами. В первую очередь, он обращал внимание на положение, уровень понимания, душевное состояние и потребности человека, и поступал с ним соответствующим образом. В межличностных отношениях и образовании он советовал постоянно обращать внимание на состояние собеседника. Такой подход старались применять и сподвижники. Досточтимый Али предупреждал: «Говорите людям то, что они могут понять! Или вы хотите, чтобы были отвергнуты Аллах и Его Посланник?»[856]. Абдуллах б. Масуд сказал: «Если ты расскажешь какому-либо обществу то, что они не в состоянии понять, это станет причиной смуты для части из них»[857]. Этими словами он указал, что пояснение всем всего подряд может иногда стать поводом для раздоров.

Посланник Аллаха хотел, чтобы его сподвижники хорошо принимали тех, кто стремится к знаниям и просвещению, и отвечали на интересующие их вопросы. Он сказал: «К вам с востока прибудут люди, чтобы получить знания. Когда придут к вам, советуйте им добро»[858].

Пророк не смущал и не оставлял без помощи ни одного своего собеседника. Молодой мединский сподвижник Муавия б. Хакам, который пока еще не знал, что во время намаза нельзя разговаривать, совершая намаз, сказал одному чихнувшему человеку: «Йархамук Аллах». Присутствовавшие взглядами показали свое негодование, тогда он произнес: «О, горе! Что случилось, почему вы на меня так смотрите?» Под настойчивостью людей он вынужден был замолчать. Он передал, как Пророк с ним поступил после этого: «Ни до, ни после я не видел никого, кто обучал бы лучше, чем Посланник Аллаха. Клянусь Аллахом, он не ругал меня, не бил и не оскорблял. Когда закончился намаз, он лишь сказал: „В намазе нет речи (от себя). Совершение намаза есть лишь чтение тасбиха, такбира и Корана“»[859].

Пророк не заявлял людям в лицо об их недостатках при совершении неприятных для него поступков, а просто говорил: «Что случается с людьми!» или «Некоторые из вас поступают так-то и так-то!» Таким образом, не называя имени, он делал предупреждения косвенно, не ставя человека в неприятное положение. Далее человек сам делал выводы и получал соответствующий урок. Пророк назначил Ибн альЛутбию из племени Азд собирать закят. После исполнения возложенной на него обязанности тот пришел к Посланнику Аллаха и сказал: «Это — ваше, а это было подарено мне!» Тогда Посланник Аллаха поднялся на минбар и произнес: «Что же происходит со служащим, которого я отправил с заданием, что он может говорить: „Вот это — ваше, а это дали мне в качестве подарка“! Если бы этот человек сидел в доме своих родителей (и не работал бы сборщиком закята), то дарили бы ему эти подарки или нет?!?» Этими словами он показал, что получение подарка сборщиком закятного имущества является взяткой или злоупотреблением служебным положением, и в связи с этим случаем предостерег всех от подобных поступков[860].

Когда Пророк просвещал людей, используя похвалу, то применял метод побуждения. Однажды Посланник Аллаха спросил у Убая б. Кааба, который являлся хафизом[861]: «О, Абу аль-Мунзир! Какой из выученных тобой аятов является самым великим?» Когда тот ответил, что Аллах и Его Посланник знают лучше, Посланник Аллаха снова задал ему тот же вопрос. Убай б. Кааб ответил: «Аллаху ля иляха илля хува аль-хайу аль-кайум (Аллах — нет божества, кроме Него, Живого, Сущего)». Тогда Пророк легонько ударил его в грудь и сказал: «Абу аль-Мунзир, пусть знание будет благословенным для тебя!»[862]. Когда Абу Хурайра спросил: «Кто в Судный день больше других

будет счастлив от твоего заступничества?»,— Посланник Аллаха ответил ему: «О, Абу Хурайра, зная твой интерес к этой теме, я предполагал, что до тебя никто не задаст мне этот вопрос. В день Суда больше других будут радоваться получению моего заступничества те, кто про себя говорит, что „Нет бога, кроме Аллаха“»[863]. Так Пророк выразил свое удовлетворение от такого вопроса, похвалил его и побудил поступать таким же образом и в дальнейшем.

Одним из главных методов воспитания и обучения чему-либо Пророком был показ наиболее легкого варианта. Его слова: «Упрощайте, а не усложняйте; радуйте, а не внушайте отвращение!»[864],— показывают его подход к воспитанию. Досточтимая Айша сказала: «Когда Пророку приходилось выбирать между двумя вариантами, он выбирал легкое из них, если дело не касалось греха. Если же дело касалось греха, то он был дальше всех от грехов. Клянусь Аллахом, Посланник Аллаха никогда не мстил за себя. Однако если нарушался один из законов Аллаха, то он обязательно наказывал за это»[865].

Посланник Аллаха советовал поступать также и своим сподвижникам. Однажды, один человек, который только недавно принял ислам, но еще не успел научиться нравственности и этике ислама, справил малую нужду в мечети, пол которой был из песка и глины. Увидев это, сподвижники хотели наброситься на него, однако Посланник Аллаха не позволил им сделать это и вмешался словами: «Вы были отправлены, (чтобы) облегчать, а не усложнять. Вылейте ведро воды на то место, где он справил нужду»[866]. Затем он подозвал к себе этого человека и сделал ему наставление о том, что в мечети не позволительно делать подобные вещи[867].

Основой в воспитательной методике Посланника Аллаха было мягкое отношение. Он своей улыбкой, спокойной речью и красивым стилем оставлял приятное впечатление у собеседников… Аллах так говорит об этом пророческом методе: «По милосердию, внушенному тебе Аллахом, ты был мягок по отношению к ним! Если бы ты был суровым и жестокосердным, то они непременно покинули бы тебя…»[868]. Также из аятов становится ясно, что даже такие тираны, как Фараон, могут остаться под впечатлением от мягкого слова и вежливого, деликатного поведения. И Пророк поступал в соответствии с этим принципом[869]. После битвы при Хунайне, когда Посланник Аллаха разделил военную добычу, один человек начал говорить, что Пророк несправедливо ее поделил и не следовал довольству Аллаха. Когда эти слова дошли до Посланника Аллаха, он ограничился лишь следующими словами: «Если Аллах и Его Посланник не будут справедливыми, то кто тогда? Да смилостивится Аллах над Мусой. Ему причиняли больше страданий, нежели это, но, несмотря на все, он был терпеливым»[870]. Реакция человека, которая была далекой от тонкости и вежливости, была основана на том, что Пророк дал некоторым чуть больше из трофея в целях смягчения их сердец (муалляфат аль-кулюб) и привлечения людей к исламу. К тому же у Пророка было право распоряжаться одной пятой частью (хумс) общественной казны (Байт аль-мал), и здесь не было никакой несправедливости.

Несмотря ни на что, Пророк хотел завоевать сердца людей путем просвещения. Он всегда обращался с людьми мягко и призывал к такому обращению. Разумеется, отдельные люди могли думать или даже поступать неправильно, из-за их ошибок Пророк мог даже отвергать их или обижаться на них. Но все же и к таким людям Посланник Аллаха относился с пониманием и воспитывал их с добротой.

Посланник Аллаха относился вежливо и любезно не только к людям, но и к животным. Однажды праведная Айша села на раздраженного верблюда, и чтобы урезонить его, начала резко дергать вожжи вперед и назад. Тогда Посланник Аллаха посоветовал ей терпеливо обращаться с животным: «О, Айша, будь мягкой! Любезность украшает дело, а отсутствие любезности делает его ущербным» [871].

Иногда с целью предостеречь от чего-либо или привлечь внимание собеседника Пророк задавал различного рода вопросы. Однажды он сказал Муазу б. Джабалю, с которым вместе вышел в путь: «О, Муаз, известно ли тебе право Аллаха над Своими рабами?» Муаз ответил: «Аллах и Его Посланник знают лучше». Посланник Аллаха ответил: «Право Аллаха над Своими рабами заключается в том, что рабы должны повиноваться и поклоняться Ему и не приписывать Ему сотоварищей». Спустя какое-то время Муаз вновь услышал благословенный голос Посланника Аллаха: «О, Муаз! знаешь ли ты право раба перед Аллахом?» «Аллах и его Посланник знают больше»,— ответил Муаз и стал ждать ответа. Тогда Посланник Аллаха сказал: «Не причинять мучений для них[872] и определить их в рай»[873].

После того, как Пророку была ниспослана сура Каусар, он сказал: «Бисмилляхи ар-рахман ар-рахим» (во имя Аллаха, Милостивого, Милосердного), и прочитал суру. Затем спросил: «Знаете ли вы, что такое Каусар?» Сподвижники ответили: «Аллах и Его Посланник знают лучше». Тогда Посланник Аллаха сказал: «Это река в раю, которую мне обещал Аллах»[874]. Подобным же образом он спрашивал: «Знаете ли вы, кто такой муфлис?»[875], «Знаете ли вы, что повелел Господь?»[876]. Из-за опасений, что могут быть установлены новые положения и увеличена ответственность верующих, аятом было запрещено задавать неуместные вопросы Посланнику Аллаха, и сам Пророк также не приветствовал это[877].

Одним из методов Посланника Аллаха был поиск решения проблемы при указании разных путей для этого. История, переданная Рафи б. Амром аль-Гифари о методе воспитания Пророка, является очень примечательной: «Когда я был еще ребенком, я кидал камни в финиковые пальмы. Тогда меня поймали и отвели к Пророку. Он сказал мне: „Дитя мое, зачем ты сбиваешь финики?“ Я ответил: „Чтобы поесть“. Тогда Посланник Аллаха произнес: „Не сбивай камнями финики, а ешь те, которые упали на землю“,— и погладил меня по голове, а потом сделал такую мольбу: „О, мой Аллах, накорми этого ребенка!“»[878]. Ожидалось, что ребенка, которого поймали за руку и привели испуганным, накажут. Однако Посланник Аллаха обратился к нему со словами: «Сынок»,— и ребенок, увидев к себе милосердное отношение, искренне признался: «Чтобы поесть». Конечно, в успехе этого мудрого метода нельзя пренебрегать милосердной помощью и духовной поддержкой. Ребенок, которого гладили по голове и который удостоился молитвы «О Аллах, накорми его!», ощутит духовное наслаждение и волнение, полученное им от Посланника Аллаха на всю жизнь, и всегда будет вспоминать его с добрыми чувствами.

Иногда Пророк объяснял тему, приводя понятный всем пример. В этом методе, который называется «тамсиль», нечто абстрактное :

«Знания и наставления на истинный путь, посланные Аллахом через меня, подобны обильному дождю, оросившему почву (с разной структурой). Некоторые из этих почв чисты, они вбирают в себя воду и на них в изобилии произрастают различные растения и травы. Некоторые из них сухие, они удерживают воду (на своей поверхности). Эту воду используют люди; они сами пьют ее и поят (своих животных), а также занимаются земледелием. Есть почва и другого вида — она совершенно ровная. (Дождь проливается и на нее, но) она не удерживает воду и на ней не растут растения. Вот она и подобна тем, кто даже не поднимает головы (из-за высокомерия), чтобы послушать людей, до самых тонкостей постигших веру в Аллаха, людей, пользующихся (хидаятом и знанием), ниспосланных Аллахом через меня, людей, которые учатся и обучают; она подобна тем, кто не принимает божественного наставления на истинный путь, с которым я был послан от Аллаха»[879]. Пророк сравнил ученых, которые освещают людей вокруг себя знаниями, со звездами: «Ученые на земле подобны звездам на небе»[880].

Истории, которые рассказывал Пророк о вере, деяниях и нравственности, оказывали очень большое влияние на мусульман. Ибо пересказ какой-либо истории является методом, который привлекает внимание слушателя, дает ему возможность отдохнуть, вызывает интерес и даже завораживает его. В историях, часто упоминаемых в Коране, в которых говорится о хороших и плохих поступках прошлых поколений, и которые побуждают совершать благое и предостерегают от плохого, гармонично собрались воедино религиозные и нравственные мотивы, а добрые и скверные деяния прошлых племен переданы литературным языком и художественными приемами. Эти истории нацелены на то, чтобы убедить: поступая как их предшественники, люди заслужат аналогичное воздаяние или наказание. В аяте: «…Расскажи им историю; быть может, они призадумаются»[881], — указывается на то, что нужно пользоваться влиянием историй как отдельным методом просвещения.

Истории, которые рождают определенные чувства и энтузиазм, заставляют задуматься и брать уроки из прошлого, являются действенным средством для лучшего понимания священных ценностей и сложных вопросов веры. Ибо объяснение какой-либо темы, с приведением конкретных примеров и использованием литературных приемов (описание, сравнение и метафора), является хорошим воспитательным примером для слушателя и оказывает ему моральную поддержку. Также истории увеличивают силу противостояния бедам и печалям; побуждают людей, испытывающих трудности, молиться, успокаиваться, терпеть и надеяться. Поэтому сподвижники, в первую очередь дети и юноши, с большим вниманием, интересом и волнением слушали истории, которые им рассказывал Пророк. Положение попавшей в ад женщины за то, что она заперла своего кота, что привело к его смерти[882]; положение человека, заслужившего довольство Аллаха благодаря тому, что он набрал воды из колодца и напоил собаку, которая от жажды лизала влажную землю[883] — это лишь некоторые примеры из историй, рассказанных Пророком.

В воспитательных и образовательных мероприятиях века благоденствия учитывался принцип выбора наиболее продуктивного и удобного времени. Один человек пришел к Абдуллаху б. Масуду и сказал: «Я очень хочу, чтобы ты каждый день читал нам проповедь!» Ибн Масуд так ответил ему: «Я не делаю так, ибо не хочу, чтобы вам это наскучило. Поэтому я читаю для вас проповеди в удобное для вас время. Пророк, беспокоясь о том, что это нам наскучит, выбирал удобные для нас дни»[884]. Ведь это очень действенный подход для того, чтобы пробудить внимание и интерес к обсуждаемой теме.

Следуя методике образования и воспитания, Посланник Аллаха оказывал личное внимание каждому слушателю. Каждый сподвижник, слушая его, думал, что ему оказывается честь больше, нежели другим. Особое положение рядом с ним занимали дети и подростки. Практические наставления, основы веры и мышления, которые наполняли жизнь смыслом в детские и юношеские годы, были среди первых тем, чему учил Пророк. Однажды Абдуллах б. Аббас сел позади Посланника Аллаха на то же верховое животное. Тогда Пророк сказал ему следующее: «Юноша! Я научу тебя некоторым вещам. Наблюдай за Аллахом так, чтобы и Аллах наблюдал за тобой. Следи за Аллахом так, чтобы Он (постоянно) был рядом с тобой. Если ты хочешь чего-нибудь, проси у Аллаха! Если тебе необходима помощь, проси помощи у Аллаха. Знай одно, даже если все люди соберутся вместе, чтобы сделать для тебя что-то полезное, без одобрения Аллаха они не смогут принести тебе пользы. Также, если все люди соберутся вместе, чтобы причинить тебе вред, без поддержки Аллаха они не смогут ни в одном деле тебе навредить. По этому вопросу перо уже оторвано от страницы (решения приняты), а чернила на странице уже высохли (предписания утверждены)»[885].

Иногда Посланник Аллаха, обращаясь к ребенку в форме «сынок», привлекал его внимание и способствовал лучшему пониманию своих слов. Анас б. Малик рассказывает: «Посланник Аллаха сказал мне: „Сынок! Если сможешь встречать каждое утро и каждый вечер, не имея в сердце ненависти и вражды, то так и делай!“,— а потом он сказал: „Сынок! Это является моей сунной. Тот, кто оживил мою сунну, тот по-настоящему любит меня, а тот, кто полюбил меня, будет со мной в раю“[886].

В другой раз Посланник Аллаха увидел, как маленький Умар б. Абу Саляма, который воспитывался под его покровительством, водит рукой по всей тарелке. Тогда он сделал ему предупреждение об этике поведения за столом, сказав: „Сынок! Произнеси басмалу (во имя Аллаха), ешь перед собой и делай это правой рукой!“»[887].

Известно, что Посланник Аллаха во время разговоров и общения умел красиво применять язык тела. В зависимости от состояния слушателя он говорил с ним мягко, от души и трогательно, или же громко. Тоном, а также своей мимикой он проникал в духовный мир человека и приводил в движение его физическое бытие. Джабир б. Абдуллах так рассказывал о манере Посланника Аллаха читать проповеди: «Когда Пророк говорил, его глаза краснели, голос повышался, он возбуждался, словно командовал войском… Однажды он соединил указательный и средний пальцы и сказал: „Судный день и я (неотделимы друг от друга); я был послан вот так (близко)“»[888].

Передается, что Пророк следующим образом применял свои руки: «…(Когда он куда-либо) указывал, то делал это всей ладонью. (Когда он чему-либо) удивлялся, то отворачивал свою ладонь. Когда он разговаривал, то собирал воедино ладони и ударял внутренней частью ладони правой руки по большому пальцу левой руки…»[889]. Когда он говорил: «Правоверный будет поддерживать правоверного подобно зданию»,— он скрепил свои пальцы[890]. Когда Посланник Аллаха рассказывал о том, что мусульмане являются братьями и у них есть по отношению друг к другу права и обязанности, то дошел до вопроса о богобоязненности. Подчеркивая то, что богобоязненность является деянием сердца, он трижды произнес: «Богобоязненность вот здесь»,— и в это время показывал рукой на свою грудь[891]. Также, соединив два пальца, он рассказывал о том, насколько близким ему в раю будет тот, кто защищал сирот[892]. Используя этот же жест, он также поведал: «Поистине, Аллах не посмотрит на ваши лица и имущество, а посмотрит на ваши сердца и поступки»[893]. Когда лицо Пророка краснело, было понятно, что он сердится[894]. Когда происходило что-либо, что ему нравилось, его радость также выражалась на его лице[895].

Для того чтобы объясняемые им вопросы лучше понимались, Пророк время от времени чертил образы, проводил аналогии. Абдуллах б. Масуд передал, что Посланник Аллаха однажды прочертил линию и сказал: «Это — путь Аллаха». Затем прочертил еще линии справа и слева от той линии. Затем сказал: «Это — другие пути. В начале каждого пути стоит призывающий к нему шайтан». Затем он прочитал следующий аят: «Воистину, мой путь самый верный. В таком случае, следуйте по нему. Не идите другими путями. Они отделят вас от Его (Аллаха) пути»[896].

Иногда для того, чтобы вопрос был лучше понят, он рассказывал его на личном примере. Однажды к Пророку пришел один бедуин и спросил его о том, как нужно совершать омовение. Пророк показал ему омовение, омывая каждую часть тела трижды. Затем он сказал: «Это есть омовение. Тот, кто делает больше этого, тот совершает грех, преступает границы или совершает несправедливость по отношению к себе»[897].

Бывало, что Посланник Аллаха предупреждал тех людей, которые

не прислушивались к его советам. Однажды один сподвижник пришел к нему и сказал: «О, Посланник Аллаха! Такой-то человек, проводя для нас намаз, так его растягивает, что я скоро не буду приходить на молитву». Абдуллах б. Масуд, который передал этот хадис, сказал, что впервые увидел Пророка таким рассерженным. Он сказал: «О, люди! Вы отвращаете (людей). Кто руководит намазом, пусть облегчает его. Ибо среди прихожан могут быть больные, слабые и занятые»[898]. В другой раз Посланник Аллаха повелел, чтобы мусульмане готовились к трудному походу на Табук, однако трое сподвижников, не имея на то веской причины, не присоединились к данному походу. Пророк очень огорчился за их неучастие, ибо у них не было недостатка в вере и поклонениях. После возвращения из похода Пророк пожелал, чтобы с ними никто не разговаривал, пока не придет соответствующее повеление от Аллаха. Только через пятьдесят дней после того, как они осознали свою ошибку и раскаялись в своем поступке, было ниспослано откровение и Посланник Аллаха начал с ними разговаривать[899].

В процессе воспитания Пророк обращал большое внимание на манеру речи. Досточтимая Айша так рассказывает о манере Пророка говорить: «Посланник Аллаха не говорил быстро подобно вам. Напротив, он говорил медленно и проговаривая каждое слово так, что находившиеся рядом могли заучивать сказанное им»[900]. Более того: «Когда Пророк объяснял какую-либо тему, тот, кто хотел сосчитать его слова, мог это сделать»[901]. Важные моменты он повторял[902]. Иногда для того, чтобы привлечь внимание, он повторял первое предложение. Однажды, проговорив: «Пусть носом роет землю! Пусть носом роет землю! Пусть носом роет землю!»,— он продолжил свою речь. Сподвижники сразу с интересом спросили: «Кто это, о, Посланник Аллаха?» Посланник Аллаха ответил: «Человек, который не заслужил рая, хотя рядом с ним состарились его мать или отец, или оба вместе»[903].

Время от времени он по имени обращался к сподвижникам и те ему отвечали: «Повелевай, о, Посланник Аллаха». Он повторял свои слова и получал тот же ответ. Так он повторял несколько раз. После привлечения таким образом внимания он начинал рассказывать о том, что хотел[904]. Важные темы он разъяснял как коллективно, всем присутствующим, так и индивидуально — отдельным сподвижникам[905]. Посланник Аллаха в процессе образования выделял для женщин

отдельные дни. Имам Бухари под заголовком: «Выделяются ли женщинам отдельные дни для получения знаний?» — упомянул следующий хадис: «Однажды к Посланнику Аллаха пришла женщина и сказала: „О, Посланник Аллаха! Мужчины с удовольствием слушают твои речи. Выдели нам один день, в который мы будем к тебе приходить; ты будешь учить нас тому, чему тебя научил Аллах“. Посланник Аллаха сказал им: „Собирайтесь в такой-то день“. Женщины начали собираться. Посланник Аллаха приходил к ним и обучал тому, чему его научил Аллах»[906]. Следовательно, женщины того периода, несмотря на то, что двери мечети всегда были открыты для них, не ограничивались общими проповедями, наставлениями и беседами, но и получали знания еще и в определенный для них день. В этой обособленной для женщин образовательной программе они задавали вопросы и получали ответы непосредственно от Посланника Аллаха. Иногда женщины получали знания через досточтимую Айшу. Праведная Айша так рассказывает об этом: «Как же прекрасны женщины из числа ансаров! Скромность не мешает им изучать свою религию и обладать глубокими религиозными знаниями!»[907].

Навес под названием Суффа, который после переселения в Медину был пристроен к мечети ан-Набави, в определенном смысле стал основой системных образовательных учреждений. Сподвижники, которые жили там и посвятили себя знаниям и просвещению, стали называться асхаб ас-Суффа. Пророк лично интересовался ими, их повседневные расходы покрывались им самим[908]. Абу Хурайра, который передал больше других хадисов[909], Абдуллах б. Умар[910] и Укба б. Амир[911] были выпускниками этой школы. Люди, занимавшие такие государственные должности, как наместник, командир, судья, учитель, как правило, избирались именно из них.

Также сподвижники, которые жили в отдаленных районах, посещали Посланника Аллаха и на некоторое время останавливались в Суффе. Во время этих кратких образовательных программ, которые можно сравнить с современными краткими курсами и семинарами, сподвижники получали знания о положениях религии, а когда они возвращались домой, то обучали этому членов своей семьи и окружающих. Малик б. Хувайрис так рассказывает свои воспоминания о пребывании в Суффе: «Мы, группа молодых людей примерно одного возраста, пришли к досточтимому Пророку и жили рядом с ним около двадцати дней. Посланник Аллаха был очень милосердным и ласковым. Поняв, что мы желаем вернуться, что соскучились по семьям, он спросил о наших близких. Когда мы рассказали, он повелел: „Возвращайтесь к вашим семьям. Живите вместе с ними. Обучайте их (тому, чему научились) и желайте от них (выполнения требований религии). Совершайте намаз так же, как видели у меня. Как наступит молитва (время намаза), пусть один из вас прочитает азан. Самый старший из вас пусть будет имамом“»[912].

Посланник Аллаха принципиально избегал бесполезных знаний, но желал только полезных знаний. Одним из самых часто упоминаемых молитв была следующая: «О, Аллах, я прошу у Тебя полезных знаний, дозволенного удела и деяний, которые Ты примешь!»[913]. Он прибегал к защите Аллаха, подчеркивая важность избегания бесполезных знаний: «О, мой Аллах! Прибегаю к Тебе от сердца, не чувствующего покорности, ненасытного нафса, бесплодного знания и непринятой молитвы!»[914]. Ведь полезные знания, которые укрепляют материальный и духовный мир человека, имеют практическую ценность, являясь милостью и благословением для всех живых и неживых существ, бесполезные же знания являются лишним грузом для ума и становятся причиной для забывания полезных знаний.

Пророк, ценивший знание и ученых, поведал о том, что отсутствие занимающихся наукой и обучающих других приводит к ошибочным решениям и утрате истины. «Аллах не отбирает (у человечества) науку мгновенно. Он забирает ее со смертью ученых. Когда не остается на земле ни одного ученого, люди делают своими вождями невежд. Этим невеждам они задают различные вопросы, те же, не обладая знаниями, выносят решения. Таким образом, они заблуждаются сами и ввергают в заблуждение людей»[915].

Нравственность Пророка, методы воспитания, образования и обучения с целью формирования сильного, здорового и гармоничного поколения с позиции физического, рационального, эмоционального и духовного составляющих служат для нас самым лучшим примером. Ибо такая высокая миссия, как просвещение, требует серьезности, достоинства и почтения, а также мягкости и скромности. В поучениях, хадисах и сунне Посланника Аллаха, которые были высказаны в различных местах и условиях, прослеживаются удобность, практичность, гармоничность. Поистине, любой человек, независимо от своего характера и воспитания, может взять пример с Пророка, отправленного как живой пример священного Корана, для совершенства своей нравственности. Если сказать кратко, то метод воспитания и образования Пророка есть воспитание милосердия.

[850] İM229 Ибн Маджа, Суннат, 17; DM357 Дарими, Мукаддима, 32.

[851] М3690 Муслим, Талак, 29.

[852] N1164 Насаи, Татбик, 100; HM4160 Ибн Ханбал, I, 438.

[853] İM313 Ибн Маджа, Тахарат, 16; N40 Насаи, Тахарат, 36.

[854] İM224 Ибн Маджа, Суннат, 17.

[855] М6853 Муслим, Зикр, 38; Т2945 Тирмизи, Кираат, 10.

[856] Бухари, Ильм, 49 — заголовок.

[857] М14 Муслим, Мукаддима, 5.

[858] Т2651 Тирмизи, Ильм, 4; İM249 Ибн Маджа, Суннат, 22.

[859] М1199 Муслим, Масаджид, 33.

[860] М4738 Муслим, Имарат, 26; В2597 Бухари, Хиба, 17.

[861] В4999 Бухари, Фадаиль аль-Куран, 8; М6334 Муслим, Фадаиль ас-сахаба, 116.

[862] D1460 Абу Давуд, Витр, 17.

[863] В6570 Бухари, Рикак, 51.

[864] В69 Бухари, Ильм, 11; М4525 Муслим, Джихад, 6.

[865] М6045 Муслим, Фадаиль, 77; D4785 Абу Давуд, Адаб, 4.

[866] D380 Абу Давуд, Тахарат, 136; Т147 Тирмизи, Тахарат, 112.

[867] М661 Муслим, Тахарат, 100; HM13015 Ибн Ханбал, III, 191.

[868] Ал-и Имран, 3/159.

[869] Та-Ха, 20/43–44.

[870] В3150 Бухари, Фард альхумус, 19.

[871] D2478 Абу Давуд, Джихад, 1; М6603 Муслим, Бирр, 79.

[872] В6500 Бухари, Рикак, 37.

[873] HM22423 Ибн Ханбал,V, 239.

[874] D784 Абу Давуд, Салят, 121–122; М894 Муслим, Салят, 53.

[875] М6579 Муслим, Бирр, 59; Т2418 Тирмизи, Сифат аль-кийама, 2.

[876] В846 Бухари, Азан, 156.

[877] Т814 Тирмизи, Хадж, 5; N2620 Насаи, Манасик аль-хадж, 1.

[878] D2622 Абу Давуд, Джихад, 85; HM20609 Ибн Ханбал, V, 31.

[879] B79Бухари, Ильм, 20; M5953 Муслим, Фадаиль,15.

[880] HM12627 Ибн Ханбал, III, 156.

[881] Араф, 7/176.

[882] М5852 Муслимм, Салям, 151; N1483 Насаи, Кусуф, 14.

[883] M5859 Муслим, Салям, 153; E M378 Бухари, альАдаб аль-муфрад, 137.

[884] В70 Бухари, Ильм, 12; Т2855 Тирмизи, Адаб, 72.

[885] HM2669 Ибн Ханбал, I, 293; Т2516 Тирмизи, Сифат аль-кийама, 59.

[886] Т2678 Тирмизи, Ильм, 16.

[887] М5269 Муслим, Ашриба, 108.

[888] М205 Муслим, Джума, 43.

[889] TŞ226 Тирмизи, Шамаиль, 97.

[890] В481 Бухари, Салят, 88.

[891] М6541 Муслим, Бирр, 32.

[892] М7469 Муслим, Зухд, 42; İM3680 Ибн Маджа, Адаб, 6.

[893] М6542 Муслим, Бирр, 33.

[894] В91 Бухари, Ильм, 28.

[895] HM18525 Ибн Ханбал, IV, 265.

[896] DM208 Дарими, Мукаддима, 23; HM4142 Ибн Ханбал, I, 435.

[897] İM1422 Ибн Маджа, Тахарат, 48; N140 Насаи, Тахарат, 105.

[898] В90 Бухари, Ильм, 28.

[899] М7016 Муслим, Тауба, 53.

[900] Т3639 Тирмизи, Манакиб, 9.

[901] В3567 Бухари, Манакиб, 23.

[902] М2008 Муслим, Джума, 46; D4608 Абу Давуд, Суннат, 5.

[903] М6510 Муслим, Бирр, 9.

[904] В128 Бухари, Ильм, 49.

[905] М504 Муслим, Иман, 351; В2753 Бухари, Васайа, 11.

[906] М6699 Муслим, Бирр, 152; В101 Бухари, Ильм, 35; HM7351 Ибн Ханбал, II, 247.

[907] Бухари, Ильм, 50 — заголовок; М750 Муслим, Хайид, 61.

[908] В6452 Бухари, Рикак, 17.

[909] Т3837 Тирмизи, Манакиб, 46.

[910] М6370 Муслим, Фадаиль ас-сахаба, 140.

[911] М1873 Муслим, Мусафирин, 251.

[912] N636 Насаи, Азан, 8; В628 Бухари, Азан, 17.

[913] İM925 Ибн Маджа, Икамат, 32; HM27056 Ибн Ханбал, VI, 294.

[914] N5540 Насаи, Истиаза, 65; D1548 Абу Давуд, Витр, 32.

[915] В100 Бухари, Ильм, 34; М6796 Муслим, Ильм, 13.

ЭФФЕКТИВНЫЙ КОНТАКТ
В ПРИМЕРЕ ПРОРОКА

Однажды Посланник Аллаха сидел вместе со своими сподвижниками. В это время пришел один молодой человек и сказал: «О, Посланник Аллаха! (Я не могу себя контролировать) дай мне разрешение совершить прелюбодеяние!» Присутствующие там сподвижники повернулись к нему и, сказав: «Замолчи, замолчи!»,— попытались остановить его. Посланник Аллаха обратился к этому молодому человеку: «Подойди!» Молодой человек подошел к нему и сел рядом. Между ними прошел следующий диалог:

— Желаешь ли ты, чтобы с твоей матерью совершили прелюбодеяние?

— Клянусь Аллахом, нет! Пожертвую душой ради тебя, нет, не хочу.

— Другие люди также не желают, чтобы с их матерями совершали прелюбодеяние. Желаешь ли ты, чтобы с твоей дочерью совершили прелюбодеяние?

— Клянусь Аллахом, нет о, Посланник Аллаха! Пожертвую душой ради тебя, нет, не хочу.

— Другие люди также не желают, чтобы с их дочерьми совершали прелюбодеяние. Желаешь ли ты, чтобы с твоей сестрой совершили прелюбодеяние?

— Клянусь Аллахом, нет! Пожертвую душой ради тебя, нет, не хочу.

— Другие люди также не желают, чтобы с их сестрами совершали прелюбодеяние.

После того, как Посланник Аллаха задал тот же вопрос о его тетках, положил свою руку на голову этого молодого человека и совершил следующую молитву: «О, Аллах! Прости ему его грехи, очисти его сердце от всего скверного и сохрани его целомудрие!»

Передатчик данного хадиса поведал, что после такой реакции Посланника Аллаха этот молодой человек больше не думал о прелюбодеянии[916].

Подошедший человек был еще молодым и говорил, не раздумывая. Он не постеснялся прийти к своему Пророку с такой просьбой. Ведь Посланник Аллаха был открытым к любому диалогу, так что любой мог прийти к нему и спокойно поговорить с ним на любую тему. Посланник Аллаха не только успокоил сподвижников, которые хотели остановить молодого человека, но и подозвал этого откровенно разговаривающего юношу к себе. Таким образом, Посланник Аллаха, с одной стороны, приблизил его к себе, с другой, коснувшись его рукой, применил два самых действенных метода в языке тела. Пророк, который являлся идеальным наставником, прекрасно применял язык тела, и своими вопросами сумел переубедить его. Таким образом, он показал хороший пример эффективного контакта.

Посланник Аллаха был человеком. В отношениях со сподвижниками не было ни официоза, ни искусственности. Напротив, их отношения были совершенно естественными и искренними. В этих отношениях правила искренность, соответствующая мерилам Корана и пророческого учения. Когда Джабира б. Самуру спросили о том, разговаривали ли сподвижники с Посланником Аллаха легко, как говорили с другими людьми, тот ответил следующим образом: «Да, мы часто так делали. Посланник Аллаха после совершения утреннего намаза не выходил из мечети, пока солнце не поднималось. В это время сподвижники разговаривали, вспоминали свои поступки времен джалихии и смеялись, а Пророк улыбался»[917].

Сподвижники придавали большое значение всем словам и учениям, которые исходили от Посланника Аллаха, ибо он был для них учителем, наставником и воспитателем, направлял их, управлял ими и был для них лидером, указывающим им путь к Аллаху и обеспечившим им совершенно новую жизнь. Поэтому они старались слушать и изучать не только все его проповеди и наставления, но и все слова, где и когда бы он их ни говорил. Сподвижники, которые посвятили свое имущество и жизни призыву и его пути, слушали его так внимательно, тихо и с интересом, словно «на их головы уселась птица»[918].

Если принять во внимание, что самый эффективный контакт состоится между тем говорящим и слушателем или рассказчиком и собеседником, которые имеют общие цели и идеи, одинаковые желания и мысли, то можно сказать, что связь между Пророком и его сподвижниками соответствовала самым совершенным критериям.

Следующий случай является примечательным, как образец искренних отношений Посланника со сподвижниками. Источники говорят о человеке по имени Саляма или Сулейман б. Сахр[919]. Этот человек во время поста в месяц рамазан, для того, чтобы полностью взять себя в руки, совершил зихар, т. е. поклялся не приближаться к своей жене. Однако, как бы то ни было, он не смог удержаться, вступил в близость со своей женой и, таким образом, нарушил пост[920], а согласно другому преданию, нарушил зихар (клятву)[921]. Он очень сожалел о своем поступке и думал, как же можно исправить ошибку. Вначале он попросил поддержки у своего племени, однако не нашел ожидаемой реакции. Несмотря ни на что, он принял решение и пошел напрямую к Посланнику Аллаха. Он рассказал о совершенной им ошибке тому, кого очень любил и сильно уважал. Насколько он сожалел о своем поступке, настолько же он был полон надежды, что Посланник Аллаха его поймет и укажет путь решения проблемы. Посланник Аллаха, после того, как выслушал Саляму, посоветовал ему выплатить разные виды искупления (каффарат). Саляма сказал, что он не в состоянии исполнить эти наказания, которыми являются либо освобождение раба, либо непрерывный пост в течении шестидесяти дней, либо кормление шестидесяти бедняков[922]. Тогда Пророк дал ему корзину фиников и пожелал, чтобы он раздал ее беднякам. Но когда Саляма сказал, что в округе нет никого, кто был бы беднее его семьи, Пророк рассмеялся и сказал ему, чтобы он отнес эту корзину семье и чтобы они вместе поели[923]. Саляма, когда вернулся в свое место проживания, рассказывая это, упрекнул своих родственников: «У вас я встретил непонимание и узость мышления, а у Пророка — снисходительность и понимание»[924].

Как сказал Амр б. Ас, который только что принял ислам: «Посланник Аллаха своими словами и лицом обращался даже к наихудшему представителю общества, желая таким образом склонить его к себе»[925]. Для того чтобы привлечь людей к исламу, он проявлял щедрость к окружающим. Один человек, который благодаря этому стал мусульманином, сделал такое признание: «Посланник Аллаха был тем, кого среди людей я ненавидел больше всех. Однако в день Хунайна он дал мне столько имущества, что стал для меня самым любимым человеком»[926].

Посланник Аллаха и до, и после прихода пророчества предпочитал естественный и скромный образ жизни. Эта его скромность проявлялась в манере одевания, приема пищи, в его поступках, и продолжалась как в очень трудные мекканские годы, так и в относительно спокойные и благополучные годы в Медине. Это его скромное состояние можно было наблюдать и в его одинаково вежливом отношении ко всем, вне зависимости от социального статуса человека. Он был настолько скромным, что даже когда однажды одна из мединских служанок взяла его за руку и захотела повести его с собой для какого-то дела, он не забирал руку, пока не дошел до назначенного места[927].

Иногда пришедшие к нему на встречу сильно волновались перед ним. Однажды, когда говорящий с ним человек стал дрожать от волнения, он посчитал необходимым сказать ему: «Будь спокоен! Ведь я не какой-то правитель. Я — сын женщины, которая питалась сушеным мясом»[928]. Другим таким примером является случай, когда Кайля б. Махрама из племени Тамим пришла к Пророку и начала от волнения трястись, он же успокоил ее словами: «Милая женщина, успокойся!»[929].

Как понимается из преданий, у Пророка на лице не было ни внешних особых признаков, ни какого-то выражения, отличавших его от других, особых примет того, что он являлся пророком. Поэтому те, кто раньше не видел его, не всегда узнавали его среди сподвижников[930]. Однако те, кто хорошо разбирался в людях, по его лицу и словам сразу могли понять, что он очень отличался от других. Посланник Аллаха, прибыв в Медину, поздоровался с иудейским богословом по имени Абдуллах б. Салям, который сказал такие слова об этой встрече: «Когда я увидел лицо Посланника Аллаха, то сразу понял, что это лицо не может быть лицом лжеца». Через короткое время после этого он принял ислам[931].

В отношениях между Пророком и сподвижником правили коранические и пророческие мерила. Потому и межличностные / человеческие отношения между Посланником Аллаха и сподвижниками были уравновешенными. Сподвижники, знавшие о любви, милосердии и привязанности к ним Посланника Аллаха, также не жалели свою любовь и уважение к нему, и чувствовали себя рядом с ним очень счастливо и спокойно. Как передала досточтимая Айша, в дни стояния в долине Мина (речь идет о Празднике жертвоприношения во время совершения хаджа) две рабыни били в бубен в ее комнате. Посланник Аллаха лишь лег, только завернувшись в одежду, и не запретил им играть. Чуть позже пришел досточтимый Абу Бакр и сразу начал ругать их, но Пророк сказал: «Оставь их, о, Абу Бакр! У каждого народа есть свой праздник. Нашим праздником являются эти дни»[932]. Также однажды Пророк повел досточтимую Айшу в мечеть посмотреть на представление эфиопов. Когда досточтимый Умар начал ругать эфиопов и собрался прогнать их, Пророк остановил его словами: «Оставь их, пусть спокойно продолжают (свое представление)!»[933].

Сподвижники, видевшие такую терпимость, скромность, терпение, миролюбие и спокойствие Пророка, рядом с ним могли вести себя свободнее. Как рассказывает Саад б. Абу Ваккас, женщины сподвижницы рядом с Посланником Аллаха могли громко разговаривать, выражать свои мысли и обсуждать вопросы[934].

Несмотря на то, что Посланник Аллаха предельно искренне и горячо относился к своим сподвижникам, иногда он все же и сердился. Сахабы, которые становились свидетелями тому, как Пророк, будучи человеком, гневался, передали и о том, как и по какой причине он это делал. Сподвижники, знакомые с его состоянием радушия или гнева, порой со слов Пророка[935], а чаще благодаря языку тела, в зависимости от ситуации понимали, когда он сердился на них по своей снисходительности к ним[936], а порой описывали его гнев такими сравнениями: «Посмеялся смехом разгневанного человека»[937] или «Посмотрел взглядом сердитого человека»[938] Ведь подобно другим людям, гнев или негодование Посланника Аллаха также отражались на его лице, что можно было определить по покраснению; иногда от гнева у него появлялся пот между бровями[939].

Когда Пророк услышал, как один сподвижник во время похода убил противника, который сказал: «Я — мусульманин», он немедленно произнес проповедь. Укба б. Малик аль-Ляйси, который рассказал об этом случае, описал Пророка такими словами: «По его лицу было понятно скверное состояние души». Посланник Аллаха поругал того человека так, как не делал этого раньше. Хотя тот человек и сказал в свое оправдание: «О, Посланник Аллаха! Он сказал: „Я — мусульманин“ только ради того, чтобы спасти свою жизнь»,— Посланник Аллаха все равно отвернулся от него[940].

Родственники женщины из племени Махзум, совершившей кражу, с целью освободить ее от назначенного Пророком наказания, отправили к нему в качестве представителя Усаму, которого он очень любил. У Посланника Аллаха изменился цвет лица от того, что Усама решил стать посредником в неисполнении установленного Аллахом наказания. После того как Пророк отчитал Усаму, он произнес проповедь для народа, где напомнил им, что у прошлых народов была такая практика: они прощали совершившего кражу, если он был богатым человеком, а если он был слабым и беззащитным, то наказывали его[941].

По причине этих и других случаев Посланник Аллаха так молился Аллаху: «Я — всего лишь человек. Бываю довольным, как бывает довольным человек, и сержусь, как сердится человек. Если я незаслуженно проклял кого-либо из моей общины, (о, Господь) сделай это поводом для его очищения, прощения и приближения к Тебе в Судный день!»[942].

Благодаря милости Аллаха он всегда мягко относился к окружающим и не был грубым и жестким. Он поступал согласно божественному напоминанию о том, что пророк будет относиться к людям с пониманием и прощением, в противном случае эти люди, ставшие первыми адресатами откровений, просто покинут его[943]. Он не был невежественным, грубым и деспотичным[944]. Анас б. Малик сказал: «Я служил Посланнику Аллаха десять лет. Он ни разу не сказал мне даже: „Уф!“, ни „Почему ты так сделал?“, ни „Лучше бы ты сделал вот так“[945]. Также Анас, который был его маленьким слугой, сказал, что Посланник Аллаха не был ругающим, проклинающим, сквернословящим[946]. Молодой сподвижник по имени Джарир б. Абдуллах такими словами описал поведение Посланника Аллаха: „С первого дня, как я стал мусульманином, Посланник Аллаха ни разу не отказал мне. При каждой встрече со мной он всегда улыбался“»[947].

Урва б. Масуд, один из лидеров курайшитов, который смог воочию наблюдать привязанность сподвижников к Посланнику Аллаха, описал это курайшитам так: «О, мое племя! Клянусь Аллахом, я встречался с несколькими правителями, в составе делегации ездил к императору (Византии), хосрову (правителю Персии) и негусу (правителю Эфиопии). Клянусь Аллахом, я не видел такого, чтобы хоть одного правителя почитали так, как почитают сподвижники Пророка»[948]. Когда Абу Суфьян прибыл в Медину, чтобы обновить худайбийское соглашение, он не получил положительного ответа ни от Пророка, ни от сподвижников. После этого он вернулся в Мекку и сказал: «Я пришел к вам от людей, сердца которых привязаны к единому сердцу»[949].

Некоторые сподвижники, которые думали, что ряд решений Пророка являются результатом его собственного усердия (иджтихад), в отдельных случаях по разным причинам предлагали другие решения или альтернативные варианты. Ибо они понимали, что Пророк, которого они очень хорошо знали, ради пользы и лучшего решения для мусульман всегда открыт для всех разумных предложений. Хубаб б. Мунзир посчитал, что перед началом битвы при Бадре Пророк разместил войско в сухом и песчаном — и поэтому неудобном с точки зрения военной стратегии — месте. Тогда он сказал Пророку: «О, Посланник Аллаха! Это место, где мы расположились, не позволяет нам ни выдвинуться вперед, ни отойти назад. Это место указал Аллах, или же это только (твое) мнение, это военная (тактика) или ловушка?» Когда он узнал, что это является личным выбором Пророка, то сказал, что другое место лучше приспособлено для расположения войска, и Посланник Аллаха последовал этому предложению[950].

Во время битвы Ахзаб, которая становилась все ожесточеннее, Пророк решил выделить треть мединского урожая фиников племени Гатафан, которое уже было готово покинуть поле боя. Когда он рассказал об этом сподвижникам и решил с ними посоветоваться, лидеры сахабов Усайд б. Худайр, Саад б. Муаз, Саад б. Убада и досточтимый Умар сказали: «Если это повеление пришло с небес (от Аллаха), то немедленно исполни его! Если не поступало повеления по этому поводу, но есть твое желание, исполни его. Мы слушаемся и повинуемся. Однако если это лишь мнение простого человека, то мы не можем дать им ничего, кроме наших мечей!» Тогда Пророк ответил им: «Если бы мне пришло повеление, то я не советовался бы с вами. Это лишь мое мнение, которое я представил вам». После этого он произнес: «Хорошо, если так»,— и принял мнение сподвижников, отказавшись от своего[951].

Лучшим показателем того, насколько Пророк был открыт для предложений и просьб сподвижников, является то, что он советовался с ними по различным темам, в которых была такая необходимость. В соответствии с повелением Всевышнего Аллаха: «Советуйся с ними о делах. Когда же ты примешь решение, то уповай на Аллаха»[952],— он часто советовался со сподвижниками по вопросам, относительно которых не было откровений. Абу Хурайра сказал: «Я не видел никого, кто советовался бы со своими сподвижниками больше, чем Посланник Аллаха»[953]. Поэтому часть его действий, более того, часть его сунны опиралась на советы сахабов.

Подобно тому, как Посланник Аллаха придавал значение совещанию со сподвижниками, он практически во всех сферах прислушивался к их мыслям, желаниям и предложениям и принимал наиболее применимые из них решения. Например, в битве при Бадре Посланник Аллаха с радостью принял предложение Саада б. Муаза о том, что для защиты Пророка надо построить сетку[954], а перед битвой у Рва по предложению Сальмана Фариси немедленно был вырыт ров[955]. Не отказал он и Тамиму Дари в его желании построить минбар из-за своего пожилого возраста и увеличения количества мусульман[956], согласился сделать себе печать[957], когда захотел отправить правителям окрестных государств послания с призывом к религии, послушав слова сподвижников о том, что иностранцы не принимают писем без печати.

Сподвижник, который приходил с различными просьбами к Посланнику Аллаха, мог спросить у него, являются ли повеления обязательными. В источниках передается от Ибн Аббаса, что когда досточтимая Айша освободила свою рабыню Бариру, та предпочла развестись со своим мужем Мугисом, который оставался рабом. Мугис, который очень любил свою жену, не желая разводиться, в слезах ходил по улицам Медины. В результате Мугис пришел к Посланнику Аллаха и попросил его: «О, Посланник Аллаха, будь для меня посредником». Тогда Пророк посоветовал Барире продолжать жить в браке со своим мужем, словами: «Барира! Побойся Аллаха, ведь этот человек является твоим мужем, отцом твоих детей, вернись к нему». Барира спросила: «О, Посланник Аллаха! Это приказ?» Посланник Аллаха ответил: «Я — всего лишь посредник». Тогда Барира ответила: «Я не нуждаюсь в нем». Увидев эту решительность, Посланник Аллаха так передал свое удивление своему дяде Аббасу: «О, Аббас! Ты не удивляешься такой любви Мугиса к Барире и такой ненависти Бариры к Мугису!»[958].

Несмотря на то, что сподвижники были столь сильно привязаны к Посланнику Аллаха, они иногда могли критиковать некоторые его решения. Анас б. Малик рассказывает: когда Посланник Аллаха дал некоторым курайшитам по сто верблюдов из военной добычи в виде вьючных животных, полученных от племени Хавазин, некоторые из ансаров начали говорить: «Да простит Аллах Посланника Аллаха! Он дает курайшитам, обделяя ансаров, тогда как кровь курайшитов до сих пор капает с наших мечей!» Услышавший это Посланник Аллаха собрал ансаров и сказал им: «Я даю (часть завоеванного имущества) спасшимся от неверия людям, чтобы смягчить их сердца (по отношению к исламу). Разве вы не довольны возвращением в свои дома вместе с Посланником Аллаха, в то время как они возвращаются в свои дома с имуществом на руках? Клянусь Аллахом, то, с чем вы уходите, лучше, чем то, что они уносят с собой!» В ответ ансары, понявшие цель Пророка, сказали: «Да, о, Посланник Аллаха! Мы согласны!»[959].

Посланник Аллаха после вхождения в Мекку не стал мстить курайшитам и простил их, объявил о том, что те, кто скрывался в доме Абу Суфьяна или закрылся в своих домах, находятся в безопасности. Это стало причиной беспокойства ансаров о том, что Пророк может переехать жить в свой родной город Мекку. Некоторые стали говорить: «Его охватил интерес к своему городу и сострадание к своим соплеменникам!» Тогда Посланник Аллаха обратился к ним: «О, сообщество ансаров!»,— и продолжил: «Я — раб и посланник Аллаха, я переселился к Аллаху и к вам. Моя жизнь была с вами, и смерть моя будет с вами!» Таким образом, он положил конец их беспокойству[960].

Иногда некоторые сподвижники могли критиковать некоторые поступки Посланника Аллаха. В шестом году хиджры Пророк и сподвижники вышли в путь, чтобы впервые посетить Каабу. Тогда мекканские многобожники остановили их в местности Худайбийа. После переговоров стороны подписали соглашение, после чего досточтимый Умар пришел к Пророку и возразил ему, ибо условия этого соглашения, на первый взгляд, были тяжелыми и направлены против мусульман. Досточтимый Умар сказал: «Разве ты не истинный Посланник Аллаха? Разве мы не на истинном пути, а наши противники — на ложном? Почему мы делаем уступку в своей вере?» Тогда Посланник Аллаха ответил: «Я — Посланник Аллаха. Я не иду против Аллаха, и Он мне поможет». Досточтимый Умар смог успокоиться только после того, как Посланник Аллаха обрадовал его сурой Фатх, которая обещала скорую победу[961].

Однажды Посланник Аллаха отправил Абу Хурайру с таким напутствием: «Иди, обрадуй раем тех, кто всей душой верит в то, что нет бога, кроме Аллаха, и свидетельствует об этом!» Однако, когда Абу Хурайра передал эти слова досточтимому Умару, которого он первым встретил, тот резко выступил против. После того, как досточтимый Умар узнал, что это является повелением самого Пророка, он сказал Абу Хурайре: «Не делай так, ведь я боюсь, что люди поверят в это и расслабятся. Оставь их, пусть совершают деяния». Тогда Пророк сказал: «В таком случае оставь их (пусть совершают деяния)»[962]. Также однажды досточтимый Умар резко возразил Пророку, когда он совершил погребальный намаз по лидеру лицемеров Абдуллаху б. Убайю б. Салюлю[963].

Из этих примеров становится ясным: когда сподвижники не могли разглядеть внутренний смысл действий Пророка, их суть или пользу, они могли с искренностью возражать ему. Благодаря тому, что сподвижники хорошо знали Пророка, они могли, не стесняясь, свободно говорить с ним; Посланник Аллаха же, зная их веру, искренность и намерения, некоторые возражения считал уместными и принимал их, а некоторые отвергал.

Во взаимоотношениях между Посланником Аллаха и сподвижниками не было дистанции. В отношениях сахабов с Пророком, которого они всей душой любили, присутствовали безграничное доверие, искренность, любовь и уважение. Насколько Посланник Аллаха любил сподвижников, настолько же и они всем сердцем любили его. Такие отношения стали основой первого поколения образцового исламского общества — поколения века благоденствия. Эта искренняя связь между Пророком и сподвижниками является самым совершенным примером для человеческих отношений между мусульманами. Сегодня необходимость в таких отношениях велика, как никогда.

[916] HM22564 Ибн Ханбал, V, 257.

[917] М1525 Муслим, Масаджид, 286.

[918] D3855 Абу Давуд, Тыбб, 1.

[919] EÜ2/525 Ибн аль-Асир, Усд аль-габа, II, 525.

[920] В1935, В1937 Бухари, Саум, 29–31; М2595-М2603 Муслим, Сийам, 81–87.

[921] Т1199 Тирмизи, Талак ва лиан, 19; D2213 Абу Давуд, Талак, 16, 17.

[922] HM16535 Ибн Ханбал, IV, 37.

[923] М2595 Муслим, Сийам, 81.

[924] Т3299 Тирмизи, Тафсир аль-Куран, 58.

[925] TŞ345 Тирмизи, Шамаиль, с. 156.

[926] М6022 Муслим, Фадаиль, 59; Т666 Тирмизи, Закят, 30.

[927] İM4177 Ибн Маджа, Зухд, 16.

[928] İM3312 Ибн Маджа, Атима, 30; NM3733 Хаким, Мустадрак, IV, 1400 (2/466).

[929] MK21679 Табарани, альМуджам аль-кабир, XXV, 7–11.

[930] В3906 Бухари, Манакиб аль-ансар, 45.

[931] ST1/235 Ибн Саад, Табакат, I, 235; Т2485 Тирмизи, Сифат аль-кийама, 42.

[932] В3931 Бухари, Манакиб аль-ансар, 46.

[933] В988 Бухари, Идайн, 25.

[934] В6085 Бухари, Адаб, 68; М6202 Муслим, Фадаиль ас-сахаба, 22.

[935] D4659 Абу Давуд, Суннат, 10.

[936] HM6702 Ибн Ханбал, II, 182.

[937] N732 Насаи, Масаджид, 38.

[938] HM2127 Ибн Ханбал, I, 238.

[939] HM17657 Ибн Ханбал, IV, 166; В91 Бухари, Ильм, 28.

[940] HM22857 Ибн Ханбал, V, 289.

[941] М4411 Муслим, Худуд, 9.

[942] М6627 Муслим, Бирр, 95.

[943] 8 Ал-и Имран, 3/159.

[944] Анам, 6/35; Гашийа, 88/22; Каф, 50/45.

[945] В6038 Бухари, Адаб, 39; В2768 Бухари, Васайа, 25.

[946] HM12299 Ибн Ханбль, III, 127.

[947] Т3820 Тирмизи, Манакиб, 41.

[948] В2731 Бухари, Шурут, 15; МА 9720 Абдурраззак, Мусаннаф, V, 330.

[949] МА9739 Абдурраззак, Мусаннаф, V, 374.

[950] VM1/52 Вакиди, Магази, I, 53; HS3/167 Ибн Хишам, III, 167–168.

[951] VM2/478 Вакиди, Магази, II, 478; MA9737 Абдурраззак, Мусаннаф, V, 367.

[952] Ал-и Имран, 3/159.

[953] Т1714 Тирмизи, Джихад, 35; HM19136 Ибн Ханбал. IV, 329.

[954] HS3/168 Ибн Хишам, Сират, III, 168.

[955] VM2/444 Вакиди, Магази, II, 445.

[956] D1081 Абу Давуд, Салят, 214, 215; В3584 Бухари, Манакиб, 25.

[957] В65 Бухари, Ильм, 7; Т2718 Тирмизи, Истизан, 25; М5480 Муслим, Либас ва зинат, 56.

[958] В5283 Бухари, Талак, 16; D2231 Абу Давуд, Талак, 18, 19.

[959] В3778 Бухари, Манакиб аль-ансар, 1; М2436 Муслим, Закят, 132–134.

[960] М4622 Муслим, Джихад васийар, 84; HM10961 Ибн Ханбал, II, 538; BS18782 Бейхаки, ас-Сунан аль-кубра, IX, 193.

[961] В2731 Бухари, Шурут, 15; МА9720 Абдурраззак, Мусаннаф, V, 330.

[962] М147 Муслим, Иман, 52.

[963] В1366 Бухари, Джанаиз, 84; В4671 Бухари, Тафсир, (Тауба) 12.

ПРОРОК — ДРУГ ДЕТЕЙ
И МОЛОДЕЖИ

Акра б. Хабис был одним из старейшин племени Тамим и занимал важное положение среди арабов. Он разрешал споры, возникавшие в эпоху невежества, и по мере возможности судил по справедливости. Акра, принявший ислам до взятия Мекки[964], очень старался изучать ислам. Слова, сказанные им однажды Пророку, показали, что у него есть недостатки в вопросе доброго отношения к детям и проявления любви к младшим. Однажды Акра увидел, как Посланник Аллаха целовал своего внука Хасана, и сказал ему: «У меня десять детей. Я никогда не целовал ни одного из них». В ответ Пророк милости сказал: «К тому, кто не проявляет милосердия, не будет проявлено милосердие»[965]. Этим он указал на необходимость исправления данной ошибки. Ибо одним из самых важных принципов, практикуемых Посланником Аллаха, было проявление любви и милосердия к младшим[966].

Пророк очень любил детей. Ведь он был послан милостью для миров[967], а любовь к детям была проявлением милосердия, дарованного Аллахом человеку. Один бедуин пришел к Пророку и спросил: «Целуете ли вы детей? Мы (никогда) не целуем их». Пророк дал ему следующий, полный смысла ответ: «Что я могу поделать, если Аллах лишил твое сердце милосердия?»[968].

Пророк проявлял свою любовь к детям, молясь за них[969], обнимая и целуя их[970] и сажая их к себе на колени[971]. Так, Усама б. Зайд передает, что Посланник Аллаха сажал его к себе на одно колено, а родного внука Хасана — на другое колено, обнимал их и молился за них: «О, Аллах, будь милосерден к этим двоим! Ведь я милосерден к ним!»[972]. Иногда он заботился о детях, сажая их с собой на верховое животное[973], нося на плечах[974], гладя их по щекам[975] и даже шутя с ними[976].

Умм Сулейм, известная среди сподвижниц Медины своей набожностью, умом и смелостью, после битвы при Хунайне, в которой она приняла участие, вернулась в Медину и родила сына[977]. Она дала ребенка в руки другому своему сыну Анасу и отправила его к Пророку. Посланник Аллаха попросил финик и, разжевав и размягчив его, положил в рот ребенку. Когда ребенок распробовал вкус и задвигал языком и губами, Пророк сказал: «Смотрите, как ансар любит финики!» Он дал ребенку имя Абдуллах[978]. После взятия Мекки ее жители также стали группами вести своих детей к Посланнику Аллаха. Посланник Аллаха молился, чтобы жизнь этих детей была наполнена благодатью, одновременно он гладил их головы, демонстрируя свою любовь к детям[979].

Иногда Пророк милости радовал детей, сажая их на верховое животное. Среди детей и подростков, которые путешествовали на его верховом животном, были Абдуллах б. Джаафар[980], Усама б. Зайд[981] и Фадль б. Аббас[982]. Эта практика Посланника Аллаха так нравилась детям, что они с нетерпением ждали его возвращения из походов и соревновались за право встречать его. Посланник Аллаха сажал одного из детей на верховое животное перед собой, а другого позади себя, радуя их[983].

Посланник Аллаха, выражая свою любовь, гладил детей по щекам. Для детей это прикосновение было поводом для гордости и незабываемой ценностью. В последующие годы они даже делились этими воспоминаниями с другими. Абдуллах б. Саляба[984] и Джабир б. Самура были среди тех детей, которым так повезло. Джабир так рассказывает об этом приятнейшем событии, произошедшем с ним: «Я совершил вместе с Посланником Аллаха первый намаз (полуденный намаз). Затем он вышел, чтобы отправиться к своей семье, а я вышел вместе с ним. На пути его встретили дети. Он стал поочередно гладить всех их по щекам. Он погладил и мои щеки. Я почувствовал на его руках такую прохладу и такой приятный аромат, словно он вынул руку из корзинки торговца благовониями»[985].

Бывало, что Пророк смешивался с детьми[986], сам словно становясь ребенком, играя и шутя с ними. К примеру, Махмуд б. Раби из мединского племени Хазрадж вспоминал, что когда он был пятилетним ребенком, Посланник Аллаха набрал воду из принадлежащего их семье колодца и обрызгал его[987].

Ничто не могло помешать Посланнику Аллаха любить детей и выражать эту любовь. Даже во время намаза, одного из важнейших поклонений в исламе, Пророк не сдерживал любовь к детям. Он совершал намаз, держа на плечах, спине или руках внучку Умаму[988] (от его дочери досточтимой Зайнаб и Абу-ль-Аса) или внуков Хасана и Хусейна[989] (от брака другой его дочери досточтимой Фатимы и досточтимого Али). Совершая земные поклоны, он опускал внуков на землю, а вставая, забирал их обратно. Если во время совершения намаза перед ним пробегали дети, он продолжал намаз, и даже если иногда дети дотрагивались до его коленей, Посланник Аллаха завершал намаз, не прерывая его[990]. Если он руководил намазом и слышал плач ребенка среди молящихся, то не мог сдержаться, сокращал чтение Корана и заканчивал намаз раньше[991]. Когда ему приносили фрукты из первого урожая, он читал над ними молитву о благодати и угощал маленьких детей, находившихся рядом[992].

Несомненно, Посланник Аллаха строил отношения с детьми на любви, доброте и милосердии. Он обратил внимание на это своими словами: «Кто не милосерден к младшим и не уважителен к старшим, не побуждает к благому и не отстраняет от скверны, тот — не из нас»[993]. Пророк никогда не закрывал глаза на оскорбления детей, какой бы ни была причина для этого. Так, однажды Умму-ль-Фадль (жена его дяди Аббаса и молочная мать его внука Хасана), придя к нему в гости, привела с собой Хасана и дала его на руки Посланнику Аллаха. Неожиданно Хасан помочился на руках у дедушки. Когда кормилица рассердилась на это и ударила Хасана по плечу, Посланник Аллаха выразил свое негодование: «Да исправит тебя Аллах! Ты причинила боль моему сыну!»[994].

Если дети хулиганили или совершали ошибки, Посланник Аллаха не ругал, не порицал и не бил их; напротив, он предостерегал их и показывал им пути исправлять свои ошибки. Однажды, будучи ребенком, Рафи б. Амр[995] попался, когда сбивал камнями финики ансаров, и его привели к Посланнику Аллаха. Вместо того чтобы тотчас наказать его, Посланник Аллаха сначала спросил его: «Дитя мое, зачем ты сбиваешь финики?» «Чтобы поесть»,— ответил тот. Тогда Пророк научил его, сказав: «Не сбивай камнями финики, а ешь те, которые упали на землю». Затем он погладил его по голове и произнес следующую молитву: «О Аллах, накорми его»[996].

Следующие слова досточтимого Анаса, который с детских лет служил Посланнику Аллаха, прекрасно описывают его отношения с детьми: «Я служил Посланнику Аллаха десять лет. Клянусь Аллахом, он ни разу не сказал мне даже: „Уф!“ Он не говорил из-за чего-либо ни „Почему ты так сделал?“, ни „Лучше бы ты сделал вот так!“»[997].

Пророк проявлял уважение к личности ребенка и был внимателен к ней. С этой целью он приветствовал играющих детей[998], делал комплименты по поводу их одежды[999] , навещал их, когда они заболевали[1000].

Детская смертность в ту эпоху была очень высокой, и это считалось нормой в то жесткое время. Однако Посланника Аллаха всегда сильно расстраивала смерть детей. Когда умер маленький сын досточтимой Зайнаб, и его дали на руки Посланнику милости, его глаза заполнились слезами. Саад б. Убада спросил: «О, Посланник Аллаха! Что с тобой?» Пророк сказал: «Это милость, заложенная Аллахом в сердца Своих рабов. Аллах проявляет милосердие только к милосердным из числа Своих рабов»[1001]. Посланник Аллаха был также сильно опечален смертью своего сына Ибрахима, тоже умершего в младенчестве; он обнял его, беззвучно заплакал и произнес: «Глаза плачут, а сердце печалится…»[1002].

Отношения Пророка с детьми, построенные на любви, милосердии и доброте, на каждом этапе отражали его уважение к их личности, а общение с подростками было еще более глубоким и влиятельным. Подростки, обладая особым духовным состоянием, с одной стороны, живут такими чувствами, как желания, страсти, воодушевление, гордость и жестокость, а с другой, они не имеют жизненного опыта. Пророк милости, знавший это, занимал в общении с подростками позицию того, кто хвалит их, гарантирует им безопасность, подбадривает, сохраняя рациональность и сдержанность.

Поручая подростку какую-либо работу, Посланник Аллаха гарантировал ему безопасность и приободрял его, устраняя страх, порожденный отсутствием опыта. Когда досточтимого Али в юном возрасте отправили судьей в Йемен, в первое время он вел себя робко, объясняя это юностью и отсутствием опыта. Тогда Посланник Аллаха положил руки ему на грудь и приободрил его своей молитвой, произнеся: «О, Аллах, даруй прямой путь его сердцу и решительность его речи». Затем на примере одной тяжбы он объяснил ему, как следует выносить решения[1003]. Досточтимый Али говорил: «С тех пор я никогда не испытывал сомнений, вынося решение в спорах между двумя людьми»[1004].

Посланник Аллаха не ограничивался лишь устранением проблем подростков с их уверенностью в себе, но старался устранить опасности для них со стороны окружающих. Несмотря на то, что освобожденный из рабства Зайд б. Хариса был в молодом возрасте, Пророк назначил его командиром отряда, среди членов которого были и взрослые сподвижники. Однако отдельные сподвижники стали высказывать сомнения о его командовании. Когда Пророк назначил Усаму (рожденного от брака своей няни Умму Айман и Зайда) командиром войска, отправлявшегося против византийцев, также были высказаны сомнения. Тогда Посланник Аллаха сказал: «Теперь вы критикуете назначение Усамы командиром, а до него критиковали командование его отца. Клянусь Аллахом, как Зайд был по-настоящему достоин быть командиром и был одним из самых любимых мне людей, так и, несомненно, после него любимым для меня человеком является его сын Усама»[1005]. Этими словами он положил конец возражениям и подбодрил юного Усаму.

Посланник Аллаха, знавший, что подростки переживают частую смену настроения, принимал это во внимание в общении с ними, относясь к ним крайне разумно и воздержанно. Подростки видели, на сколько тонко чувствующим и понимающим он был, и проникались еще большей любовью к нему. Малик б. Хувайрис и группа его друзей после принятия ислама вышли в путь и отправились в Медину, чтобы навестить Пророка. Они провели с ним около двадцати дней и начали скучать по родным. Посланник Аллаха почувствовал это, отнесся с пониманием и, избавив их от необходимости озвучивать свои чувства, разрешил им вернуться к своим семьям, сказав: «Вам нужно вернуться домой и научить родных (тому, что вы узнали)»[1006].

Зная, что одной из самых больших сложностей в жизни подростка является интерес и страсть к противоположному полу, Пророк советовал молодежи поступать сдержанно и быть терпеливыми. Абдуллах б. Масуд передает, что Посланник Аллаха говорил окружавшим его молодым людям следующее: «О, молодежь! Пусть тот из вас, у кого есть возможность, женится. Ведь женитьба — лучший способ оградить взор от запретного и сберечь целомудрие. Тот же, кто не имеет возможности жениться, пусть соблюдает пост. Ведь у поста есть особенность сдерживать плотскую страсть»[1007].

Когда его племянник Фадль б. Аббас достиг возраста женитьбы, Посланник Аллаха выступил посредником, сказав сподвижнику по имени Махмийа, сборщику закята: «Выдай свою дочь за этого молодого человека»[1008]. Во время Прощального хаджа Пророк посадил Фадля на свое верховое животное позади себя, и когда тот смотрел на женщин, встречавшихся по дороге, он своей благословенной рукой отворачивал его лицо в другую сторону[1009].

Пророк помогал юношам видеть свои ошибки и крайности в сфере влечений и ограждал их от них, не причиняя им боли, не задевая и не унижая их. Однажды один юноша, который был не в состоянии контролировать свою страсть, сообщил Пророку о своем желании совершить прелюбодеяние, и попросил разрешения на это запрещенное исламом деяние. Сподвижники хотели тут же заставить его замолчать. Однако Посланник Аллаха не позволил им сделать это, подсел к юноше и стал по очереди задавать вопросы: был бы он доволен, если кто-либо совершил прелюбодеяние с его матерью, дочерью, сестрой или тетей. Каждый раз юноша отвечал «Нет»,— и Посланник Аллаха каждый раз спокойным тоном объяснял, что и другие люди также не были бы довольны этим. Затем он прочитал следующую молитву: «О, Аллах! Прости ему его грехи, очисти его сердце от всего скверного и сохрани его целомудрие!» В результате молодой человек отказался от своего намерения[1010].

В период, когда сила, воодушевление и энергия находятся на пике, неопытность может затянуть подростков в опасную трясину. Именно поэтому Посланник Аллаха упомянул юношу, который благодаря силе воли противостоит такому водовороту чувств и не поддается греху, среди семи людей, которых Аллах укроет (защитит) в Своей тени (тени Своего арша) в Судный день, когда не будет другой тени (защиты)[1011].

Пророк называл молодых людей, хранящих целомудренность, осознающих свою ответственность перед Аллахом и находящихся на прямом пути, одной из преград на пути всеобщего божественного наказания. Он говорил: «…Если бы не испытывающие трепет юноши, совершающие поясные поклоны (в намазе) старики, грудные младенцы и пасущиеся животные, то, несомненно, на ваши головы обрушилось бы наказание»[1012].

Пророк уделял особое внимание воспитанию и образованию молодежи. Сколько таких юношей, как Абу Хурайра, обучились у него религии под навесом Суффа около мечети в Медине. Невозможно переоценить роль в формировании исламской культуры и цивилизации таких великих сподвижников, как Абдуллах б. Умар, Абдуллах б. Масуд, Абдуллах б. Аббас, Муаз б. Джабаль и Анас б. Малик, проживших свою молодость рядом с Пророком. Посланник Аллаха, при любой возможности дававший юношам особые наставления, Абдуллаху б. Аббасу сказал следующее: «Юноша! Я научу тебя некоторым вещам. Наблюдай за Аллахом так, чтобы и Аллах наблюдал за тобой. Следи за Аллахом так, чтобы Он (постоянно) был рядом с тобой. Если ты хочешь чего-нибудь, проси у Аллаха! Если тебе необходима помощь, проси помощи у Аллаха. Знай одно, даже если все люди соберутся вместе, чтобы сделать для тебя что-то полезное, без одобрения Аллаха они не смогут принести тебе пользы. Также, если все люди соберутся вместе, чтобы причинить тебе вред, без поддержки Аллаха они не смогут ни в одном деле тебе навредить. По этому вопросу перо уже оторвано от страницы (решения приняты), а текст на странице уже высох (предписания утверждены)»[1013].

В заключение можно сказать, что Посланник Аллаха, как обязывала его пророческая миссия, лично заботился о каждом члене общества, вне зависимости от племени и возраста, и в этой связи выстроил с детьми отношения, полные любви, а с юношами — полные искренности. Если задуматься о том, что каждый ребенок станет взрослым в будущем, а каждый подросток — наилучшим внимающим для божественного откровения, то станет ясно, насколько они ценны. Пророк внимательно относился к воспитанию детей и юношей, чтобы они смогли нести ответственность за будущее; прикладывал усилия для формирования ребенка, впитавшего в себя доброту и милосердие, юноши, осознавшего себя божьим наместником на земле, другими словами — настоящего человека, являющегося высшим из творений.

[964] HI1/101 Ибн Хаджар, Исаба, I, 101–102.

[965] M6028 Муслим, Фадаиль, 65; B5997 Бухари, Адаб, 18.

[966] D4943 Абу Давуд, Адаб, 58.

[967] Анбийа, 21/107.

[968] B5998 Бухари, Адаб, 18; M6027 Муслим, Фадаиль, 64

[969] B5884 Бухари, Либас, 60; M6256 Муслим, Фадаиль ас-сахаба, 56.

[970] B2122 Бухари, Буйу, 49.

[971] B223 Бухари, Вуду, 59; M5616 Муслим, Адаб, 25.

[972] B6003 Бухари, Адаб, 22.

[973] B5965 Бухари, Либас, 99.

[974] M6259 Муслим, Фадаиль ас-сахаба, 59; B5996 Бухари, Адаб, 18.

[975] M6052 Муслим, Фадаиль, 80.

[976] 3 T1992 Тирмизи, Бирр, 57; D5002 Абу Давуд, Адаб, 84.

[977] «Абдуллах б. Абу Талха», DIA, I, 97; ST8/425 Ибн Саад, Табакат, VIII, 425.

[978] M6322 Муслим, Фадаиль ас-сахаба, 107; B5470 Бухари, Акика, 1.

[979] D4181 Абу Давуд, Тараджуль, 8.

[980] M6268 Муслим, Фадаиль ас-сахаба, 66.

[981] B5964 Бухари, Либас, 98; M2950 Муслим, Хадж, 147.

[982] M3088 Муслим, Хадж, 267; B1685 Бухари, Хадж, 101.

[983] D2566 Абу Давуд, Джихад, 54; B5965 Бухари, Либас, 99.

[984] B4300 Бухари, Магази, 54.

[985] M6052 Муслим, Фадаиль, 80; ŞN1585 Навави, Шарх Сахих Муслим, XV, 85.

[986] B6129 Бухари, Адаб, 81.

[987] B77 Бухари, Ильм, 18; M876 Муслим, Салят, 36.

[988] M1212 Муслим, Масаджид, 41; B516 Бухари, Салят, 106.

[989] N1142 Насаи, Татбик, 82; HM28199 Ибн Ханбал, VI, 466.

[990] N755 Насаи, Кибла, 7; HM3167 Ибн Ханбал, I, 341.

[991] B709 Бухари, Азан, 65; M1055 Муслим, Салят, 191.

[992] M3335 Муслим, Хадж, 474.

[993] T1921 Тирмизи, Бирр, 15; D4943 Абу Давуд, Адаб, 58.

[994] IM3923 Ибн Маджа, Табир ар-руйа, 10; HM27416 Ибн Ханбал, VI, 340.

[995] IM2299 Ибн Маджа, Тиджарат, 67.

[996] D2622 Абу Давуд, Джихад, 85.

[997] M6011 Муслим, Фадаиль, 51; D4773 Абу Давуд, Адаб, 1.

[998] M6378 Муслим, Фадаиль ас-сахаба, 145; D5202, D5203 Абу Давуд, Адаб, 135, 136.

[999] B3071 Бухари, Джихад, 188.

[1000] B5657 Бухари, Марда, 11.

[1001] B1284 Бухари, Джанаиз, 32; M2135 Муслим, Джанаиз, 11; AU8/105 Айни, Умдат аль-кари, VIII, 105.

[1002] M6025 Муслим, Фадаиль, 62; B1303 Бухари, Джанаиз, 43.

[1003] D3582 Абу Давуд, Када (Акдийа), 6.

[1004] IM2310 Ибн Маджа, Ахкам, 1.

[1005] B4469 Бухари, Магази, 88; M6254 Муслим, Фадаиль ас-сахаба, 55.

[1006] B685 Бухари, Азан, 49; M1535 Муслим, Масаджид, 292.

[1007] B5066 Бухари, Никах, 3; T1081 Тирмизи, Никах, 1.

[1008] M2481 Муслим, Закят, 167.

[1009] M2950 Муслим, Хадж, 147; D1905 Абу Давуд, Манасик, 56.

[1010] HM22564 Ибн Ханбал, V, 257.

[1011] B660 Бухари, Азан, 36; M2380 Муслим, Закят, 91.

[1012] YM6402 Абу Йала, Муснад, XI, 287.

[1013] T2516 Тирмизи, Сифат аль-кийама, 59; HM2669 Ибн Ханбал, I, 293.

ЧЕСТЬ И ПРАВА ЖЕНЩИНЫ НАХОДЯТСЯ ПОД ЗАВЕРЕНИЕМ ПРОРОКА

По улицам Медины к дому Пророка быстро шла бедная женщина средних лет в одежде, которую взяла на время у соседа. У нее было тяжко на душе, она не знала, что ей делать. Она не могла сдержать своих слез. Если бы у нее не было убежища, если бы не было надежды на решение проблемы, у нее не было бы сил сделать даже один шаг. С волнением она пришла к Посланнику Аллаха. Словно что-то наполняло горло Хавли бинт Малик б. Саляба[1014]. Пророк затруднился расслышать ее слова. Она села перед Посланником Аллаха и начала говорить: «О, Посланник Аллаха! Мой муж повернулся ко мне спиной!»

Обычай «повернуться спиной», т. е. «зихар», оставался со времен джахилии и означал развод. Мужчина сравнивал жену со своей матерью и, тем самым, делал ее запретной для себя. Так мужчина разводился со своей женой[1015]. Хавля хотела спасти семью, которая существовала уже много лет и в которой выросли дети. Однако в соответствии с традицией, после этого вида развода уже нельзя было воссоздать семью. Но Хавля доверяла милости и милосердию Посланника Аллаха и надеялась, что он найдет решение. Она продолжила говорить: «О, Посланник Аллаха! Я отдала мужу свою молодость. Я родила ему детей. Теперь же, когда я постарела и не могу рожать, он смотрит на меня, как на свою мать и повернулся ко мне спиной!»

Страдания Хавли глубоко затронули Посланника Аллаха. Ибо Аллах не указал ему какое-либо решение по поводу этой женщины, глаза которой были наполнены слезами от того, что она хотела сохранить семью. В силу устоявшейся традиции решение могло быть только таким — согласно этому, отныне Хавля считалась разведенной. Хавля не могла принять этого, она верила, что Аллах не оставит ее в таком положении. У этой проблемы обязательно должно было быть решение. Она так шептала: «О, мой Аллах, я направляю свою жалобу Тебе!»

Аллах услышал мольбы этой женщины, которая хотела уйти от несправедливости и боролась за сохранение семьи, и Пророку была ниспослана сура «Муджадаля», название которой означает «спорящая женщина»[1016]. Эта сура начинается таким аятом: «Аллах внял словам женщины, которая вступила с тобой в пререкания относительно своего мужа и жаловалась Аллаху. Аллах слышал ваш спор. Несомненно, Аллах — Слышащий, Видящий»[1017]. Божественная милость отвергала эту мерзкую традицию, которая разрушала гордость женщин, глубоко ранила и делала их жертвами: «Те из вас, которые объявляют своих жен запретными для себя, говорят предосудительные и лживые слова. В действительности, их жены не являются им матерями. Ведь их матери — лишь те женщины, которые их родили…»[1018].

Борьба Хавли внесла свой вклад в отмену данной традиции эпохи невежества. Однако гораздо важнее было следующее. Ей придавало силу бороться понимание того, какое значение ислам придает женщине. Многие оставшиеся от джахилии взгляды и практики относительно женщин были изменены с приходом ислама. Поэтому Хавля доверяла Аллаху, и в результате, способствовала тому, что эта попиравшая права женщин практика прекратила свое существование.

В доисламском мекканском обществе, где жил и вырос Пророк, ценность женщины можно было понять по тому, что делали мужья, когда узнавали, что их жены рожали им дочерей: «Когда кто-нибудь из них узнавал, что родилась девочка, он гневался так, что его лицо становилось черным! По причине такой плохой вести (!) он скрывался от людей. Теперь он будет либо униженно держать ее рядом с собой или же закопает ее в землю?»[1019] Всевышний Аллах сказал, что такое отношение является «скверным решением»[1020] и что Он сам вырастил досточтимую Марьям «достойным образом»[1021]. В одном хадисе Посланник Аллаха сказал: «Кто имеет три дочери или три сестры, или же две дочери или две сестры, и обращается с ними хорошо, зная в отношении них свои обязанности перед Аллахом, тот будет обитателем рая!»[1022] Благодаря этим божественным повелениям отныне каждая родившаяся девочка была не причиной гнева и стыда, а тем человеческим созданием, кто может привести мужчину в рай.

Ислам придает особое внимание защите прав осиротевших и оставшихся без попечения девочек и гарантирует их право на жизнь. В доисламский период девочки-сироты, находившиеся под чьим-либо попечительством, вынуждались выходить замуж за тех мужчин, которые брали на себя обязанность опекать их, с меньшим махром, нежели другие девушки, жившие в этом обществе. Махр был своеобразной материальной опорой, которая в случае развода оставалась у женщины. Поэтому Всевышний Аллах повелел не забирать обратно махр после развода, даже если его дали «целый кинтар»[1023]. По той причине, что махр являлся материальной поддержкой для женщины во время ее семейной жизни, ислам запрещал выдавать замуж девушек-сирот, воспользовавшись их положением с тем, чтобы давать им махр в меньшем количестве. С другой стороны, люди, обязанные опекать сироток, поддаваясь их красоте и не желая упускать принадлежащее ей имущество, препятствовали их замужеству. Вся эта несправедливость была запрещена после ниспослания следующего аята: «Они просят тебя вынести решение относительно женщин. Скажи: „Аллах вынесет для вас решение относительно них и того, что читается вам в Писании по поводу осиротевших женщин, которым вы не даете того, что им предписано, размышляя о женитьбе на них, и по поводу слабых детей. И вы должны относиться к сиротам справедливо, и что бы вы ни сделали доброго, Аллаху известно об этом“»[1024].

С приходом ислама стали по одному отменяться оставшиеся со времен джахилии дурные подходы и практики, давления и притеснения в отношении женщин. Однажды один человек в городе Пророка, словно мстя, сказал своей жене такие гневные слова: «Клянусь Аллахом, я не разведусь с тобой, но и не буду женатым на тебе!» Женщина спросила, как же это может быть такое. Тот человек ответил: «Я тебя разведу, затем снова вернусь к тебе, пока не закончился твой период идда. Затем снова разведу и снова вернусь». Таким способом он мог хоть сто раз разводиться и возвращать ее, пока не закончится срок идда. Это не давало женщине возможности выходить снова замуж. Женщина пришла к досточтимой Айше и рассказала ей о своем положении. С таким произволом мужа эта женщина были ни замужней, ни вдовой, она была лишь пленницей. Праведная Айша ничего ей не ответила и рассказала об этом Посланнику Аллаха. Пророк также ничего не ответил. Тогда Всевышний Аллах ниспослал аят, который защищает права и достоинство женщин: «Развод (после которого можно восстановить брак) допускается дважды, после чего надо либо удержать жену на разумных условиях, либо отпустить ее по-доброму»[1025].

До ислама вдовы, потерявшие мужа, также испытывали большие трудности. Семья и близкие умершего мужа брали на себя ответственность за нее: либо сами женились на ней, либо выдавали ее замуж, либо не позволяли ей никогда выходить замуж. Вдова не могла по собственной воле вновь выйти замуж. Ей могли это позволить только после того, как она возвращала семье умершего мужа полученный от него махр. Вдова, в каком-то смысле, была наследством, которое оставалось от умершего мужа. Эта традиция, которая не давала женщине никакого права голоса относительно своего замужества, была отменена аятом: «О, вы, кто уверовал! Не разрешено вам наследовать женщин против их воли»[1026]. До того, как был ниспослан данный аят, вдов могли оставлять дома, выдавая замуж даже за маленького мальчика из семьи умершего мужа. Однажды эта мерзкая традиция дошла до того, что когда умер мединский поэт Абу Кайс б. Аслят, его сын Кайс решил жениться на своей приемной матери Кабше бинт Ман, которая, как он считал, осталась ему по наследству от отца. Тогда эта женщина, не найдя другого выхода, пришла к Посланнику Аллаха и рассказала ему о случившемся. В ответ был ниспослан следующий аят: «Не женитесь на женщинах, на которых были женаты ваши отцы, если только это не произошло прежде. Ведь это является мерзким и ненавистным поступком. Какой же это скверный путь»[1027]. Аналогично этому Посланник Аллаха не соглашался с тем, что отцы насильно выдавали замуж своих дочерей. Он хотел, чтобы к словам дочерей также прислушивались, и говорил: «Не совершается никах, пока не будет получено согласие вдовы или разрешение от целомудренной девушки»[1028].

В период, когда в Медине со всех сторон шло обустройство нового общества, одним из вопросов относительно прав женщин был вопрос наследства. После битвы при Ухуде к Пророку, взяв с собой двух дочерей, пришла жена сподвижника Саада б. Рабии, который пал мучеником в этой битве. Она сказала: «О, Посланник Аллаха, это дочери Саада б. Рабии. Их отец погиб, когда вместе с тобой сражался в битве на горе Ухуд. Его дяди забрали себе все и не оставили дочерям никакого имущества. Не имея имущества, они не могут выйти замуж!» Вдова и дочери Саада были не первыми, кто столкнулся с подобной несправедливостью. Эта старая традиция вела к тому, чтобы вдовы и дочери не получали наследства. Вдова Саада была уверена в том, что ислам положит конец этой несправедливой практике. Пророк сказал ей, чтобы она ждала, пока Аллах не донесет до них Своего решения. Через некоторое время были ниспосланы аяты о наследстве. После этого Пророк позвал брата Саада и приказал отдать дочерям две трети наследства, вдове — одну восьмую, а себе оставить остальное[1029]. Второй халиф досточтимый Умар следующим образом высказался о том, какие права получили женщины после прихода ислама: «Клянусь Аллахом, во времена джахилии мы вообще никак не ценили женщин — до тех пор, пока Аллах не послал аяты о них и не определил им положенную долю»[1030].

Женщины-сподвижницы с приходом ислама не только спаслись от несправедливых практик эпохи джахилийа, но в то же время начали играть более активную роль в общественной жизни. Типичным примером этого является назначение их на должности во время войн. Перед битвой у Хайбара группа женщин пришла к Посланнику Аллаха. Они сказали: «О, Посланник Аллаха! Мы вышли на сражение на пути Аллаха со средствами, которые выручили от пряжи шерсти. У нас есть лекарства для раненых. Мы можем собирать упавшие стрелы и отдавать их солдатам, мы можем варить им похлебку». Тогда Посланник Аллаха сказал им: «В таком случае, вставайте!» После взятия Хайбара Посланник Аллаха, как и мужчинам, выделил этим женщинам долю из военной добычи[1031].

Во время Пророка женщины могли спокойно найти себе место во многих сферах общественной жизни. Одни из них занимались торговлей[1032], другие — обучением[1033], третьи — лечением больных[1034]. Однако самым важным решением, которое определило положение и важность женщины в обществе периода Пророка, было то, что Посланник Аллаха принимал присягу и от женщин[1035]. Тот факт, что сподвижницы принимали участие в присяге, которая в определенном смысле стала договором между духовно-общественным лидером и простым народом, показывает, что женщины занимали важное место в обществе и имели право на голос.

Пророк, с одной стороны, придал женщинам значение в семейной и общественной жизни, с другой, защищал их и не позволял ущемлять их права и унижать их. Склонным к насилию мужчинам, напоминая, что они делят со своими женами общую постель, он запрещал поступать жестоко[1036]. Праведная Айша поведала о том, что Посланник Аллаха не поднимал руку ни на одну свою жену и ни на одну другую женщину[1037]. Вежливо и с пониманием относиться к женщинам было одним из жизненных принципов Пророка. Он советовал быть вежливыми по отношению к своим женам, в присущей ему манере сравнил их с хрупкими кристаллами. Анас б. Малик передал, что по дороге на Прощальный хадж мать Анаса Умму Сулайм была с женами Пророка. Проводник по имени Анджаша вел их верблюдов. Когда Анджаша, обладавший красивым голосом[1038], в пылу дороги, громко читая стихи, начал погонять верблюдов, Пророк сказал ему: «О, Анджаша, будь осторожен с кристаллами!»[1039].

Пророк милости напоминал, что женщины по своей природе — утонченные и ранимые, и предупреждал мужчин о том, чтобы те, игнорируя эту тонкость, своей силой и грубостью не ломали их[1040]. Лучшими из этой общины, без сомнения, являлись те, кто взял пример с Пророка. Как и во всех других сторонах жизни, Посланник Аллаха и в отношениях с женщинами был примером для всех. Он сказал: «Лучший из вас тот, кто лучше всех относится к своей семье. Я — лучший среди вас по отношению к семье»[1041].

Благодаря хорошему отношению Посланника Аллаха к женщинам и его решительной борьбе с насилием и тиранией, женщины в Медине смогли вздохнуть спокойно. Настолько, что досточтимый Умар заметил, как после хиджры в Медину изменилась их речь, особенно внутри семьи: «Мы (племя Курайш) были обществом, которое подчинило себе женщин. Когда мы прибыли в Медину, то увидели общество, где слова женщин имеют вес. Через некоторое время и наши женщины начали перенимать их манеры»[1042].

То, что мединские женщины могли высказывать свои требования, искать справедливости и защищать себя, что они со временем стали более свободно себя чувствовать, не совсем нравилось мекканским сподвижникам, таким, как досточтимый Умар. Однажды, когда жена досточтимого Умара высказала свое мнение о чем-то, он сказал ей: «Кто ты такая, что учишь Умара!» Тогда его жена сказала ему: «Почему ты не даешь мне ответить? Клянусь Аллахом, даже жены Пророка возражают ему, так что порой некоторые из них могут до вечера обижаться на него». Такая ситуация очень обеспокоила досточтимого Умара и он пошел прямо к своей дочери и жене Пророка досточтимой Хафсе и расспросил ее об этом. Когда досточтимая Хафса подтвердила эти слова, досточтимый Умар сделал ей такое наставление: «Поступивший так, безусловно, сделал себе плохо. Он понес потерю. Как вы можете быть уверены в том, что Аллах не будет сердиться на вас за то, что вы рассердили Посланника Аллаха? Остерегайтесь, не будьте настойчивыми перед Посланником Аллаха, не противоречьте ему и не обижайте. Если ты хочешь чего-либо, то проси у меня, я исполню твою просьбу»[1043].

Досточтимого Умара беспокоило то, что женщины могут свободно разговаривать с Пророком, но Посланник Аллаха был с женщинами вежливым и терпеливым. Однажды досточтимый Умар попросил разрешения войти к Посланнику Аллаха. В тот момент у него находилась группа женщин из племени Курайш; они разговаривали с ним громко и о чем-то просили у него. Как только женщины услышали голос досточтимого Умара, сразу же замолчали и отошли в угол. Увидев это, Пророк начал смеяться. Вошедший досточтимый Умар поинтересовался, почему Пророк смеется. Посланник Аллаха ответил: «Меня удивило состояние этих женщин, как только они услышали твой голос, сразу же закрыли свои покрывала». Тогда досточтимый Умар сказал: «О, Посланник Аллаха! Ты более достоин их уважения и почета». Затем он повернулся к тем женщинам и сказал им: «О, враги самих себя! Вы что, боитесь меня, а не Посланника Аллаха?» Женщины ответили: «Да, ты жесткий и устрашающий, (ты иной), чем Посланник Аллаха»[1044].

Пророк милости был с ними вежливым и терпеливым, поэтому-то женщины спокойно заходили к Пророку, задавали ему вопросы и просили решить их проблемы. Всевышний Аллах в аяте: «По милосердию, внушенному тебе Аллахом, ты был мягок с ними. Если бы ты был суровым и жестокосердным, то они непременно покинули бы тебя»[1045] ,— говорит именно о такой вежливости и милосердии. Пророк, сказав: «О, Аллах! Я запрещаю покушение на права двух слабых: сирот и женщин»[1046],— показал, что соблюдение прав женщин и сирот очень важно, в данном вопросе не может быть послаблений. Знавшие об этом женщины без страха шли к Пророку со своими проблемами и вопросами, на которые они сами не могли найти решения. Однажды досточтимая Умму Саляма пришла с таким упреком: «Мужчины уходят на войну, а женщины — нет. Также мы получаем только половину от их доли наследства!» Тогда был ниспослан следующий аят: «Не желайте того, чем Аллах оказал предпочтение одним из вас перед другими. Мужчинам дарована доля из того, что они приобрели своими деяниями. Женщинам также дарована доля из того, что они приобрели. Просите у Аллаха Его щедрости. Аллах знает все сущее»[1047]. В другой раз Умму Умара сказала: «Я вижу, что в Коране постоянно говорится о мужчинах. Я не видела, чтобы там говорилось о женщинах». После этого был получен следующий божественный ответ в виде аята Корана: «Воистину, для мусульман и мусульманок, верующих мужчин и верующих женщин, покорных мужчин и покорных женщин, правдивых мужчин и правдивых женщин, терпеливых мужчин и терпеливых женщин, смиренных мужчин и смиренных женщин, подающих милостыню мужчин и подающих милостыню женщин, постящихся мужчин и постящихся женщин, хранящих целомудрие мужчин и хранящих целомудрие женщин и часто поминающих Аллаха мужчин и женщин, Аллах уготовил прощение и великую награду»[1048].

х уготовил прощение и великую награду»37.

Женщины-сподвижницы задавали Посланнику Аллаха множество вопросов по праву, о способах очищения в период месячных[1049], спрашивали решение по поводу накладных волос[1050], о дозволенности тайно пользоваться имуществом своего жадного мужа[1051]. Пророк всегда помогал им, отвечая на их и религиозные, и личные вопросы. Когда однажды Муавия и Абу Джахм сделали предложение о женитьбе Фатиме бинт Кайс, Посланник Аллаха напомнил ей, что Муавия беден, а Абу Джахм является жестким человеком, и посоветовал выйти замуж за Усаму б. Зайда[1052].

Сподвижницы старались приблизиться к Пророку и задавали ему вопросы, так как они хотели правильно научиться Корану и сунне и жить по ним. В изучении Корана и сунны они не хотели отставать от мужчин. Мединская сподвижница Асма бинт Йазид, которая была известна умением красиво говорить, за что ее называли «проповедницей женщин»[1053], приходила к Посланнику Аллаха от имени отдельных женщин. Она говорила, что мужчины постоянно просвещаются, и попросила выделить один день для женщин. Пророк положительно воспринял это предложение и выделил один день для женщин для того, чтобы обучать их Корану и сунне[1054]. В другие дни женщины приходили в мечеть ан-Набави и присоединялись к коллективным намазам, в том числе и к утреннему[1055], слушали проповеди и наставления Пророка[1056].Пророк, сказав: «Не запрещайте женщинам — рабам Аллаха посещать мечети Аллаха»[1057], — лично запрещал созданию преград между женщинами и мечетью.

Женщины периода Пророка, принося ему угощения или подарки, приходили в его дом или в мечеть[1058]. Например, тетя Абдуллаха б. Аббаса — Умму Хуфайд приносила Пророку сливочное масло, высушенный творог и некоторые другие угощения[1059], а Барира, служанка праведной Айши, угощала Посланника Аллаха подаренным ей мясом[1060].

Женщины не стеснялись приходить к Пророку со своими детьми. Умму Кайс бинт Михсан, одна из первых мекканских мусульманок и женщин-мухаджиров[1061], пришла к Пророку со своим младенцем. Посланник Аллаха взял этого ребенка и усадил себе на колени[1062]. Иногда женщины приходили для того, чтобы попросить Пророка помолиться за них, когда они подвергались болезням, как, например, Умму Зуфар[1063]; иногда приходили просить помолиться за своих покойных детей, как это было с Умму Харисой бинт Сурака, матерью погибшего воина[1064]. Когда Пророка постигла смертельная болезнь, сподвижницы пришли навестить его. Они вошли через дверь, которая была всегда открыта для них, чтобы попрощаться с ним. Женщины не могли мириться с тем, что он покинет их, поэтому сказали: «О, Посланник Аллаха, помолись Аллаху, пусть Он излечит тебя!»[1065] Все это — лишь несколько примеров того, что женщины в период Посланника Аллаха по различным случаям принимали участие в жизни общества.

Благодаря ниспосланным аятам Корана и установлениям Посланника Аллаха, женщины в первые века словно находились под защитой откровения. Признание Абдуллаха б. Умара ясно показывает этот факт: «Во время Пророка, мы, опасаясь, что о нас будут ниспослано откровение, старались не говорить женам тяжелых слов и не поступать так, как нам вздумается. Однако, когда Посланник Аллаха покинул этот мир, мы стали говорить им, что захотим и поступать так, как захотим»[1066].

Пожалуй, ни в один исторический период женщины не имели такого покоя и безопасности, как во время Пророка. Женщине, являвшейся наместником Аллаха на земле, всегда трудно давалось обретение возможности показать человечеству свою ценность и достоинство, применение своих способностей, знаний и опыта на пользу общества. В то время, когда в Европе обсуждалось, есть ли у женщины душа, Джабраил (а.с.), отвечавший за передачу слова Аллаха пророкам, приветствовал досточтимую Айшу — мать верующих. Однажды Посланник Аллаха повернулся к своей жене и сказал: «Айша! Это Джабраил, он приветствует тебя»[1067].

И мужчины, и женщины, каждый член этой общины знает, как божественное откровение и обучавший этим откровениям Пророк с милосердием защищали всех, а в особенности женщин. Существование Пророка было милостью для этой общины. Поэтому досточтимая Умму Айман заплакала в тот момент, когда Посланник Аллаха был при последнем вздохе. Когда ее спросили: «Почему ты плачешь? Ведь для Посланника Аллаха люди, представшие пред Аллахом, более благостны»,— она ответила: «Я плачу не от незнания, что представшие пред Аллахом более благостны для Посланника, а плачу от того, что прервалось нисходящее свыше откровение»[1068].

С приходом ислама женщины обрели некоторые общественные и имущественные права, которых были лишены в обществе периода джахилийа, они получили почет и уважение. Особенно для мединских женщин, где формировалось мусульманское общество, присутствие Пророка было определенной гарантией общественной безопасности. Поэтому неслучайно, когда женщины подвергались какой-либо несправедливости, они искали правду у Пророка милости. Когда они озвучивали свою проблему, божественное откровение решало ее в пользу женщин, не позволяя им быть пострадавшими. Таким образом, женщины, которые издавна в арабском обществе были лишены своих прав и статуса, благодаря исламу обрели заслуженное к себе отношение.

[1014] Hİ7/618 Ибн Хаджар, Исаба, VII, 618–620.

[1015] BS15653 Бейхаки, ас-Сунан аль-кубра, VII, 608.

[1016] D2214 Абу Давуд, Талак, 16-17; N3490 Насаи, Талак, 33; İM2063 Ибн Маджа, Талак, 25.

[1017] Муджадаля, 58/1.

[1018] Муджадаля, 58/2.

[1019] Нахль, 16/58–59.

[1020] Нахль, 16/59.

[1021] Ал-и Имран, 3/37.

[1022] Т1916 Тирмизи, Бирр, 13; HM11404 Ибн Ханбал, III, 43.

[1023] Ниса, 4/20.

[1024] Ниса, 4/127; В5128 Бухари, Никах, 37; В5140 Бухари, Никах, 44.

[1025] Бакара, 2/229; Т1192 Тирмизи, Талак, 16.

[1026] В4579 Бухари, Тафсир, (Ниса) 6; D2089 Абу Давуд, Никах, 21, 22.

[1027] Ниса, 4/22; NS11095 Насаи, ас-Сунан аль-кубра, VI, 321; BS14236 Бейхаки, ас-Сунан аль-кубра, VII, 253; İBS845 Ибн Абдулбар, Истиаб, с. 845.

[1028] В5136 Бухари, Никах, 42.

[1029] Т2092 Тирмизи, Фараид, 3; D2892 Абу Давуд, Фараид, 4; İM2720 Ибн Маджа, Фараид, 2.

[1030] В4913 Бухари, Тафсир, (Тахрим) 2; М3692 Муслим, Талак, 31.

[1031] D2729 Абу Давуд, Джихад, 141.

[1032] İM2204 Ибн Маджа, Тиджарат, 29.

[1033] D3887 Абу Давуд, Тыбб, 18; HM2765 Ибн Ханбал, VI, 372.

[1034] В5679 Бухари, Тыбб, 2.

[1035] Мумтахина, 60/12; В1306 Бухари, Джанаиз, 45; М4834 Муслим, Имара, 88.

[1036] В4942 Бухари, Тафсир, (Шамс) 1; М7191 Муслим, Джаннат, 49.

[1037] М6050 Муслим, Фадаиль, 79.

[1038] EÜ1/284 Ибн аль-Асир, Усд аль-габа, I, 284.

[1039] М6039 Муслим, Фадаиль, 72, В6149 Бухари, Адаб, 90.

[1040] В5184 Бухари, Никах, 80; М650 Муслим, Рада, 65.

[1041] İM1977 Ибн Маджа, Никах, 50; T3895 Тирмизи, Манакиб, 63.

[1042] М3695 Муслим, Талак, 34.

[1043] В2468 Бухари, Мазалим, 25; М3695 Муслим, Талак, 34.

[1044] В3294 Бухари, Бад альхальк, 11; М6202 Муслим, Фадаиль ас-сахаба, 22.

[1045] Ал-и Имран, 3/159.

[1046] İM3678 Ибн Маджа, Адаб, 6, HM9664 Ибн Ханбал, II, 440.

[1047] Ниса, 4/32; Т3022 Тирмизи, Тафсир аль-Куран, 4.

[1048] Ахзаб, 33/35; Т3211 Тирмизи, Тафсир аль-Куран, 33.

[1049] В314 Бухари, Хайид, 13; М750 Муслим, Хайид, 61.

[1050] В5941 Бухари, Либас, 85.

[1051] В2211 Бухари, Буйу, 95; М4477 Муслим, Акдийа, 7.

[1052] М3697 Муслим, Талак, 36; Т1136 Тирмизи, Никах, 38.

[1053] Hİ7/498 Ибн Хаджар, Исаба, VII, 498.

[1054] В7310 Бухари, Итисам, 9; М6699 Муслим, Бирр, 152; AU25/73 Айни, Умдат аль-кари, XXV, 73.

[1055] В578 Бухари, Мавакит ас-салят, 27.

[1056] В98 Бухари, Ильм, 32; М2045 Муслим, Идайн, 2.

[1057] В900 Бухари, Джума, 13; М900 Муслим, Салят, 136.

[1058] Т2037 Тирмизи, Тыбб, 1.

[1059] В2575 Бухари, Хиба, 7.

[1060] В2577 Бухари, Хиба, 7; М2485 Муслим, Закят, 170.

[1061] Hİ8/280 Ибн Хаджар, Исаба, VIII, 280.

[1062] В223 Бухари, Вуду, 59; MU141 Муватта, Тахарат, 30.

[1063] В5652 Бухари, Марда, 6; М6571 Муслим, Бирр, 54.

[1064] В2809 Бухари, Джихад, 14.

[1065] HM27619 Ибн Ханбал, VI, 368.

[1066] В5187 Бухари, Никах, 81.

[1067] B3217 Бухари, Бад аль-хальк, 6; M6304 Муслим, Фадаиль ас-сахаба, 91.

[1068] М6318 Муслим, Фадаиль ас-сахаба, 103; İM1635 Ибн Маджа, Джанаиз, 65.

ДОМ ПРОРОКА, ПОЛНЫЙ СЧАСТЬЯ

Еще до рождения Посланник Аллаха лишился отца, а в возрасте шести лет он остался и без матери. Сначала он находился на попечении своего деда, а затем — на попечении своего дяди. Они делали все, чтобы он не чувствовал отсутствие семьи. Его дядя и тетя обращались с ним, как со своим ребенком, относились к нему с любовью и состраданием. То, что Пророк называл свою тетю Фатиму бинт Асад «Моя мать после родной матери»[1069],— свидетельствует о том, что дядя и тетя старались воспитывать его в семейной атмосфере. Их благонамеренное отношение в дальнейшем послужило примером для семейной жизни Пророка, лишенного родительской любви.

Когда ему исполнилось двадцать пять лет, восхитившись его нравственностью и честностью, видная деловая женщина Мекки досточтимая Хадиджа, у кого в торговом караване и работал Мухаммад, предложила ему пожениться. Он принял ее предложение и в течение двадцати пяти лет прожил с ней счастливую и спокойную семейную жизнь, пятнадцать лет из которых прошли до пророческой миссии и десять лет — когда он стал пророком[1070]. Пророк и его добропорядочная супруга создали любящую семью, где родились дети, благодаря чему он смог окунуться в атмосферу семьи, которой он был лишен в детском возрасте. Он был любящим мужем для досточтимой Хадиджи и добрым отцом для своих детей.

Обретший долгожданное спокойствие в семейной жизни Мухаммад как-то находился в духовном поиске. Чтобы защититься от различного вида злости мекканцев, как и некоторые ханифы (единобожники), он стал уединяться и ушел в пещеру Хира. Заботливая жена не оставила его одного и, преодолевая длинное расстояние, она лично носила пищу мужу, находившемуся в пещере в размышлениях. Кроме того, именно она первой уверовала в его пророчество и утешала его после ниспослания первых откровений. Был месяц рамазан 610-го года. Мухаммад заслуживал чести стать Посланником Аллаха. В пещере Хира ему было ниспослано первое откровение. Испугавшись божественного откровения и встречи с Джабраилом, досточтимая Хадиджа успокоила его следующими словами: «Не бойся! Воистину! Аллах никогда не пристыдит тебя. Ибо ты поддерживаешь тесную связь с родственниками, говоришь правильные слова, оказываешь помощь нуждающимся, подаешь милостыню неимущим, чествуешь гостей и оказываешь поддержку тем, с кем поступили несправедливо».

После этих слов своей супруги, полных любви и понимания, Посланник Аллаха, испытывавший страх и растерянность, почувствовал некоторое успокоение[1071]. То, что в такой тревожной ситуации Пророк побежал к жене и рассказал ей о случившемся, а также то, что досточтимая Хадиджа поддержала и успокоила своего мужа в данной ситуации, показывает характер семьи Пророка. Любовь, уважение, доверие и поддержка являются основными элементами, на которых держится семейная жизнь. Все эти элементы присутствовали в семье Посланника Аллаха и досточтимой Хадиджи.

Разумеется, семейная жизнь Посланника Аллаха, являвшегося милостью для всех миров и самым лучшим примером для верующих, должна была быть безупречной. Это он объяснил своей принадлежностью к наилучшей семье среди всех творений[1072]:

«Никах относится к моей сунне. Кто нарушит мою сунну, тот не из моей общины. Женитесь. Ведь (в Судный день) перед (другими) общинами я буду гордиться вашей многочисленностью…»[1073]. Этими словами Посланник Аллаха поощрял людей к браку и созданию семьи. Семейная жизнь Посланника Аллаха стала примером для всех верующих. Он сообщил о том, что семейная жизнь является достоянием для супругов с точки зрения телесного, умственного и духовного здоровья, а также служит школой для детей с позиции развития личности, ее веры, ценностей, воспитания и формирования хороших привычек.

Посланник Аллаха искренне и тепло относился к членам своей семьи, давал им чувствовать свою заботу, радовался счастью и печалился их горю. Во взаимоотношениях с ними он придерживался теплой и гармоничной формы общения, которое было основано на любви, уважении и вежливости. Следующими словами Посланник Аллаха показал верующим путь к счастью в семейной жизни: «Наилучшим из вас является тот, кто наилучшим образом относится к своей семье. Я же являюсь тем из вас, кто наилучшим образом относится к своей семье!».

Пророк, желавший создать семейную атмосферу, где доминировали бы любовь, уважение, милосердие и сострадание, старался выполнять благоразумные желания своих жен и детей. Он давал почувствовать им свою заботу. В один из праздничных дней праведная Айша захотела посмотреть представление эфиопов с использованием щитов и мечей. Посланник Аллаха не смог ей отказать. Он усадил ее за своей спиной и дал возможность смотреть столько, сколько желает. То, что он спрашивал разрешения у своей жены перед тем, как идти куда-либо[1074], также показывает, какое значение он придавал супруге.

Иногда Посланник Аллаха спрашивал мнение жены и советовался с ней по различным вопросам. Так, он справился со своим страхом и волнением в период первых откровений благодаря поддержке досточтимой Хадиджи. Посланник Аллаха, послушав мнение одной из своих жен Умму Салямы, также решил одну проблему, возникшую после заключения мирного договора в Худайбии. Условия мирного договора, который был заключен между мусульманами, вышедшими в путь лишь с целью совершения умры, и язычниками, запретившими им вхождение в Мекку, были настолько сложными для сподвижников, что они не послушались Пророка, когда он повелел им совершить жертвоприношение и состричь свои волосы (без совершения обрядов обхождения вокруг Каабы, ритуального бега сай между холмами и т. д.). Посланник Аллаха, опечаленный данной ситуацией, рассказал об этом жене Умму Саляме и спросил ее мнение. Умму Саляма сказала ему следующее: «О, Посланник Аллаха, ты действительно хочешь сделать это? В таком случае иди к ним и не говори ни слова до тех пор, пока ты не совершишь жертвоприношение и не сострижешь свои волосы». Пророк, последовав совету своей жены, показал пример сподвижникам, после чего те повторили все его действия[1075]. Благодаря жене ему удалось снизить напряжение и разобраться с этой тяжелой ситуацией.

Посланник Аллаха был предан своей семье. Даже после смерти досточтимой Хадиджи он часто вспоминал ее добрым словом. Когда он приносил в жертву барашка, то раздавал мясо близким подругам и родственникам Хадиджи, тем самым показывая свою преданность[1076]. Его такое отношение временами становилось причиной ревности со стороны праведной Айши. Несмотря на то, что праведная Айша никогда не видела досточтимую Хадиджу, для которой Аллах уготовил место в раю, она сказала Посланнику Аллаха о своей ревности к ней[1077]. Пророк очень часто вспоминал ее, на что однажды праведная Айша сказала следующее: «Почему ты часто вспоминаешь пожилую женщину из числа курайшитов, у которой не осталось ни одного зуба и которой уже нет на этом свете! Ведь Аллах дал тебе жену лучше, чем она!»[1078]. Хотя Посланник Аллаха с пониманием относился к ее ревности, все же он сказал следующее: «Всемогущий Аллах не дал мне более благословенной жены, чем Хадиджа. Она уверовала в меня, когда никто из людей не уверовал. Когда все люди обвиняли меня во лжи, лишь она подтверждала мои слова. Когда люди отказывали мне (в помощи), она помогла мне своим имуществом. Всемогущий Аллах дарил мне детей от нее, а не от какой-либо другой женщины»[1079].

Посланник Аллаха с пониманием относился к ревности своих жен и всегда старался улаживать неприятные ситуации, которые возникали между ними. Однажды одна из жен Посланника Аллаха отправила ему еду, когда он находился в доме праведной Айши. Заревновавшая Айша ударила по руке слуги, который принес посуду с едой, вследствие чего тарелка упала на землю и разбилась. Пророк со свойственным ему спокойствием собрал все с пола и смягчил ситуацию[1080] следующими словами: «Ваша мать приревновала меня!» Праведная Айша раскаялась в своем поступке и спросила следующее: «Как мне возместить это?» На что Посланник Аллаха ответил: «За разбитый сосуд — (возмести, отдав ей) такой же сосуд, а за пролитую еду — (возмести, отдав ей) такую же еду»[1081].

Подобные случаи возникали и между другими женами Пророка. Он адекватно относился к неправильному поведению своих жен. Например, когда какой-либо сподвижник желал выразить свою любовь к Пророку и сделать ему подарок, он делал это в комнате праведной Айши. Эта ситуация очень сильно беспокоила других жен Посланника Аллаха. По этой причине они попросили Умму Саляму, чтобы она сказала Посланнику Аллаха сделать предупреждение сподвижникам по данному вопросу. Каждый раз, когда Умму Саляма затрагивала эту тему, Посланник Аллаха предпочитал просто молчать. Однако в итоге он сказал следующее: «Не мучайте меня (разговорами) об Айше. Мне не приходят откровения, находясь под покрывалом ни одной другой женщины, кроме Айши»[1082].

Во время пути в хадж заболел верблюд Сафии бинт Хояй. Посланник Аллаха попросил Зайнаб отдать одного верблюда досточтимой Сафии, так как у нее было больше одного верблюда. Однако досточтимая Зайнаб сказала следующее: «Отдать своего верблюда этой иудейке?!» Посланник Аллаха очень рассердился на эти слова и некоторое время не разговаривал с Зайнаб[1083]. И досточтимая Хафса один раз унизила досточтимую Сафию словами «дочь иудея»,— тогда Пророк сказал Хафсе побояться гнева Аллаха. А досточтимую Сафию он утешил следующими словами, показывающими, что из еврейского народа вышло множество благословенных пророков Аллаха: «Ты являешься дочерью пророка, твой дядя также был пророком, а в данный момент ты в браке с пророком. В каком вопросе она может быть лучше тебя?!»[1084].

Этими словами Посланник Аллаха заявил, что у каждой супруги в его глазах имеется своя ценность, и поэтому ревность, которую они проявляли, была бессмысленной и не позволял отношениям между членами семьи ухудшаться. Добиться счастья и спокойствия в семье можно лишь благодаря взаимопониманию, уравновешенному и гармоничному отношению между супругами. На каждом жизненном этапе, будь то в хорошие или плохие времена, в дни радости или печали, супруги должны поддерживать друг друга и общаться друг с другом, испытывая те же чувства и волнение. Это и будет являться источником счастья. По этой причине Пророк всегда принимал во внимание душевное состояние, восприимчивость, нравственность и характер членов своей семьи, а при необходимости он решал проблему своим молчанием.

Посланник Аллаха знал, что семья имеет права на него, поэтому всегда уделял время для своей семьи. Он сообщил о том, что человек, который пренебрегает семьей, посвятив себя поклонениям, отворачивается от его сунны[1085]. Временами Посланник Аллаха занимался домашними делами и помогал своим женам[1086]. Когда у праведной Айши спросили, чем занимался Посланник Аллаха у себя дома, она ответила следующее: «Он был нормальным человеком. Зашивал свою одежду и доил овец»[1087].

Божественная воля, даровавшая Посланника Аллаха в качестве примера для всех миров, приводит следующее руководство в отношениях между супругами: «Обращайтесь с ними (вашими женами) достойно. Если даже они неприятны вам, то (знайте) ведь вам может быть неприятно то, в чем Аллах заложил много добра»[1088]. Посланник Аллаха, получивший вдохновение от этого аята, сказал следующее: «Пусть правоверный не питает плохих чувств по отношению к своей жене, ибо если ему не нравится одна черта ее характера, то может нравиться другая черта»[1089]. Также Посланник Аллаха требовал от мужчин снисходительно относиться к своим женам и говорить о них только хорошо[1090].

По религиозным, человеческим и социально-политическим причинам Посланник Аллаха вступал в брак много раз. Он всегда старался справедливо относиться к своим женам. Отправляясь куда-либо, он устраивал жеребьевку, с помощью которой определял, какая из его жен отправится с ним в путь[1091]. Для каждой своей жены он выделял определенные дни и ночи. Праведная Айша описывает его данное отношение следующими словами: «Посланник Аллаха проводил одинаковое количество времени со всеми своими женами»[1092]. Избранные жены Пророка, осознававшие его чуткость по отношению к ним, соревновались друг с другом, чтобы угодить ему. Например, досточтимая Сауда, которая была уже в почтенном возрасте[1093] и знала, какую любовь питает Посланник Аллаха к праведной Айше, отдавала ей свои дни, чтобы заслужить его довольство[1094]. Хотя в некоторых сборниках хадисов в преданиях на тему омовения встречаются такие выражения праведной Айши, как: «Он целовал одну из своих жен и вставал на намаз, не совершив омовения»[1095],— они просто сообщают о любви Посланника Аллаха к своим женам и наличии приятной семейной обстановки в его доме. Настолько, что Посланник Аллаха не жалеет своей привязанности к своей жене даже между двумя поклонениями, как омовение и намаз.

Посланник Аллаха заботился о своих женах и волновался, чтобы с ними и с ним не произошла какая-нибудь неприятность. В одну из ночей, когда он находился в уединении в мечети (итикаф), досточтимая Сафия пришла навестить его. Спустя некоторое время Посланник Аллаха решил проводить ее до ее комнаты. Когда они подошли к дверям мечети, два человека из числа ансаров, поприветствовав его, быстро удалились. Пророк попросил их задержаться и, чтобы они неправильно не поняли данную ситуацию, сказал им следующее: «Не спешите! Это (моя жена) Сафия бинт Хояй». Несмотря на то, что сподвижники сказали о ненадобности подобного объяснения, Посланник Аллаха выразил свое беспокойство из-за того, что шайтан мог вселить сомнение в их сердца. Данный случай является прекрасным примером чувствительности Посланника Аллаха относительно чести семьи.

Пророк никогда не притеснял членов своей семьи и не принуждал их к чему-либо. Он никогда не использовал унизительные и обидные слова, а также никогда не прибегал к оскорблениям и рукоприкладству. По словам праведной Айши, «Посланник Аллаха не поднял руку ни на одного человека, кроме случаев во время военных действий на пути Аллаха. Ни на женщину, ни на прислугу!»[1096]. Напротив, иногда он очень деликатно обращался с ними. Однажды сосед Пророка пригласил его на ужин. Он согласился прийти, только если его жена будет приглашена вместе с ним[1097]. Данное поведение является одним из примеров его деликатности и тактичности. Пророк требовал от своих сподвижников, чтобы они проявляли подобную тактичность и по отношению к своим семьям. По словам Саида б. Хакима, его дед Муавия аль-Кушайри спросил Посланника Аллаха следующее: «Что вы можете сказать о наших женах?» На что Пророк ответил следующее: «Кормите их той пищей, которую едите сами, одевайте их в ту одежду, которую носите сами, не бейте и не порочьте их»[1098].

Семейные расходы Пророка были весьма скромными. Он предпочитал делиться тем, что попадало ему в руки, рассказывал сподвижникам и членам семьи о тленности этого мира и о вечности грядущего мира, советовал избегать ненужных трат и показности. Касательно себя и своей семьи он совершал следующую молитву: «О Аллах! Дай семье Мухаммада достаточное количество пропитания»[1099]. Праведная Айша передает, что с момента переселения в Медину и до самой смерти Пророка его семья никогда не ела пшеничный хлеб на протяжении трех дней подряд[1100], что на протяжении месяца они не разводили огонь, чтобы приготовить пищу, и ели только лишь сушеные финики, которые запивали водой[1101]. Также она передает, что после смерти Посланника Аллаха в ее доме не было никакой пищи, кроме небольшого количества ячменя[1102].

Как было сказано выше, в доме Посланника Аллаха, как и во всех семьях, иногда возникали споры или проблемы, которые имели место из-за неподобающего поведения его жен. Посланник Аллаха всегда проявлял терпение и осмотрительность в таких ситуациях. Проблемы, которые возникали в его доме, пропитанном любовью, он старался решать с помощью беседы. Иногда проблемы решались благодаря откровениям. Например, некоторые жены Посланника Аллаха имели различные трудности из-за того, что он предпочитал скромный образ жизни, поэтому они выражали ему свое желание жить в более хороших условиях. Их поведение так сильно расстраивало Посланника Аллаха, что он не приближался к ним в течение месяца. Тогда был ниспослан аят, в котором было велено женам Посланника Аллаха сделать выбор между этим и вечным мирами: «О, Пророк! Скажи своим женам: „Если вы желаете мирской жизни и ее украшений, то придите, и я наделю вас благами и отпущу красиво. Но если вы желаете Аллаха, Его Посланника и счастья в грядущей жизни, то Аллах приготовил великую награду для тех, кто творит добро среди вас“»[1103]. Посланник Аллаха, в первую очередь, сообщил об этом повелении Аллаха праведной Айше, а затем и всем своим женам. Поняв ошибочность своего поступка, его жены отказались от своих мирских желаний и выбрали Посланника Аллаха и счастье в вечной жизни[1104].

Посланник Аллаха, являвшийся любящим супругом, также был нежным и сострадательным отцом. Он любил доставлять радость детям. Когда его дочь досточтимая Фатима приходила к нему, он вставал, брал ее за руки, целовал ее и сажал на свое место. Когда Пророк заходил к Фатиме, она также вставала, брала за руки своего отца, целовала его и сажала на свое место[1105]. Посланник Аллаха очень любил детей. Когда его сын Ибрахим находился при смерти, из его глаз потекли слезы и он сказал следующее: «Глаза плачут, а сердце печалится. Однако мы должны говорить лишь то, чем будет доволен наш Господь. О, Ибрахим, мы очень опечалены тем, что ты ушел от нас»[1106].

Посланник Аллаха, заботившийся о воспитании детей, никогда не обижал их, обращался с ними ласково и, даже если он предупреждал их в каком-либо вопросе, то делал это очень мягко. Например, Анасу б. Малику он дал следующий совет: «Мой дорогой, отдавай приветствие, когда заходишь к своей семье. Это принесет счастье тебе и членам твоей семьи»[1107]. Напоминая членам своей семьи о необходимости совершения обязательных поклонений, Посланник Аллаха выполнял свои пророческие обязанности и в то же время избавлял их от небрежного отношения к поклонениям. Ибо после того, как священный Коран призвал Пророка не поддаваться великолепию и блеску земной жизни и сообщил о благе и постоянстве данной ему милости[1108], ему было дано следующее указание: «Вели своей семье совершать намаз, и сам терпеливо совершай его. Мы не просим у тебя удела, ведь Мы сами наделяем тебя уделом. Добрый исход достигается богобоязненностью»[1109]. Пророк не притеснял и не принуждал членов своей семьи в этих вопросах. Он предостерегал их в соответствующей тому манере. Анас б. Малик рассказывает то, как он призывал членов своей семьи к совершению намаза: «На протяжении шести месяцев, когда Посланник Аллаха вставал на утренний намаз, он подходил к двери Фатимы и говорил следующее: „Вставайте на намаз, о, обитатели этого дома!“» Затем он читал следующий аят[1110]: «О, обитатели дома Пророка! Аллах желает лишь избавить вас от скверны и очистить вас полностью»[1111].

Посланник Аллаха никогда не оскорблял и не унижал своих детей и внуков. Он старался воспитывать их, проявляя терпимость и снисходительность. Посланник Аллаха, в любом вопросе являвшийся примером для мусульман и всего человечества, на примере своей жизни показал то, каким должен быть супруг, отец или дедушка в семейной жизни. Его жизнь являлась подтверждением следующих его слов: «Я являюсь тем из вас, кто наилучшим образом относится к своей семье!»[1112]. Рассказы сподвижников, которые были свидетелями его семейной жизни, также являются подтверждением данной истины. Например, Анас б. Малик, удостоившийся чести служить Посланнику Аллаха на протяжении долгого времени и быть свидетелем его семейной жизни, сказал следующее: «Я не видел человека, который относился бы к своей семье милосерднее, чем Посланник Аллаха»[1113]. Человека, обладающего хорошей нравственностью и нежно обращающегося с членами своей семьи, Посланник Аллаха называл «самым совершенным среди правоверных с точки зрения веры»[1114]. Этими словами он хотел подчеркнуть связь данного вопроса с верой. Ведь человек сможет стать обладателем хорошей нравственности только в том случае, если он будет нежно, милосердно и с пониманием относиться к членам своей семьи и соблюдать их права. Благодаря этому, в обществе будут прогрессировать здоровые взаимоотношения и подрастать здоровые поколения.

[1069] МК21457 Табарани, альМуджам аль-кабир, XIV, 351.

[1070] HS2/5 Ибн Хишам, Сират, II, 5.

[1071] В3 Бухари, Бад альвахйи, 1; М403 Муслим, Иман, 252.

[1072] Т3607 Тирмизи, Манакиб, 1.

[1073] İM1846 Ибн Маджа, Никах, 1; В5063 Бухари, Никах, 1.

[1074] М3682 Муслим, Талак, 23.

[1075] В2731 Бухари, Шурут, 15.

[1076] В6004 Бухари, Адаб, 23.

[1077] В5229 Бухари, Никах, 109; М6277 Муслим, Фадаиль ас-сахаба, 74.

[1078] В3821 Бухари, Манакиб аль-ансар, 20; М6282 Муслим, Фадаиль ас-сахаба, 78.

[1079] НМ25376 Ибн Ханбал, VI, 118.

[1080] В5225 Бухари, Никах, 108.

[1081] D3568 Абу Давуд, Буйу (Иджара), 89.

[1082] В2581 Бухари, Хиба, 8.

[1083] D4602 Абу Давуд, Суннат, 3; НМ25516 Ибн Ханбал, VI, 132.

[1084] Т3894 Тирмизи, Манакиб, 63; НМ12419 Ибн Ханбал, III, 136.

[1085] D1369 Абу Давуд, Татавву, 27; DM2200 Дарими, Никах, 3.

[1086] В5363 Бухари, Нафакат, 8.

[1087] ЕМ541 Бухари, аль-Адаб аль-муфрад, 190.

[1088] Ниса, 4/19.

[1089] М3645 Муслим, Рада, 61.

[1090] В5186 Бухари, Никах, 81.

[1091] В2593 Бухари, Хиба, 15.

[1092] D2135 Абу Давуд, Никах, 37–38.

[1093] М3629 Муслим, Рада, 47.

[1094] В2593 Бухари, Хиба, 15.

[1095] D179 Абу Давуд, Тахарат, 68.

[1096] М6050 Муслим, Фадаиль, 79.

[1097] М5312 Муслим, Ашриба, 139.

[1098] D2144 Абу Давуд, Никах, 40–41.

[1099] М7440 Муслим, Зухд, 18; В6460 Бухари, Рикак, 17.

[1100] В6454 Бухари, Рикак, 17; М 7443 Муслим, Зухд, 18.

[1101] М7449 Муслим, Зухд, 26.

[1102] В6451 Бухари, Рикак, 16; М7451 Муслим, Зухд, 27.

[1103] Ахзаб, 33/28–29.

[1104] В4786 Бухари, Тафсир, (Ахзаб) 5; М3681 Муслим, Талак, 22; ТТ20/251 Табари, Джами аль-байан, XX, 251.

[1105] D5217 Абу Давуд, Адаб, 143, 144; Т3872 Тирмизи, Манакиб, 60.

[1106] М6025 Муслим, Фадаиль, 62.

[1107] Т2698 Тирмизи, Истизан, 10.

[1108] Та-Ха, 20/131.

[1109] Та-Ха, 20/132.

[1110] Т3206 Тирмизи, Тафсир аль-Куран, 33; НМ14086 Ибн Ханбал, III, 285.

[1111] Ахзаб, 33/33.

[1112] Т3895 Тирмизи, Манакиб, 63; İM1977 Ибн Маджа, Никах, 50.

[1113] ST1/136 Ибн Саад, Табакат, I, 136.

[1114] НМ25184 Ибн Ханбал, VI, 100.

ЕДИНСТВЕННЫМ БЕСПОКОЙСТВОМ ПРОРОКА БЫЛА ЕГО ОБЩИНА

Посланник Аллаха вышел из Медины и направился в Мекку. Известный сподвижник Саад б. Абу Ваккас так рассказывает о случае, который произошел во время этого похода:

«Когда мы подошли к Азваре, Посланник Аллаха спустился со своего животного. Подняв руки вверх, некоторое время он молился Аллаху, совершив земной поклон, долгое время оставался в таком состоянии, затем встал, вновь некоторое время молился Аллаху, воздев руки к небу, затем, снова совершив земной поклон, долго находился в таком состоянии. Затем поднялся на ноги, вновь немного помолился Аллаху, воздев руки к небу, и снова совершил земной поклон. Он объяснил это следующим образом: „Я помолился и попросил у Всевышнего заступничества для моей уммы. Он отдал мне одну треть моей уммы. Чтобы поблагодарить Аллаха, я стал совершать земной поклон. Затем, подняв голову, вновь попросил у Аллаха прощения для моей уммы. Он отдал мне еще одну треть моей уммы. Я снова в благодарность стал совершать земной поклон. Затем вновь поднял голову и вновь попросил прощения для моей уммы. На что Он мне отдал остальную треть моей уммы. Я вновь в благодарность Всевышнему стал совершать земной поклон“»[1115].

Такое действие мог совершить только пророк, который всю жизнь посвятил спасению своей общины. Он не мог согласиться с тем, что хотя бы один член из его общины останется без милости. Все его усердия, когда он касался лицом горячего песка, были для того, чтобы спасти их от пламени ада. В результате этих стараний Всевышний Аллах простит тех, кто является членом общины Пророка и придерживается единобожия, хотя и имеет небольшие грехи, но не совершает акты многобожия[1116].

Благодаря безграничной любви и милосердию к своей общине, Посланник Аллаха давал сахабам советы ради достижения счастья в этом и ином мирах. Иногда по причине большой важности информации он начинал волноваться, глаза его краснели, голос повышался, будто он предостерегал войско об опасности врага[1117]. Однажды он так описал свое положение и положение своей общины: «Положение мое и моей общины похоже на положение человека, который (ночью) разжигает огонь. Насекомые и бабочки начинают падать в этот огонь. Вот и я, держа вас за пояс, стараюсь помешать вам упасть в огонь»[1118]. Всевышний Аллах восхваляет преданность Посланника Аллаха своей общине следующим аятом: «К вам явился Посланник из вашей среды. Тяжко для него то, что вы страдаете. Он старается для вас. Он добр и милосерден к верующим»[1119]. За милосердие к своей общине Аллах называет Пророка «Рауф» и «Рахим» из списка Прекрасных имен.

Аллах придал милосердию Своего Посланника некое значение из Своего милосердия. Его милосердие Он прибавил к Своему милосердию и упомянул их вместе: «По милосердию, внушенному тебе Аллахом, ты был мягок по отношению к ним»[1120]. Преданность Пророка к своей общине на самом деле является неотъемлемой частью пророчества, иное невозможно даже представить. Божественное повеление: «Опусти крылья своего (милосердия) над теми из верующих, кто следует за тобой»[1121], — указывает на Его волю быть милосердным при исполнении пророческой миссии, а также подчеркивает, что Посланник Аллаха является покровителем верующих. Это, с одной стороны, обязанность покровительствовать и защищать, а с другой, связь, основанная на скромности и милосердии. К этому милосердию не примешалась никакая мирская выгода или забота. Повеление: «...будь добр и милосерден к верующим»[1122], в целом определяет связь Посланника Аллаха со своей общиной.

Преданность Посланника Аллаха своей общине измерялась их

близостью к Аллаху. Ведь определяющим фактором, придающим форму этим отношениям, было пророчество. Человеческая любовь объединилась с основами пророчества. Фактически, пророчество является проявлением милости Аллаха по отношению к людям и мерилом милосердия. Аят: «Пророку и верующим не подобает просить прощения для многобожников, даже если они являются родственниками, после того, как им стало ясно, что те будут обитателями ада»[1123], — показывает, насколько крепкой является связь между прощением и милосердием, с одной стороны, и верой, с другой. В ответ на это просить прощение за людей — является следствием пророчества. «Знай же, что нет бога, кроме Аллаха. Поэтому проси прощения за свой грех, и за верующих мужчин и верующих женщин»[1124]. Посланник Аллаха, который в мольбах о прощении не отделял себя от других верующих, в Судный день будет просить прощения за свою общину словами: «О, Господь! Моя община! Моя община!»[1125].

Абу Хурайра рассказал, что однажды Посланник Аллаха пошел на кладбище и обратился к лежащим в могилах: «Мир вам, о, обитатели мусульманских земель! Инша Аллах, мы тоже присоединимся к вам». После приветствия он продолжил: «Я бы очень хотел увидеть наших братьев (в этом мире)». Сподвижники сказали: «Разве мы не твои братья, о, Посланник Аллаха!» Посланник Аллаха ответил им словами: «Вы мои сподвижники»,— а затем продолжил: «Мои братья — это те, которые еще не пришли». Тогда сподвижники спросили: «Как ты узнаешь тех членов твоей общины, которые еще не родились?» Посланник Аллаха так ответил им: «Подумайте, разве человек среди черных лошадей не узнает лошадь с белым лбом и белыми ногами?» Сподвижники ответили: «Да (узнает), о, Посланник Аллаха». Тогда Посланник Аллаха сказал: «Вот и у них будут светиться лица и ноги из-за совершения омовения. Я же раньше них приду к (райскому) водоему…»[1126].

Он был Пророком милости и пришел не разрушать, а оживлять. Его целью было достучаться своим призывом до людских сердец. Отныне он был близок к человеческим душам, а они — близки к нему. Пророк так близок к верующим, что находится к ним ближе, чем их собственные души. Аят: «Пророк ближе к правоверным, чем их души, а его жены — их матери...»[1127], — привносил божественный порядок в отношения Пророка и мусульман. Поэтому любовь Пророка к своей общине не была чем-то абстрактным и эмоциональным, не ограничивалась лишь спасением в Судный день. Он поддерживал верующих и материально, и духовно. Пророк прививал в сердца людей веру, которая затем превращалась в крепость. Посланник Аллаха, сам по себе, был источником спокойствия, мольба которого успокаивала тревоги о Судном дне: «...Молись за них. Ибо твои молитвы являются успокоением для них. Аллах — Слышащий, Знающий»[1128].

Сама мольба Пророка была милостью для верующих. Он делал все возможное для того, чтобы не оставлять свою общину без этой милости. Посланник Аллаха, который был милостью для миров[1129], не забывал упоминать свою общину в своих мольбах и в каждой мольбе, которая совершалась для этого или для иного миров, он обязательно упоминал ее[1130]. Однажды, когда Посланник Аллаха шел со сподвижниками, он заметил свежую могилу и спросил, чья она. Сподвижники ответили: «Здесь похоронена освобожденная рабыня такого-то племени». Посланник Аллаха знал эту женщину. Сподвижники сказали: «Она умерла в полдень. Вы находились в дневном сне, и мы не стали будить вас из-за нее». Тогда Посланник Аллаха выстроил их за собой и, произнося четыре раза такбир, прочитал за эту женщину погребальный намаз. Затем сказал: «Пока я нахожусь среди вас, в случае чьей-либо смерти сообщите мне об этом. Совершение мною джаназа-намаза по кому-то есть милость»[1131]. Однажды Джарир б. Абдуллах пожаловался на то, что не может держаться верхом на лошади. Тогда Посланник Аллаха легонько ударил его в грудь и произнес такую мольбу: «О, Аллах, укрепи его. Сделай его указывающим верный путь и находящимся на верном пути!»[1132].

В его отношениях со сподвижниками социальные различия не играли никакой роли. Глава племени или раб... В таком духовном деле, как прощение грехов, Пророк не делал разницы между собой и другими верующими, при совершении жертвоприношения не забывал о своей общине и обычно говорил: «Это — от меня и от моей общины за тех, кто не совершил жертвоприношение»[1133].

Слушая слова Пророка: «(Как было упомянуто и) в Книге Всевышнего Аллаха, я являюсь самым первым покровителем правоверных...»[1134], — сподвижники вспоминали, как Посланник Аллаха переживал, видя жалкое состояние пришедших к нему членов племени Мудар. Как он изменился в лице, увидев их плачевное, голодное, бедственное положение. Для оказания помощи этим людям — которые пришли босыми, прикрывшими головы тряпками — он немедленно собрал сподвижников. Когда те организовали помощь, радость сразу отразилась на лице Пророка. Как сказал Джарир, его лицо стало сиять, словно оно было осыпано золотыми звездами[1135].

Пророк показал, кто является истинным защитником общины, своими словами: «Я являюсь самым первым покровителем правоверных в этом и ином мирах. Почитайте аят: „Пророк ближе к верующим, чем их собственные души“. У правоверного, оставившего после себя имущество, пусть наследниками будут его родственники по отцовской линии (асаба). Если же он оставит после себя долг или детей, нуждающихся в опеке, то пусть обратятся ко мне. Их опекуном являюсь я»[1136]. Посланник Аллаха этими словами изобразил, насколько он предан своей общине, насколько он заботится о них, объяснил, что он является не только их пророком, но и одновременно опекуном... Таким покровителем, который их обязанности берет на себя, а права отдает тем, кто этого заслуживает. Однажды Посланник Аллаха стал свидетелем имущественного спора между сподвижниками. Тогда он рукой указал на то, чтобы заимодавец Кааб б. Малик принял лишь половину от суммы долга Абдуллаха б. Абу Хадрада, который испытывал сложности с выплатой долга[1137]. Такая манера поведения Пророка показывает, что его любовь к правоверным обладала особенностью брать на себя ответственность и инициативу во время решения их личных и общественных проблем.

У этих людей был Пророк, с которым они могли поделиться всеми своими бедами! Он уделял внимание каждому, несмотря на его социальный статус, вне зависимости, свободный он или раб, богатый или бедный[1138]. Он уделял особое внимание бедным, сиротам и беззащитным. Более того, первых учеников ислама — асхаб ас-суффа, которые были бедными, он предпочитал своим собственным детям[1139]. Он с интересом спрашивал о тех, кого не видел среди сподвижников[1140], выслушивал их проблемы и старался их решать. Однажды жена Абу Суфьяна пришла к Посланнику Аллаха, пожаловалась на жадность мужа и спросила о том, дозволено ли ей в данной ситуации расходовать средства на членов семьи без разрешения мужа. Посланник Аллаха сказал: если она воспользуется этими средствами, как того требуют традиции, в этом нет ничего предосудительного, и тем самым решил ее проблему[1141].

Посланник Аллаха лично занимался жалобами членов своей общины. Больные делились с Пророком своими тревогами, он же советовал им разные духовные и материальные способы излечения[1142]. Он посещал больных и молил Аллаха об излечении[1143]. Увидев тяжело больного Саада б. Убаду, он не смог сдержать слез[1144]. Милосердный Пророк, который плакал о Сааде — как он мог удержаться, когда получил известие о павших мучениками при Бир Мауне?! Соседние племена объявили о том, что приняли ислам и направили к Пророку людей с просьбой отправить им учителей. Посланник Аллаха отправил к ним семьдесят человек из числа ансаров. Однако в пути на них предательски напали и жестоко убили[1145]. Посланник Аллаха очень расстроился из-за этого и рассердился так, что в течение тридцати дней по утрам проклинал их[1146]. Анас б. Малик, который десять лет служил Посланнику Аллаха, сказал: «Я не видел, чтобы Посланник Аллаха печалился о разгроме какого-либо войска так, как он сокрушался гибели сподвижников в Бир Мауне»[1147].

Он всегда понимающе относился к своей общине, никогда не поступал безжалостно, не был жестоким и грубым[1148]. Воспоминание, сохранившееся в сердце Малика б. Хувайриса, который в составе группы прибыл из села в город Медину и гостил там, передает нам детали о милосердии Пророка: «Мы, группа молодых людей примерно одного возраста, пришли к досточтимому Пророку и жили рядом с ним около двадцати дней. Посланник Аллаха был очень милосердным и ласковым. Поняв, что мы желаем вернуться, что соскучились по семьям, он спросил о наших близких. Когда мы рассказали, он повелел: „Возвращайтесь к вашим семьям. Живите вместе с ними. Обучайте их (тому чему научились) и желайте от них (выполнения требований религии). Совершайте намаз так же, как видели у меня. Как наступит (время) намаза, пусть один из вас прочитает азан. Самый старший из вас пусть будет имамом“»[1149].

Посланник Аллаха избегал действий, которые могли усложнять жизнь его общины. Он был очень внимательным к тому, чтобы люди не уставали, совершая даже религиозные деяния. Однажды он сказал: «Иногда я, вставая на намаз и желая его удлинить (чтением Корана), если слышал (среди молящихся) плач ребенка, сокращал намаз, чтобы он не беспокоил мать»[1150]. Он хотел бы, чтобы ночной намаз совершался позднее, но, предположив, что это будет затруднительно для общины, не стал настаивать на этом[1151].Досточтимая Айша сообщала: Пророк отказывался от совершения некоторых благих дел только из-за своей боязни, что люди начнут постоянно делать это, и, в результате, это станет обязательным[1152]. Например, именно по этой причине он отказался коллективно совершать таравих-намаз в мечети[1153]. Как же эти его мысли соответствуют его поступкам с целью облегчения обрядов поклонения!

Посланник Аллаха во всех делах разделял проблемы своей общины и старался облегчить их положение. Это было предназначением его пророчества. Возможно, говоря, что он отправлен к людям для облегчения[1154], он имел в виду именно это. Посланник Аллаха беспокоился не только о сподвижниках, живших с ним в одном городе, но и об общине, которая придет после них[1155]. Его предупреждения, не знавшие временных и территориальных границ, всегда указывали и будут указывать общине прямой путь. Он сказал: «У каждого пророка была мольба за свою общину. Я же сохранил свою мольбу до Судного дня для заступничества о моей умме»[1156]. Это переносит его желание спасти свою общину в далекое будущее. Мольба, которую он припас для спасения общины, станет посредником в прощении верующих Всевышним Аллахом. Говоря, что каждый пророк был направлен к своему народу, а он — ко всему человечеству, он включал сюда и свое право на заступничество[1157]. Он словно хотел охватить всех людей, все человечество. И жар песка, который обжигал его лоб, после получения вести о прощении его общины в его сердце превратился в прохладу райских вод…

[1115] D2775 Абу Давуд, Джихад, 162.

[1116] Ниса, 4/116.

[1117] М2005 Муслим, Джума, 43.

[1118] М5955 Муслим, Фадаиль, 17.

[1119] Тауба, 9/128.

[1120] Ал-и Имран, 3/159.

[1121] Шуара, 26/215.

[1122] Хиджр, 15/88.

[1123] Тауба, 9/113.

[1124] Мухаммад, 47/19.

[1125] В7510 Бухари, Таухид, 36; М479 Муслим, Иман, 326.

[1126] М584 Муслим, Тахарат, 39.

[1127] Ахзаб, 33/6.

[1128] Тауба, 9/103.

[1129] Анбийа, 21/107.

[1130] В1006 Бухари, Истиска, 2; М4675 Муслим, Джихад ва сийар, 129; D2606 Абу Давуд, Джахад, 78.

[1131] N2024 Насаи, Джанаиз, 94; İM1528 Ибн Маджа, Джанаиз, 32.

[1132] М6366 Муслим, Фадаиль ас-сахаба, 137; В3020 Бухари, Джахад, 154.

[1133] HM11066 Ибн Ханбал, III, 8.

[1134] М4160 Муслим, Фараид, 16.

[1135] М2351 Муслим, Закят, 69.

[1136] В4781 Бухари, Тафсир, (Ахзаб) 1.

[1137] В2706 Бухари, Сульх, 10; М3986 Муслим, Мусакат, 21.

[1138] М5316 Муслим, Ашриба, 142.

[1139] HM838 Ибн Ханбал, I, 107.

[1140] М2215 Муслим, Джанаиз, 71; В458 Бухари, Салят, 72.

[1141] М4479 Муслим, Акдийа, 8.

[1142] В5684 Бухари, Тыбб, 4; Т2080 Тирмизи, Тыбб, 29.

[1143] М5709 Муслим, Салям, 47.

[1144] 0 В1304 Бухари, Джанаиз, 44; М2137 Муслим, Джанаиз, 12.

[1145] В3064 Бухари, Джихад, 184.

[1146] М1545 Муслим, Масаджид, 297; В4095 Бухари, Магази, 29.

[1147] М1550 Муслим, Масаджид, 302; В6394 Бухари, Даават, 58.

[1148] Ал-и Имран, 3/159.

[1149] М1535 Муслим, Масаджид, 292; В631 Бухари, Азан, 18.

[1150] В707 Бухари, Азан, 65.

[1151] В7239 Бухари, Таманни, 9; М1445 Муслим, Масаджид, 219.

[1152] В1128 Бухари, Тахаджуд, 5; М1662 Муслим, Мусафирин, 77.

[1153] М1783 Муслим, Мусафирин, 177; В7290 Бухари, Итисам, 3.

[1154] М3690 Муслим, Талак, 29.

[1155] В7068 Бухари, Фитан, 6; В3792 Бухари, Манакиб аль-ансар, 8.

[1156] М494 Муслим, Иман, 341.

[1157] В438 Бухари, Салят, 56; М1163 Муслим, Масаджид, 3.